Чтение онлайн

– Как все нелепо!
– сказала Лида.
– Все, просто все!

– Вот я сейчас лежу и думаю, - продолжал Володя, - что же это - век такой, что ли? Что же мы не можем ни от чего отказаться? В нас пропало даже гусарство, не говоря уже о рыцарстве. Кому сейчас в голову взбредет из-за слова подставить свой лоб под пулю? Или трястись двести верст в санях, чтобы просто вечер поболтать с другом?

– Капитан?
– тихо сказал Саша.
– Разве мы не рискуем?

– Рискуем, но во имя чего?..
– ответил Володя.
– Странно, но иногда самые простые вещи все ставят на место. Альпинизм ведь спорт. Просто спорт. Не более.

– Я пойду наверх, - твердо сказал Саша, - какие бы мы высокие слова ни говорили. Ты прав, капитан: альпинизм - это спорт. А спорт предполагает борьбу. Я так привык жить. Кто-то когда-то сказал, что архитектура - это застывшая музыка. Это очень красиво. Но тогда не было массовой застройки. Архитектура сегодня - это битва. И я так привык жить. Я не могу - просто так, за здорово живешь, за какую-то хозяйственную неразбериху, путаницу в снабжении отдать лучший день своей жизни. Высшее достижение, которое мы совершили. Не могу, хоть режь меня!

– Решим так, - сказал Володя.
– Завтра я пойду вниз. Так мне велит совесть. Вы можете идти со мной и можете идти вверх. В конце концов, мы и с Петром вдвоем можем управиться.

– Это нечестно!
– воскликнул Руслан.
– Мы все должны принять коллективное решение!

– Коллективного не получается, - сказал Володя.

– Ты можешь приказать!
– настаивал Руслан.

– Не хочу, - ответил Володя, - есть минуты, когда каждый сам должен выбрать дорогу.

– Извини, - сказал Саша, - но моя дорога - вверх. Я прагматик.

Володя улыбнулся.

– Саш, - спросил он, а что такое прагматик? Я не знаю.

– Это философия такая есть, - ответил Саша.
– В общем, это тот, кто идет к цели кратчайшим путем. И всегда делает то, что, с его тонки зрения, наиболее целесообразно.

– Как ты сейчас?
– спросил Володя,

– Как я сейчас, - ответил Саша.

Наступила пауза. Хлопала под ветром стенка палатки.

– Я чай поставлю, - сказала Лида.

– Кофе, - попросил Саша.

Руслан полез за флягой с бензином, достал. ее, стал разжигать примус. Саша заерзал в мешке, все пытался поудобнее устроиться.

– Я понимаю, - глухо сказал он, - меня можно осудить. Может быть, даже и нужно. Но то, что сегодня я пережил на этом маятнике... В первую секунду мне показалось, что веревка сорвалась и я падаю. Просто был собачий страх смерти!

– Могу себе представить, - сказал Володя.

– Нет, капитан, - ответил Саша, - представить этого нельзя.

– А ты что решил, Руслан?
– спросила Лида.

– А что Руслан может решить?!
– воскликнул Руслан.
– Куда я Сашку оставлю?

Володя включил приемопередатчик.

– База-Ключ; я Ключ, как слышно, прием.

Спартак ответил сразу.

– Передай вниз, что завтра мы спускаемся. Вертолет нам нужен будет к шестнадцати часам.

– Понял, - грустно сказал Спартак.
– Капитан, а вы "зеркало" прошли?

– К сожалению, прошли, - ответил Володя.
– У вас все?

Было слышно, как Марат схватил микрофон.

– Капитан!
– крикнул он высоко и вызывающе.
– А как же твоя мечта?

Володя немного помедлил с ответом.

– Мечта всегда прекрасна, курсант, - сказал он.
– Даже если она не достигнута. Главное, наверное, ее просто иметь. Не расстраивайся, курсант. Мы еще вернемся. У меня все, конец связи.

В палатке стало тихо.

– Чай, - сказала Лида.

– Володя, - сказал Саша, - ты считаешь, что мы с тобой расстались?

Володя не сразу ответил. Взял алюминиевую кружку с чаем, подул.

– Там, в компрессорной, - наконец сказал он, - живет дядя Митя, одинокий и одноногий старик. Когда в первый раз наш камень пошатнулся, он бежал на своем протезе быстрее всех. Я его, Саш, не брошу.

– Ты не ответил на мой вопрос, - сказал Саша.

– Ответил, - сказал Володя.
– Лида!
– добавил он. Дай-ка сюда снотворное.

Лида удивилась, но отдала Володе таблетки. Капитан приподнялся и выбросил таблетки из палатки.

– Что такое?
– возмутилась Лида.

– Я хочу, - медленно сказал Володя, - чтобы каждый из нас пережил эту ночь без вмешательства химикатов. Желательно с вмешательством совести. Спокойной ночи.
– И погасил свечу.

Перед рассветом Саша вдруг проснулся, вылез из палатки. На востоке тянулась тонкая, серая, светлая полоса. В этом раннем свете можно было разглядеть внизу ровное стоячее море облаков, откуда, как океанические острова, выглядывали кривые пирамиды черно-белых вершин.

Рядом с палаткой тлел красный огонек. Кто-то курил. Саша подошел - курил Володя.

– Ты чего?
– спросил Саша.

– Сорвался, - печально ответил Володя.
– Три месяца не курил. А тут еще и сна нет. Когда на флоте служил, помню, всем кубриком смеялись над словом "бессонница". Представить себе не могли, как это можно не заснуть. Думали, выдумка. Дураки были молодые.

– Жениться тебе нужно, Володя, вот что, - сказал Саша. И мальца сотворить по собственному проекту.

– Кажется, близок, - ответил Володя.

Помолчали.

– Лиду жалко, - сказал Саша.

– Жалко, - сказал Володя.

Оба вздохнули.

– Слушай, капитан, ты ведь когда-то стихи писал. Чего ты бросил? Тебя ведь печатали.

– Лучше бы было, если бы не печатали, - хмуро сказал Володя. Раз напечатали, два, и уже сами собой стали сочиняться стихи то к празднику, то к юбилею... И всегда подписывали: Садыков, рабочий. Все равно что подписывать: Толстой, помещик. Как будто то, что я рабочий, давало мне какую-то поэтическую индульгенцию. А когда появилась Маринка, она посмотрела мои сочинения и сказала: "Садыков, нельзя заниматься делом между делом". И была, как всегда, права. Она вообще была мировая баба.

– Сколько ты ее не видел?
– осторожно спросил Саша.

– Восьмого июля было шесть лет.

– Ты романтик, Володя.

– Если что-нибудь хочешь мне рассказать про нее, лучше не надо, - быстро сказал Володя. Ничего я не хочу, - грустно ответил Саша.
– Я хочу сейчас только одного - провалиться сквозь землю.

– Это хорошее желание, - улыбнулся Володя.
– Я тебе, Саш, сочувствую. Однако шел бы ты спать. Завтра вам с Русланом много работать.

– Странно, - сказал Саша, - я думал, что ты меня станешь уговаривать.