Чтение онлайн

После смерти Евсевия (в 370 г.) Василий остался его предуказанным преемником. Однако избран он был не безоговорочно. Противники ссылались на его шаткое здоровье. «Вам нужен атлет или вероучитель?» — возражал престарелый епископ Назианский, отец Григория. Он и отстоял своего избранника.

Василию было сорок лет. Здоровьем он и в самом деле похвастаться не мог. Григорий описывает его так: «исхудалый от постов, изможденный от бдений, едва–едва во плоти, едва–едва во крови». Но он достиг вершины зрелости и был в расцвете умственных и духовных способностей. Дух его и нрав пребывали в полной гармонии. Он обладал зоркостью, мудростью и твердостью водителя, был создан для этого.

Он умел рассчитать пределы возможного и упорно шел к намеченной цели. В упорстве своем он был вместе и стоек, и гибок, сочетая в себе неистовство Афанасия и хитроумие Кирилла. И все, что было в нем, поставил на службу Церкви и общему благу.

Характер его в полной мере проявился за девять лет епископства. Защищая веру, он несокрушимо противостоял натиску императора Валента и после смерти Афанасия стал живым оплотом православия. Потеряв терпение, кесарь отправил к нему префекта Модеста — как следует пригрозить. Это не подействовало. Префект, тщетно пытавшийся урезонить его, признал свое бессилие:

«Со мной никто до сих пор не смел так разговаривать!»

«Видно, ты не встречался с епископами».

Василий вел себя на допросе мужественно и благородно, как мученик. В нем и текла кровь мучеников.

Авторитет епископа был так велик, что император не рискнул отправить его в изгнание. Это был вялый деспот; предпочитая действовать в обход, он решил отомстить епископу, разделив Каппадокию и тем умалив его власть. Вокруг Василия образовалась пустота. Еретиков поощряли и науськивали, приверженцев православия травили. Василий так описывает положение дел в одном из своих писем: «Скажем только, что это предел скорбей: народ покидает домы молитв и собирается в пустынях. Горькое зрелище: женщины, дети, старики, все, кому не хватает сил, страждут под проливными дождями, снегом и ветрами, на зимнем холоде и не менее того летом, в палящем зное. Терпят же за то, что обереглись арианской дурной закваски».

Император мог сколько угодно яриться, угрожать, карать — Василий не дрогнул. Он боролся делом и словом, обличив яростнейшего из приверженцев Ария, Евномия в «Трех книгах против Евномия» и в «Трактате о Духе Святом».

В довершение несчастий раскол сокрушил древнюю христианскую общину Антиохии. Чтобы положить всему этому конец, Василий, ратуя за единение, написал сперва Афанасию, затем обратился к папе: «Почти весь Восток, о досточтимый отец, сотрясает великая буря. Прежде мы всегда бывали утешены от чудотворной благости вашей… Должно восстановить содружество Церквей Божиих».

Папа Дамас, получивший насмешливое прозвище Живчика (Vitabis), не удостоил Василия ответом, чем глубоко уязвил его. В одном из писем кесарийский епископ обрисовал Дамаса как «человека горделивого и высокомерного, судящего обо всем свысока и потому неспособного расслышать тех, кто из земных низин глаголет ему истину».

ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ

Отцы — прежде всего податели слова Божьего. Повседневная обязанность епископа — готовить катехуменов к крещению, проповедовать своему народу. Василий принимал наставническую роль близко к сердцу. До нас дошли многочисленные назидания, рассуждения и панегирики кесарийского епископа.

Признанный мастер риторического красноречия, он умело совмещал его с ясностью мысли и трезвостью суждения. Стиль его по–гречески прозрачен. Более, чем кто-либо из Отцов, обучавшихся у софистов, он поставил их умение на службу истине.

Василий был образцом пастыря, неутомимым практиком вероучения. Моралист в высоком смысле слова, он объявил решительную войну личным и общественным порокам, неустанно пекся о воспитании христианских нравов в евангельской школе. Сообразуясь со своей миссией, этот епископ сделался тонким психологом. «Он ведал истоки недугов людских и был великим врачевателем душ», — справедливо замечает Фенелон.

