Чтение онлайн

Татьяна по-настоящему исчезла - не из вида, а совсем.

Я отреагировал, не думая - все мысли замерли от ужаса - должно быть навыки хранителя сработали. Распахнув руки, как крылья, я ринулся вперед, загребая ими воздух в том месте, где она стояла. Руки нашли то, что не ощущалось ни органами чувств, ни разумом. Из пустоты между ними послышался довольный смешок.

– Татьяна, - медленно проговорил я, облегченно выдохнув, - твои способности превосходят любое воображение, но ты рано радуешься.

– Это почему еще?
– запальчиво вскинула она подбородок.

Который я увидел.

Как только почувствовал ее руки у себя на спине.

Мелькнула какая-то мысль, но Татьяна нетерпеливо боднула меня лбом в подбородок.

Я рассказал ей о назначенном консилиуме с темными по поводу ее революционного открытия, а также о выторгованной мной отсрочке. Как выяснилось, зря выторгованной.

– Да как же я покажу это?
– растерянно захлопала она глазами.

– Вот это как раз то, что мне не нравится, - объяснил я.
– Помнишь, как я любые мысли Игоря читал? Боюсь, что этот темный в любой голове копаться может.

– Я не пойду!
– решительно заявила она.

– Уже не получится, - вздохнул я.
– Этот темный в меня мертвой хваткой вцепился, и Стас аж трясется… Вот не посягала бы ты на устои!
– с досадой добавил я.

– Я?
– задохнулась она.
– А может, это тебе не надо было языком болтать?

– Может, - тоже огрызнулся я.
– А потом либо никогда не инвертироваться, либо к тебе больше не приближаться, да? Я только хотел узнать, как это твое изобретение заблокировать.

Опять мелькнула мысль, не такая неуловимая, как первая.

– А ну, подожди, - быстро остановил я ее, когда она уже воздух в рот набирала.
– Ты можешь рассказать, как ты это делаешь?

– Да не знаю я!
– почти крикнула она.

– Хорошо, - терпеливо продолжил я, сам поражаясь своей выдержке, - расскажи, как это в первый раз произошло.

Она рассказала мне, как почти почувствовала меня - пока не увидела. Как ощутила Тень - зная, что он где-то там, за кустарником. Как дорисовала по ощущениям его контур - едва различая его среди густой листвы.

– Татьяна, - медленно проговорил я, - получается, что блок изначально в инвертацию вставлен. Этот блок - наша уверенность, что преодолеть его невозможно.

– Ну, конечно!
– подхватила она.
– Я вас, как печку, чувствую. Но если эту печку наглухо закрыть, замуровать, то я тоже мимо нее, как мимо обычной стены, пройду. А ты, наоборот, холод ощущаешь?
– вдруг прищурилась она.

– Нет, скорее, как прохладный ветерок, - поправил ее я.

– А если ты в машине едешь, - загорелась она, - то этот ветер никуда же не делся. Тебе просто лобовое стекло мешает…

– Так что - разбить?
– ухмыльнулся я.

– Попробуй, - без тени улыбки ответила она.

Хм, ну, что-то разбить - это я сейчас как раз в нужном настроении. Кроме того, если преодоление инвертации - это такая же чувственная иллюзия, как и ее создание… Снова мелькнула неуловимая мысль.

– Хорошо, инвертируйся, - решился я, и быстро добавил: - Только стой, где стоишь.

Татьяна тут же исчезла - полностью и мгновенно, на меня даже не пахнуло ничем. Что-то слишком много талантов и гениев вокруг меня образовалось, подумал я, старательно закипая. Я вспомнил свое проигранное сражение со стеклянной дверью, то бешенство, которое вызывала во мне эта непреодолимая преграда, тяжелое кресло у себя в руках. Я взвесил это воображаемое кресло, хорошенько размахнулся и…

Если я и разбил какое-то стекло, то это оказался иллюминатор в космическом корабле.

На меня обрушилась волна арктического холода. В тот момент я понял смысл выражения «раздирают противоречивые чувства». Голова скомандовала рукам найти Татьяну хоть наощупь - тело затряслось и вжалось в стенку, ища спасения от обморожения.

Разум победил материю. Сотрясаясь от крупной дрожи, я отчаянным усилием воли протянул руки к своей Снежной Королеве.

– Тттатьяна, вввернись нннемедленно!
– еле выдавил я из себя сквозь стучащие зубы.

Как только мне удалось кое-как обхватить ее (сейчас руки примерзнут, мелькнула мысль), ощущение мертвящего холода исчезло. Вам когда-нибудь случалось очнуться от самого страшного в вашей жизни кошмара? Представьте себе этот кошмар в ледяной пустыне космоса, а пробуждение - в теплой и уютной кровати дома, и тогда, возможно, вы поймете, что я почувствовал.

Татьяна тоже, естественно, появилась - глядя на меня круглыми, как блюдца, глазами.

– Что случилось?
– испуганно спросила она.

– Ты еще инвертирована?
– спросил я в ответ, крепко держа ее, на всякий случай, в руках и понемногу оттаивая.

– Уже нет, - ответила она, и я в изнеможении опустился на край стола.

– Да что это было?
– нетерпеливо притопнула она ногой.

– У меня лобовое стекло в глубокий космос открылось, - ответил я, отдуваясь.
– Или, по крайней мере, на Южный Полюс.

Она вдруг прыснула.

– А у меня - в жерло вулкана, - сказала она, улыбаясь.

– И что смешного?
– проворчал я.
– Что-то я не слышал, чтобы лава с вечной мерзлотой сосуществовали.

– Так то на земле, - отмахнулась она от меня.
– И ты же сам только что сказал, что невозможно то, в невозможность чего верят. Давай попробуем!
– Глаза у нее засветились хорошо знакомым мне любопытством.

– Подожди, - поднял я руку, вспомнив многочисленные последствия этого любопытства.
– Дай отдышаться. Я другое хотел попробовать.

– Что?
– сразу надулась она.

– Ты говорила, что перестала ощущать меня, когда увидела, так?
– Она кивнула, нахмурившись.
– А в невидимости ты меня видишь, когда я обнимаю тебя, так?
– В глазах у нее забрезжило понимание.
– И наоборот, как мы только что выяснили, так?

– Но пробуем только в невидимости!
– быстро проговорила она.

Как и положено мужчине, первый эксперимент я поставил на себе. Как и положено первому эксперименту, он оказался неудачным. Почувствовав дуновение свежести, я представил себе, как обнимаю Татьяну … и продолжил ощущать прохладу. Честно говоря, наслаждаясь обоими ощущениями, я был готов так экспериментировать до бесконечности. Пришлось вспомнить, с горестным вздохом, о глубоко присущей мне целеустремленности.

Я представил себе, как Татьяна вешается мне на шею - и тут же увидел ее, с загадочной улыбкой на губах. Могла бы и не так откровенно радоваться, лишая меня двух удовольствий в обмен на одно.