Чтение онлайн

Я удвоил напор внушения целителям. Забыв, что в силу своей профессии они особо чувствительны в диагностике постороннего воздействия. А также особо изобретательны в способах противодействия ему.

В результате, в их отчете никаких особых дифирамбов Татьяне не оказалось, но оценки они ей такие выставили, что будь я на месте решающего органа, тут же отправил бы ее к ним назад.

Святые отцы-архангелы, настойчиво прошу обратить внимание на крайне условное наклонение в последней фразе! Прямо указывающее на ее противоположность моим истинным пожеланиям. Это замечание и к следующей относится - дайте хоть раз душу отвести без последствий! Я бы вообще задумался, а не пошли ли самоотверженные целители на поводу у службы внешней охраны. Вознамерившейся таким образом добиться скорейшей отправки блестящего новичка на землю и украсить им свои ряды хоть внештатно.

Тут же никакой мой отчет не поможет! Если я замолчу в нем максимальные баллы почти по всем критериям у одного из новичков, речь уже не об отсутствии у меня объективности пойдет. Эдак я под служебное расследование попаду - чем я занимался, если такой успех проворонил?

Впрочем, легкое беспокойство грызло меня недолго. Оказалось, что пребывание у целителей и для меня даром не прошло. Физический отдых, спокойная, позитивная обстановка, проясняющая мысли - не говоря уже о возвращении в знакомую атмосферу психологических сеансов - не могли не поспособствовать рождению гениальных идей.

Наши воспоминания я передал бригаде чистильщиков памяти прямо на следующий день после их эксперимента над Тенью. Разумеется, они двумя руками ухватились за возможность докопаться до природы и механизма нашего противоядия!

В тот день, когда Татьяниной группе объявили результаты, я немного задержался.

– Вот, хотел на прощание узнать, - произнес я, заходя в палату чистки памяти, - как у вас дела продвигаются.

– Вы предоставили нам очень ценный документ, - ответил мне единственный находящийся там целитель - тот, который первые переговоры со мной вел.
– В частности, его человеческая часть. Мы редко сталкиваемся с так называемыми нормальными людьми, особенно посвященными в факт нашего существования. Ход их рассуждений - это просто кладезь информации. Пожалуй, мы будем изучать Ваш документ существенно глубже, чем изначально планировали.

– Да пожалуйста, - пожал я плечами, и добавил задумчиво, словно эта мысль только что пришла мне в голову: - Завтра буду отчет по вашему курсу сдавать - могу отнести еще один экземпляр в ваше центральное отделение. Для ускорения изучения.

– Мы были бы Вам чрезвычайно признательны, - загорелись у целителя глаза.

– Только вы предупредите на пункте пропуска, - небрежно бросил я, берясь за ручку двери, - что я вам рабочие материалы несу. Чтобы время на объяснения не тратить.

Целитель заверил меня, что внештатники будут поставлены в известность об уникальности находящегося у меня документа и его чрезвычайной важности для науки.

Подготовив свой очередной визит в административное здание всесторонне и всеобъемлюще, я простился с Татьяной намного спокойнее. Чего нельзя было сказать о ней.

Я не стал решительно развеивать ее опасения. Во-первых, пусть подумает - и поглубже - где следует проявлять свои таланты, а где нет. Во-вторых, я просто не мог рассказать ей о своей договоренности с целителями - иначе пришлось бы также сообщать ей и об эксперименте над Тенью, и о его последствиях. Он, слава Всевышнему, уже совсем отдалился от нас, и будить ее любопытство мне совсем не хотелось. Чтобы не поставить под угрозу мое полное ей доверие.

О последнем я напоминал себе всю дорогу к административному зданию. Не часто - каждые шагов двадцать. Для разнообразия я начал менять формулировку этого напоминания и примерно на десятом варианте обнаружил, что мучительно подбираю рифму к слову «достойна». И ничего подходящего в голову не приходит. Вот же довел, словоблуд темнокрылый!

Чтобы отвлечься, я вызвал Стаса. Для уточнения, какие именно панели у аналитиков ему фиксировать в памяти. Судя по всему, он и с моим первым уловом еще не разобрался - сказал, что ему подойдет все, до чего я смогу добраться.

– Ладно, - немедленно решил я воспользоваться его редкой уступчивостью.
– И еще: ты можешь мне сказать, на каком этаже целители располагаются?

– Зачем они тебе?
– вполне ожидаемо взялся он за свою привычку отвечать вопросом на вопрос.

– Хочу им наши воспоминания забросить, - не единым звуком не погрешил я против правды.

– А как ты их пронесешь?
– полностью перехватил он у меня инициативу.

– Ну, ты же сказал, чтобы я сам эту проблему решал, - с особым удовольствием напомнил ему я, - вот я и договорился.

– С внештатниками?
– Голос у него зазвенел металлом.

– Стас, какая тебе разница?
– охотно вернул я ему его же манеры.
– Ты можешь просто сказать, где целителей искать?

– Твои договоры обычно всеобщей мобилизацией заканчиваются, - проворчал он.
– Этажом выше энергетиков.

– А энергетики где?
– озадаченно нахмурился я.

– Так мы же вместе у них были!
– удивился он.
– Когда Марину после аварии к источнику жизненной силы подключали.

– Стас, мы у них просто оказались, - нетерпеливо произнес я.
– Я тогда своим законом надобности воспользовался.

– А сейчас что - разучился?
– насмешливо бросил он.
– Или, может, не так уж тебе нужны целители?

Я остановился как вкопанный. В первое после нашего перехода в родные пенаты время этот мой закон действительно перестал работать, и я отбросил его, как исписанную ручку. Но с тех пор многое изменилось, и с момента возвращения Татьяниной памяти мне ничего не было нужнее, чем отвлечь от нее внимание.

– Спасибо, Стас!
– от всей души подумал я.

– Стоять!
– бряцнуло у меня в голове не просто металлом, а закаленной сталью.
– По прохождению каждого этапа докладывать обстановку. Нет, каждые полчаса.

Я выторговал у него все же каждый этап моей миссии. У аналитиков опять могу застрять, а умением разделять мысли и слова отцы-архангелы так и не снабдили. Наверно, им чувство юмора не позволяет на настоящие просьбы реагировать - только на случайно вырвавшиеся мысли.

Первый доклад Стасу я сделал существенно раньше, чем через полчаса. Внештатники с кислым видом проверили мои документы и оживились только при виде объемного тома наших воспоминаний. Я напомнил им, что он содержит описание уникальных случаев общения с людьми на земле - каковое с огромным нетерпением ожидают в подразделении целителей.

Старший караула все же пролистал наш труд, задерживаясь на каждом названии. Слава Всевышнему, подумал я, что я догадался в свое время все главы именами их авторов обозначить - в родных пенатах такая идентификация не принята.

Попав, наконец, в здание, я коротко отрапортовал Стасу: «Прошел внештатников, все в порядке» и тут же отключился, тщательно сосредотачиваясь.

Мне очень нужно попасть к целителям…

Ничего не изменилось. Бдительные отцы-архангелы старательно проигнорировали мое прямое обращение. Придется-таки Стаса опять просить направить заблудшего ангела. И насмешки выслушивать. Я мучительно зажмурился. И вдруг вспомнил: мой закон надобности работал только тогда, когда я полностью отключал зрение и слух и подробно аргументировал свою просьбу.