Чтение онлайн

– Моя невеста с косой ходит, - сказал дядя Митя.

– С косой - это хорошо, - неожиданно рассмеялся парень, - а вот наши беременные ходят. Вот это, старик, проблема мировая!

Парень взял журнал и вышел. Дядя Митя сел за стол, аккуратно сложил очки, воткнул их в старомодный футляр.

– Еще чайку?
– спросил он у Володи.

– Нет, спасибо.

– Вот так и живем. Тут, когда камень этот покачнулся, я первый драпу дал, на протезе. Не поверишь, чуть не всех обогнал. отбежал в сторонку и вдруг думаю - чего я бегу? Жизнь прожита, а жить, оказывается, охота, ясна погода!

Вся команда, включая Марата, стояла на дороге перед компрессорной. С камня были уже сняты тросы и веревки, а сам камень был теперь виден из-за клетки стальной сети. Ребята стояли в тренировочных костюмах, и только Марат был при своем героическом виде, в каске, весь перепоясанный веревками. Все смотрели на дорогу, по которой шли самосвалы. Наконец показались две "Волги".

– Едут, - сообщил Руслан.

– Ну, - сказал Володя, - держитесь, моряки! Работу будет принимать какая-то шишка из главка. Чистый зверь, как говорят.

– Капитан, - быстро сказал Саша, - больше ни одного дня. Если что доделать - сегодня ночью.

Володя кивнул. Машины остановились около компрессорной. Из передней "Волги" вышел не кто иной, как Воронков. С ним была Юнна, еще какие-то люди. Улыбаясь, Воронков пошел к Володе.

– Старые знакомые, - сказал он, пожимая руку капитану. Как успехи?

– Нормально, - сказал Володя. Воронков обошел всех, со всеми поздоровался. Пожал руку и Марату, не сказав ему ни слова. Остановился, стал смотреть на камень.

– Когда закончили?
– спросил он Юнну.

– Вчера, - ответила Юнна.

– Не трясло еще?

– Слава богу, нет.

– Жаль, а не слава богу, - сказал Воронков. Он повернулся к Володе.

– Юнна Александровна не сможет у вас принять работу, сказал он.

– Это почему?
– грозно спросил Саша, но Воронков даже не посмотрел в его сторону. Он говорил только с капитаном.

– И я не могу у вас принять работу, - продолжал он.
– Работу у вас примет только приличное землетрясение.

– Мы производили расчеты, Сергей Николаевич, - сказала Юнна.

– Расчеты - это хорошо, - с явной иронией сказал Воронков. А что происходит у Шайхометова?

– Леса нет, - сказала Юнна.
– Железная дорога держит за горло. Отсюда все проблемы.

– Минутку, - прервал ее Воронков, - вы, Юнна Александровна, дойдите до слова "однако". Предположим: "однако к пятому августа недостатки будут устранены".

– Однако, - медленно сказала Юнна, - к пятому августа положение станет еще хуже.

Воронков грозно взглянул на Ковальскую, но ничего не сказал.

– Ладно, разберемся на месте у Шайхометова, - тяжело заключил он. Подошел к Марату.

– Ну как? Освоился?
– спросил он у сына.

– Нормально, - солидно ответил Марат.
– С энергией перебои частенько бывали.

– Где я тебя найду вечером?

– В общаге.

– Володя!
– возмутился Воронков.
– Ну как он у тебя говорит? В общаге!

– Не доглядел, - засмеялся Володя.

– Это я у тебя так говорю, - сказал Марат отцу. Воронков не нашел ответа и пошел к машине. Юнна торопливо сказала Володе:

– Как наш роман?

– Продолжается, - улыбнулся Володя.
– Завтра утром мы улетаем.

– Мне тебе надо сообщить нечто важное. Где ты сегодня вечером?

– Там же, у столба. С десяти.

– С двенадцати, - сказала Юнна и села в машину.

Когда улеглась пыль, поднятая уехавшими машинами, Володя улыбнулся, захлопал в ладоши и сказал:

– Ну что, моряки, поздравляю!

Все стали пожимать друг другу руки. Володя подошел к молчавшему мрачному Петру Семушину и стукнул его по плечу.

– Ну, - сказал он, - а ты боялся.

– Я и сейчас боюсь, - ответил Петр.
– И я хочу тебе сказать, капитан, вот что: лучше поругаться на земле, чем на горе.

– Я с тобой не ругался, Петр, - сказал Володя.
– Я просто сторонник принципа единоначалия. Так меня научили на флоте.

– А я с тобой поругался, - сказал Петр.
– Мысленно, конечно. Я тебе облегчу жизнь, капитан. Ты все равно должен выбирать идут только четверо. Я сам отказываюсь от горы.

Володя помолчал немного. Молчали и все вокруг.

– Когда мы с тобой последний раз ходили вместе?
– спросил Володя.

– Пять лет назад, - сказал Руслан вместо Петра, - на стену Короны.

– Это когда гроза была, помнишь?
– сказал Саша.

– Да-да, - сказал Володя, - мы тогда связали все железо и кинули вниз на сорокаметровом конце. Помнишь?

– А вы, дураки, - сказала Лида, - стали выталкивать из палатки Вадика Кавешникова, потому что у него было два вставных металлических зуба!

– Он, кстати, сильно сопротивлялся!
– вспомнил Володя.

– А что ему оставалось делать?
– сказал Петр и улыбнулся. Он запрыгал, как меченый атом: "Ребята, вы что, вы серьезно У меня двое детей, жена любит, вы что?"

Все смеялись.

– Да, славная была гора, - сказал Володя.
– Ладно, Петр, решил так решил.

Возникла неловкая пауза.

– И что? Вы его выгнали?
– неожиданно спросил Марат.

– Кого?
– не понял Володя.

– С железными зубами.

– Это была шутка, Марат. Тогда было немного страшновато молнии били непрерывно, все железо светилось и гудело от электричества, из палатки нос страшно было высунуть. Однако нашелся один человек, который вышел на этот жуткий ливень и под эти молнии, собрал все наше железо - кошки, крючья, ледорубы, завязал все железо на длинную веревку и спустил вниз, чтобы молнии, которые очень любят бить в железо, миновали нас.

– Это ты, Володя?
– спросил Марат.

– Это Петр, - ответил Володя.

Ясным ветреным утром команда была уже на аэродроме так громко называлось небольшое поле, где полоскалась под ветром полосатая "колбаса" на мачте и возле дощатого домика стоял одинокий вертолет. Отсюда, с плоскогорья, хорошо был виден город строителей - белый горох домов, спички подъемных кранов над серой ребристой ладонью плотины. Снаряжение было погружено, команда сидела на траве. Немного в стороне тоже возлежали на ветерке оба пилота. Единственный провожающий Петр.