Епископ Кесарийский был знатоком людей. Он знал, что богатые часто бывают благочестивы и воздержаны, но редко сострадательны. И он замечает: «Добродетель, которая им более всего пристала, добродетель милосердия, дается им труднее всего». Он оставил нам достойное Лабрюйера яркое описание разгневанного человека («Проповеди», 10, 2).

Занимаясь нравственными и общественными делами, он не упускал из виду и собственно богословских проблем. Арианская распря не давала забыть об их сугубой важности. Василий знал пристрастие каппадокийцев, даже и самых простых, к спорам и поиску истины и замечал: «Все жадным слухом ищут богословской беседы, и в церкви никогда не находят утоления этой жажды». Епископ трактовал богословские вопросы точно, остро и проницательно.

Среди его проповедей есть одна, о которой стоит сказать особо, а именно трактат «К молодым людям об извлечении пользы из сочинений эллинских». Наставляя в учебе своих племянников, он разъясняет им, как читать языческих авторов и как соотносить их со Священным Писанием. Суждение Василия о классической культуре выдержало испытание временем. Изучая эту литературу, должно, говорит он, следовать примеру пчел, извлекающих мед и пренебрегающих ядом. Эта справедливая оценка и духовная широта Василия весьма повлияли на отношение Церкви к классической культуре. Трактат был особенно популярен во времена Возрождения. Новейшие его переводы существуют и в наши дни.

ЕПИСКОП–БЛАГОТВОРИТЕЛЬ

Василий не ограничивался проповедью социальной справедливости. Он хотел доказать на примере, что можно одолеть нищету и организовать благотворительность, и сам взялся за дело. Он воздвиг неподалеку от Кесарии новый город, которому народ присвоил имя Василиада. Епископ описал его в послании к Илии, правителю Каппадокии.

«Говорят, будто мы действуем наперекор общему благу, воздвигнув Господу нашему храм великолепной постройки, а окрест него жилые помещения: особое, сугубо просторное, для архипастыря, иные, помене, для младших служителей Господних по чинам их, помещения, равно пригодные и для вас, начальствующих, вместе со свитой вашей. Кому же сделали мы зло, соорудив пристанища для чужестранцев, для проезжих и для всех лишенных крова, содержа для немощных сиделок, врачевателей и вьючный скот с проводниками? Такое поселение испытывает нужду в мастеровых, владеющих ремеслами, для жизни необходимыми и иными, скрашивающими жизнь. И вот понадобились другие, промысловые строения, и все сие послужило ко украшению местности и к вящей славе наших правителей, которым оттого почет».

Там был постоялый двор, богадельня и больница с особым помещением для заразных больных, потом прибавились жилища для мастеровых и прислуги — так возникло образцовое трудовое предместье, где кормили бесплатно. Василий послал указания подчиненным иереям так же действовать в своих провинциях.

Ему было тесно в пределах Кесарии. Невзирая на слабое здоровье, он навещал отдаленнейшие приходы, затерянные в горах, строжил непримерных священнослужителей, разделывался с дурными обычаями и причудами монахов. Все это требовало такта, исключало нажим. Перед государством он отстаивал неприкосновенность священнослужителей. С риском для своей репутации он приютил вдову, которая не чаяла спастись от домогательств одного чиновника. Префект взял сторону своего подчиненного и призвал епископа на судилище. Известие это распространилось по городу. Ремесленники выскочили из мастерских, прихватив свои орудия; женщины неистовствовали. Разъяренная толпа окружила дворец и готова была броситься на префекта. Тому не оставалось ничего другого, как поручиться за безопасность епископа. За Василием, столь же спокойным в дни испытаний, сколь скромным в час торжества, опять осталось последнее слово.

ПЕРЕПИСКА

Епископ Кесарии оказал решающее влияние на структуру обряда. Его именем названа литургия св. Василия Великого, несомненно, составленная в Антиохии: он лишь расширил ее и сделал одним из шедевров греческого богослужения. Она и поныне совершается в восточных церквах, входя в состав некоторых праздничных служб.

Переписка Василия, одна из самых обширнейших — она насчитывает 300 писем, — дает живое представление о его деятельности и о его культуре, помогает нам разгадать этого человека, зримо представить его образ.