Чтение онлайн

— Она хоть не была невинной девицей? — заботливо уточнила я, спустя несколько минут.

— Пшерика-то? Секретарша Уйбышева?

Гарр, успевший принести поднос с грязной посудой, выразительно хмыкнул. Он прав: вопрос риторический.

— Я за чистоту дивана беспокоюсь, — пояснила я, сдувая с капучино пенку.

— Ясно. А ты чего так рано? Говорила, что вернёшься только вечером?

— Клиент отменил встречу.

— А.

Ненавижу драконов за их непрошибаемую невозмутимость! Ящерицы холодные! Вот просто нет среднего: или плеваться огнём или вот это «А». Гарр загрузил посуду в посудомойку, вытащил кровавую колбасу и отрезал шмат. Дракон голоден, видимо. Ещё бы! Секс сжигает калории только так.

— Хочешь, я тебе макароны сварю? — предложила я миролюбиво.

— Предпочитаю макароны, жаренные на сковородке, а не в кастрюле. Да не парься, закажу доставку, — он вытащил звонякалку и открыл приложение. — Тебе взять суши?

— Вообще-то, я сама могу заказать. Ты забыл, что у нас раздельный бюджет? Мы же договаривались: каждый сам за себя. И вообще, это ты мальчик на побегушках у папочки, а я — директор собственного агентства и…

Я снова начала заводиться. Как и любой нищеброд, я ненавижу, когда меня считают нищебродом. Гарр вздохнул:

— Снова на мели? — уточнил понятливо. — Тебе зелёный кракатук с тунцом или «пузырчатый ой»? Или то и другое?

Мои любимые сушики! С васаби, с соевым соусом… Я облизнулась. Пожалуй, сегодня настолько орочий день, что гордость можно отложить. Ненадолго.

— И то, и другое, — заявила решительно. — Но деньги я отдам. Потом. Когда агентство начнёт приносить доход.

— Ага.

И хотя он сказал это без ехидства или сарказма, мне захотелось ударить коленом куда-не-надо, чтобы муж не сомневался: я смогу. Однажды я смогу. Просто я не дракон, и мне всего двадцать три года. У меня нет драконьего долголетия, когда первая сотня лет это юность, и нету богатого папочки-аристократа, который за меня оплачивал бы аренду кабинета, а принимать подачки от Тририхов я не хочу. Потом по гроб жизни не расплатишься!

— Встретишь курьера?

— Да, — буркнула я. — Тебе в спальню принести? Или в гостиную?

— В фитнес-зал. И кончай уже злиться. От злости у тебя волосы чернеют и нос заостряется. — Я схватилась за нос. Действительно. — Вообще не понимаю: зачем метаморфу красить волосы? И вообще краситься? Ты же и так можешь принять любую внешность?

— Женскую душу тебе не понять, — тоненьким голосочком ответила я и часто-часто умильно замигала.

Гарр снова закатил глаза:

— Перестань, Глаш.

Он вышел, и я убрала с лица внешность Пшерики.

Почти тотчас звонякалка пискнула. Курьер? Уже? Ничего себе сервис! Я порылась в сумке. Так… когтеточка, на случай, если придётся оборотневеть. Триммер для бороды. Косметичка. Антипуделин. Мужские берцы. Реклама оптики, турагентства, фирменного сервиса «шалунишек», теннисная ракетка, ошейник с шипами наружу… О! Недоеденный бутерброд с ветчиной и листом салата, порядком увядшим. Я потянула носом: лист, конечно, выброшу, а бутерброд ещё ничего такой. Снова реклама. Борделя на этот раз. С грудастой блондинкой на глянце. Перцовый баллончик…

Ну наконец-то!

Я коснулась пальцем тёмного экрана вибрирующей звонякалки, снимая блокировку, пробежала глазами всплывшее сообщение и хмыкнула.

Не курьер. Юльси.

«Тётя Нуси вернулась из поездки. Умоляю, спасите! Согласна на всё. Простите, что…».

Я повеселела. Сбросила кроссовки, закинула тяжеленную сумку на плечо и потопала к себе. Наверх. Кажется, аренду в этом месяце я всё же оплачу. Агентство «А в пятак?» продолжит существовать, а я однажды смогу сама себе покупать суши. Ну и всё остальное.

ПРИМЕЧАНИЯ для любознательных

смирялка — нечто вроде нашего КПЗ, но представляет из себя круглый каменный мешок с люком наверху, стены прорезинены, отделы специальным звукопоглощающим покрытием, которое работает так мощно, что арестованный сам себя не слышит, даже если кричит. Как правило, для смирения самым буйным хватает несколько часов. Особо нежные психикой за сутки сходят с ума. Внутри тишина и темнота.

полиция нравов — аналог нашей полиции, но в её ведении не только воровство, убийства, взятки и т. п., но и нарушения моральных законов, такие, как измены. Да, адюльтер в Арусии карается жёстко.

Трель дверного звонка застала меня на полпути по лестнице.

— Гарр! — завопила я сквозь наполовину съеденный бутерброд. — Откфой, там куфьер!

— Издеваешься? — рявкнул дракон, выскочив в холл первого этажа.

— Я фанята, — пояснила я сверху, перегнувшись через перила, проглотила кусок и добавила: — Работка, понимаешь ли. Занеси суши в мой кабинет.

— Ни стыда у тебя, ни совести, Глаша!

— Это — профессиональное, Гарр. Работаем.

Он прав: ни того, ни другого у меня ещё со времён сиротского приюта не обреталось. Зато была бешенная жажда выжить любой ценой. Я дралась с девчонками, я дралась с мальчишками, в классе, в коридорах, в туалетах и спальнях, на заднем дворе. И довольно быстро научилась двум вещам: спорт — это жизнь, а умение менять внешность — сногсшибательное преимущество. Потому что зубы оборотня в чьих-то ягодицах это, знаете ли, хоть и не благородно, не честно и не вкусно, но очень доходчиво.

На тот злополучный праздник, когда в приют святой Ифигении приехал наш меценат — дэрр Патрикий Измайлович Тририх — с супругой и детьми, я вообще не должна была попасть! Но наша директриса то ли пожалела сиротинку, то ли решила похвастаться метаморфом перед благодетелем (наше племя в Арусии всё же встречается до крайности редко), и на мою беду распорядилась вытащить меня из «тёмной», причесать, приодеть и поставить в один ряд с другими причёсанными и приодетыми детишками.

Тририхи не понравились мне сразу: важный, статный, высокий Патрикий Измайлович выглядел лет на сорок или около того, его виски чуть тронула седина. И фигура такая, как у спортивной статуи, а глаза — холодные селёдки. Это потом я узнала, что ему двести три года, а тогда драконы и срок их жизни меня вообще не волновали. Его жена — красавица (а где вы видели некрасивого дракона?) с блестящими золотыми локонами и белой грудью, сияющий в глубокое декольте. И двое сыновей.

— Гарр, Дирр, раздайте сироткам сладости, — велела дракониха добреньким, чуть подсюсюкивающим голоском (ненавижу сюсюканье).

Мой будущий муж, высокий, широкоплечий рыжий красавчик (девочки сразу заволновались, как будто Гарр сейчас превратится в принца) бросил на нас сонный взгляд и, едва не зевая, брезгливо принял из рук прислуги сумки, пошёл вдоль рядов, раздавая коробки. На лица одаряемых он не смотрел. По всему было видно: пацан жаждет быстрее вернуться домой, исполнив скучные обязанности. Его брат сделал тоже самое, только вдоль другого ряда.

Когда перед моими глазами возникла разноцветная коробка с конфетами, я уже достаточно разозлилась.