Анжелика. Королевские празднества
Шрифт:
В те далекие библейские времена считалось, что бездетная пара неугодна Богу. Это означало, что Храм больше не принимает Иоакима и ему там не рады. Он бежал в пустыню, страдая от того, что отвергнут своим народом, но еще больше — из-за разлуки с любимой женой.
Анна Австрийская размышляла о том, что библейские времена были не более суровыми, чем выпавшие на ее долю. Тогда тоже понадобилось вмешательство ангелов: «Ваше дитя будет непорочным», — сказали они святым Иоакиму и Анне. Вскоре у них родилась Мария, будущая мать Спасителя.
Прекрасный город Апт обладал доброй славой, его окружали богатейшие в мире месторождения охры, но это были далеко не все его достоинства.
Именно там покупали засахаренные фрукты для королевского двора, производство которых процветало благодаря многочисленным фруктовым садам Прованса и было создано для утонченного стола авиньонских пап [30] (каждый из которых, от Климента V до Григория VI, был французом, а значит, прирожденным гурманом), чтобы дополнить приемы католической церкви новинкой, малоизвестной в Риме.
30
«Авиньонское пленение» пап произошло в 1309–1367 и 1370–1377 гг., когда официальный папский престол находился в Авиньоне, а в Риме престол занимали так называемые «лжепапы». Началось пленение в 1309 г., когда Климент V, ставший папой вскоре после поражения папы Бонифация VIII в конфликте с королем Франции Филиппом IV Красивым, переехал в Авиньон. В Авиньоне папы чувствовали себя в большей безопасности, чем в Риме, где происходили острые конфликты между аристократическими родами. По сути, это был не плен, а сотрудничество римских пап с французскими королями. Все папы этого периода были французами, в коллегии кардиналов тоже присутствовало французское большинство.
Договор ратифицировали 23 января 1660 года в Экс-ан-Провансе.
Жребий брошен.
Внезапно Людовик прозрел.
Он должен жениться на инфанте.
Не суждено ему провести жизнь рядом с той, которую любит. Никогда ему не познать блаженное опьянение союза с той, что создана для него.
Таким образом, двор остался в Эксе, и именно там принцу Конде пришлось преклонить колено перед королевой, которую он продолжал величать Регентшей. Ведь она все еще была красива, да он в свои сорок лет, пребывая в родной стихии — войне, отнюдь не ощущал себя стариком.
Он не сразу узнал в высоком, надменном молодом человеке с бесстрашным взглядом, навытяжку стоявшем подле Анны Австрийской, короля, которого последний раз видел, когда тот был ребенком.
В свою очередь и Людовик рассматривал родственника, которому придется вернуть часть земель и без того истерзанного королевства. Но в его глазах Конде был осиян немеркнущей славой военных походов. Молодой король не мог не восхищаться принцем.
Марсель сопротивлялся. Марсель был надменным городом и имел сотню причин быть таковым.
Еще в шестом веке до Рождества Христова его основали греки — прославленные воины, купцы и философы, — выбрав для своего поселения на берегу Средиземного моря край будущего Прованса.
Вот уже два года в Марселе не стихало восстание против новых консулов, назначенных королем.
23 января 1660 года герцог де Меркёр [31] из династии Бурбонов снова захватил город. Консулов заменили тремя эшевенами, подчинявшимися лично королевскому представителю, а в марте Людовик XIV въехал в город через брешь в стене со своей орифламмой.
31
Сезар де Бурбон (1594–1665), первый герцог де Вандом, герцог де Бофор, герцог д'Этамп, пятый герцог де Пентьевр, герцог де Меркёр; с 1651 года адмирал Франции. Родоначальник рода Вандом, побочной линии династии Бурбонов.
Марсельцы склонили головы, разглядев, благодаря свойственной им особой чуткости, скрытую за спокойным выражением лица государя ярость, и сочли за лучшее окружить его обожанием и почтением, чтобы потом, при случае, обмануть. Их укрепления уничтожили и прислали в город гарнизон из трех полков, приставленных к воздвигнутой в кратчайшие сроки крепости Св. Николая.
Тулон — в феврале, Марсель — в марте, Оранж — в апреле.
Все они подчинились монарху.
В то же время испанский король сообщил, что он намерен выехать в испанские провинции Страны Басков.
Все приглашенные французы могли также отправляться в путь к «границе», к Сен-Жан-де-Люзу, где короли собственноручно подпишут мирный договор и где состоится свадьба Людовика с инфантой.
Глава 4
Среди гостей, направлявшихся на свадьбу короля в Сен-Жан-де-Люз, значились граф и графиня де Пейрак. Они считались одной из самых знатных и влиятельных семей Лангедока и жили в тулузском дворце Веселой Науки. Для Анжелики все, что было связано с отелем Веселой Науки, несло счастье. Случалось, она брала на руки сына Флоримона и, танцуя с ним под деревьями в саду или в свете солнечных лучей на террасе, вспоминала, как рождалась и расцветала их с мужем любовь — любовь двух таких непохожих людей друг к другу. Анжелике нравилось считать себя пленницей хозяина замка.
Рядом с Жоффреем в их дворце из розового кирпича и светлого мрамора она чувствовала себя под небом Тулузы словно на прекрасном, полном гармонии острове, а не в городе, не в океане неспокойной мирской жизни, то и дело накрывающем ее волнами новостей.
Постепенно слухи о переговорах по поводу подписания мирного соглашения достигли отеля Веселой Науки, и некоторые из них слегка нарушили очарование и умиротворенность жизни Анжелики. Когда речь зашла о том, что не только Мазарини, но и королева-регентша, и король отказываются уступить требованиям Филиппа IV и простить принца Конде, Анжелика вновь почувствовала беспокойство, которое каждый раз вызывало у нее одно лишь упоминание этого имени [32] .
32
См. первый том «Анжелика. Маркиза Ангелов». — Примеч. автора.
Муж сумел унять ее страхи, когда проснувшаяся память подсказала молодой графине, что принц Конде или его сообщник, с которым они вместе плели заговор, подослал к ней шпиона. Жоффрею хотелось видеть в этом простое совпадение — ведь чаще всего именно так и бывает, хотя мы и склонны это отрицать.
Неужели заговорщики воспримут всерьез слова тринадцатилетней девочки, еще не утратившей детской наивности?.. Но даже если и так — то происшедшее потом уменьшило опасность заговора. Мазарини победил. Ему уже больше не нужна та старая история с ядом, чтобы защититься от вчерашних врагов.
Однако спустя некоторое время, когда Анжелика только отлучила Флоримона от груди, муж как-то утром небрежно произнес:
— Мне не хотелось бы вас принуждать, но я буду рад, если каждое утро вы станете принимать это во время еды.
Он разжал кулак, и Анжелика увидела на его ладони маленькую белую пастилку.
— Что это такое?
— Яд… Ничтожно малая доза.
Анжелика посмотрела на мужа.
— Чего вы боитесь, Жоффрей?
— Ничего. Но я сам использую этот метод и нахожу его превосходным. Человек постепенно привыкает к яду.
— Вы думаете, что меня собираются отравить?
— Я так не думаю, моя дорогая… Просто я не верю в целебную силу рога единорога.
Затем пришло приглашение на королевскую свадьбу.
Оно вызвало бурю самых противоречивых эмоций, но Анжелику переполняли лишь радость и воодушевление при мысли о том, сколько приятных открытий и увеселений подарит им путешествие. Однако были и те, кто смотрел на событие иначе.
Но постепенно все вокруг осознали, насколько важно подписать договор и заключить мир, истинной гарантией которого станет династический брак между королем Франции и испанской инфантой.