Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Анк-Морпорк: Миллион Жизней
Шрифт:

Он смотрел на своих двойников, слишком поглощённых спором, чтобы заметить исчезновение стула. Они суетились. Пытались повлиять, изменить, направить, заставить.

Они кормили машину своей волей.

Воспоминания о других жизнях, до этого бывшие источником мучительной зависти и жгучего стыда, вдруг пронеслись в его сознании не как калейдоскоп сожалений, а как сухие, бесстрастные данные на пергаменте.

Вор, вечно оглядывающийся через плечо.

Герой-стражник, уставший от боли и потерь.

Архимаг, одинокий в своём холодном, как склеп, величии.

Пекарь, счастливый в своей простой, душной пекарне.

Все они были результатом выбора. Маленького или большого — не имело значения. Пойти направо, а не налево. Украсть или пройти мимо. Сказать «да» или «нет». Жениться или остаться одному. Каждый выбор, каждое действие, даже самое ничтожное, было развилкой. Новой трещинкой на стекле реальности. Новым топливом для этого ненасытного гудящего механизма.

И весь шум мира — крики его копий, треск магии, нарастающий вой Хронометра — вдруг схлопнулся. Он не исчез, он просто потерял смысл, превратившись в монотонный, далёкий фон, как шум дождя за окном в тёплой комнате.

В голове Проныры наступила тишина.

Абсолютная. Пронзительная. Звенящая.

Он слышал только два звука: свист собственного дыхания и медленный, тяжёлый, напуганный стук своего сердца.

И в этой тишине родилась мысль. Настолько простая и настолько чуждая всему, что он знал, что от неё перехватило дух.

Проблема была не в том, что выбрать.

А в том, что он вообще пытался это сделать.

Проныра сделал шаг.

Движение было неуклюжим, почти деревянным, словно он заново учился ходить. Старый, стоптанный ботинок шаркающе проскрежетал по каменным плитам, и этот звук прорезал гул, как нож.

Свара прекратилась мгновенно.

Архимаг Джиминиус опустил светящиеся руки. Проныра-Торговец замолчал на полуслове, его рот остался приоткрытым в форме буквы «о». Проныра-Вор втянул стилет обратно в рукав и замер, весь обратившись в напряжённое, хищное ожидание.

Они смотрели, как их неказистый, никчёмный оригинал сделал второй шаг.

И третий.

Он медленно, почти как во сне, шёл прямо к гудящему, вибрирующему сердцу хаоса.

Его медленное, простое, лишённое всякой видимой цели движение в самом центре урагана обладало большей силой, чем все их заклинания, угрозы и деньги. Оно было неправильным. Нелогичным. Оно ломало сценарий.

Он шёл, глядя прямо перед собой. Мимо своих разъярённых, недоумевающих версий. Они были похожи на актёров, которые вдруг увидели, как на сцену во время кульминации вышел статист и пошёл не в ту сторону.

Проныра остановился перед Хронометром.

Воздух вокруг машины был тёплым и подрагивал, как над раскалённой мостовой в полдень. Он пах пылью и чем-то ещё… пустотой. Гул проникал сквозь одежду, вибрировал в костях, отдавался в зубах.

Перед его глазами, на кончике чувствительного эмпатического маятника, покачивалась в такт гудению его старая, помятая, засаленная шляпа.

Причина всего. Символ его нерешительности. Его проклятие.

На секунду в нём вспыхнул первобытный, яростный порыв. Сорвать её. Скомкать. Растоптать. Сжечь одним из заклинаний Джиминиуса. Сделать что-то. Показать им всем — и в первую очередь себе — что он больше не тот слабак, который вешает шляпу на конец света, потому что у него руки заняты.

Рука сама потянулась вверх. Пальцы дрогнули, потянувшись к полям шляпы.

Но он остановился.

Нет.

Это тоже был бы выбор. Это тоже было бы действие. Это тоже было бы топливо для огня.

Он опустил руку.

И пошёл дальше, обогнув постамент Хронометра. Он прошёл мимо Смерти.

Антропоморфная сущность не опустила косу, но и не нанесла удар. Ледяной огонёк в глазницах, до этого выражавший лишь крайнюю степень бюрократического раздражения, теперь мерцал чем-то иным. Чем-то, что в человеческом мире назвали бы чистым, незамутнённым любопытством. Смерть смотрел на Проныру так, словно его любимые, предсказуемые часы вдруг начали показывать время в цвете.

Он не пытался понять. Он просто наблюдал.

В Затонувшем Кабинете было тихо, если не считать шороха пергамента и едва слышного скрипа стилуса.

Лорд Витинари стоял перед своей картой Анк-Морпорка. За последние несколько часов она превратилась из упорядоченной схемы в нечто, напоминающее взбесившегося бумажного ежа после встречи с ураганом. Светящиеся линии переплетались, мерцали и пропадали. Новые листы, нацарапанные рукой Барабанта, были пришпилены поверх старых, создавая многослойный кошмар для любого картографа.

— Сэр, — доложил Барабант, бледный, но, как всегда, безупречно собранный. Его голос был ровным, хотя рука, державшая стопку новых донесений, слегка подрагивала. — Только что поступило сообщение по семафору из реальности Дельта-7-Каппа. Они докладывают, что несколько секторов в районе Незримого Университета… — он замялся, подбирая слово, — …просто перестали отчитываться.

Витинари не обернулся.

— Перестали отчитываться, Барабант? Или перестали существовать? Будьте точны. В нашем деле точность — залог эффективного налогообложения.

— Они… исчезли с карты, сэр. Семафорная башня на здании Гильдии Алхимиков, которая была там ещё пять минут назад, передала «ВСЁ ХОРО…» и пропала. Вместе с собой.

Патриций невозмутимо кивнул, делая быструю пометку стилусом на одном из пергаментов.

— Превосходно. Спишите это как… хм… «непредвиденную оптимизацию городской застройки». — Он сделал паузу, словно пробуя фразу на вкус. — Не забудьте выставить счёт Гильдии Архитекторов за несанкционированный снос. И Гильдии Мусорщиков за невывоз строительных обломков, даже если обломков не было. Принцип важнее фактов.

Он замолчал, обводя взглядом пульсирующую пустоту, которая расползалась по его карте, как чернильное пятно.

— Похоже, кто-то пытается навести порядок без моего ведома.

Его голос был лишён эмоций, но в нём прозвучала нотка глубоко оскорблённого профессионала.

— Это возмутительно. И крайне неэффективно. Подумайте только, сколько налоговых поступлений мы теряем.

Когда Проныра остановился, он оказался позади Хронометра, отгородившись его гудящим корпусом от своих двойников. Он больше не смотрел на них. Он смотрел на глухую каменную стену перед собой.

Поделиться с друзьями: