Чтение онлайн

– Но ей будет плохо! – воскликнула Инга. – Ее совершенно некому поддержать!

– Как это некому? – удивился Алекс. – Вы и поддержите. Вы же ее очень любите.

На салфетки вылилась новая порция слез.

– Я себя-то не люблю, – сказала Инга. – Куда мне еще кого-то любить?

Инга рассказала Васе об отце спустя два месяца и еще три родительские встречи после этого разговора. Услышав мамин рассказ, Вася пришла к нему переполненная новыми чувствами.

– Представляете, – экспрессивно сообщила она, падая в кресло, – мой отец – идиот.

– У идиотов интеллектуальный коэффициент ниже двадцати, – предупредил Алекс. – Это самая глубокая степень олигофрении.

– Нет, у моего высокий интеллектуальный коэффициент, – возразила Вася. – Он географ, геофак МГУ закончил. Я, кстати, в МГУ не пойду.

– Здрасьте-приехали, – произнес Алекс. – МГУ-то причем?

– Ну как? – удивилась Вася. – Там одни идиоты учатся.

– Идиотов, Вася, в МГУ на порог не пускают, – вздохнул Алекс. – Даже на день открытых дверей. В нашем обществе распространено крайне негативное отношение к людям с нарушениями развития. Их не пускают практически никуда, включая детские сады и поликлиники. Те, кто учится в МГУ, называются по-другому.

– Как? – с интересом спросила Вася.

– Все по-разному, – пожал плечами Алекс. – Кто-то обычными здоровыми людьми, кто-то нарциссами, кто-то шизофрениками, кто-то просто негодяями. Ты представляешь, сколько там народу? Как их всех можно назвать одним словом?

– Дураки они все, одним словом, – заявила Вася.

– В общем, ты злишься на папу, – подытожил Алекс.

– Дебил он, ваш папа, – продолжала обличительное выступление Вася.

– Мой-то причем? – удивился Алекс. – Этак у тебя все папы дураками станут.

– Они и есть все дураки, – не смутилась Вася. – Я ни одного папу нормального не знаю. У моего друга отец все время дома сидит, денег вообще не зарабатывает, только мама работает. Моя мама тоже работает постоянно, чтобы меня обеспечивать, а папа где? Я думала, мой отец особенный, исключительный, лучше всех. Что я его найду, и он нас спасет. А теперь я его даже искать не хочу. Чтобы в тюрьме не сидеть, после того как я его прибью на месте.

– Понятно, – сказал Алекс. – Значит, спасать себя придется самостоятельно.

– От чего спасать? – Вася презрительно хмыкнула. – Меня не от чего спасать. У меня все отлично. Я юбку купила, между прочим. И английским стала заниматься с репетитором. Крутой чувак, кстати.

– МГУ закончил? – пошутил Алекс.

Вася показала ему длинный язык.

– Лингвистический университет. В вашем МГУ…

– Я знаю, знаю, – закивал Алекс. – Одни идиоты. Только он не мой. Я выходец из Первого меда.

– Ну, вот, я же говорю, нормальный человек МГУ стороной обходит. – Вася умела донести свою точку зрения до окружающих.

– А ты сама-то куда собралась? – попробовал он вернуть разговор в конструктивное русло.

– В Лингвистический университет пойду, – сказала Вася. – Или в Первый мед.

– Ну, чтобы идти в Первый мед, репетитора-то лучше по биологии найти, – заметил он.

– А вы сможете меня репетировать? – словно загоревшись новой идеей, спросила Вася.

– Ты пьеса Горького “На дне”, что ли, чтобы тебя репетировать? – спросил он.

– Ой, подумаешь, – обиделась Вася. – Все время вы к словам привязываетесь. Сможете со мной биологией заниматься?

– Вась, – внушительно сказал Алекс, – я твой психотерапевт. Я лечу твою душу. Привилегия издеваться над твоим мозгом принадлежит другим людям.

– А вы можете, леча мою душу, одновременно рассказывать мне что-нибудь по биологии? Или по химии? – У Васи блестели глаза.

– И еще сказки Андерсена читать с выражением, – пообещал Алекс. – У тебя какая любимая?

– У Андерсена? Фиг знает. – Вася задумалась. – Может быть, про Русалочку?..

– А о чем “Русалочка”? – спросил Алекс. – Как ты ее помнишь?

– Ну, о такой странной девушке, которая спасла жизнь принцу, но он этого не оценил, – невинно сообщила Вася, но потом одернула себя и посмотрела на него с подозрением. – Вы мне зубы не заговаривайте. Будете со мной биологией заниматься?

– Не буду, Вась, – сказал он.

– Почему? – нахмурилась девочка.

– Это не входит в сферу моей компетенции, – сказал он.

– Почему? – повторила Вася. – Вы же врач.

– Вот именно, – согласился он. – А не преподаватель биологии.

– Какая разница? – удивилась Вася.

– Разница в том, что у нас разные профессии, – сказал он.

– Но вы же знаете биологию, – упрямилась Вася.

– Но у меня нет права ее преподавать, – не уступал он.

– Как-то вы примитивно мыслите! – воскликнула Вася, покрываясь краской гнева.

– Ну, извини, – попросил он.

– Я даю вам это право! – торжественно заявила Вася.

– Это право могут дать только те люди, у которых есть право давать такое право, – сказал Алекс. – Университетские преподаватели, руководство вузов, Министерство образования.

– Тьфу, тоска какая, – расстроилась Вася.

– Это называется структура общества, принципы мироустройства, вертикаль власти, иерархия социальных ролей, – сказал он.

– Дребедень это называется, – уточнила Вася.

– Тебя сегодня все огорчает, правда? – предположил он.

Вася вздохнула.

– Жизнь любит меня огорчать, – философски заметила она. – У меня отец идиот, психотерапевт зануда…

– И ты сердишься на обоих, – закончил он ее мысль.

Вася поднялась из кресла и махнула на него рукой.

– Да ну вас с вашим лечением души, – проворчала она. – Я на английский опаздываю.

Сегодня Вася вломилась в его офис, едва Кирилл, уходя, открыл дверь на улицу. С улицы потянуло холодом, звуками далеких автомобилей, запахом сырого февральского ветра. На Васе были надеты высокие бежевые ботинки на толстой гофрированной подошве, широкая, зеленая и сильно мятая юбка, серый джемпер с довольно громким V-образным вырезом, распахнутый темно-синий пуховик длиной почти до пола и белая шапка с кошачьими ушами. В целом, Вася напоминала чрезвычайно крупного пупса, нашедшего шкаф с женской одеждой, но пока не сумевшего вникнуть в вопросы сочетаемости форм, тканей и стилей.