Асель, дочь воина
Шрифт:
В руках Айгуль был кувшин с дорогим вином. И при столкновении девушка расплескала часть вина, испачкав подол своего шёлкового зелёного наряда...
Глава 8
— Собака рыжая, — заорала Айгуль, глаза её вспыхнули гневом. — Я пожалуюсь бею и он накажет тебя плетью!
— Сама дура! — выпалила Асель, не сдержавшись.
Слово за слово, и вот уже девушки вцепились друг в друга, рвали волосы, толкались, забыли обо всём. Кувшин с дорогим вином полетел на землю, осколки разлетелись во все стороны, а алая жидкость растеклась по пыли, словно кровь.
Служанка, испугавшись, побежала в юрту Бенги-хатун. Через мгновение Бенги-хатун появилась на пороге юрты. Звонкой пощёчиной привела в себя Айгуль. А разгорячённая Асель, не удержавшись, отправила наложницу одним ударом в густую пыль перед юртой. Вокруг воцарилась тишина — все ждали решения Бенги-хатун.
— Эту к травнице, а потом на цепь на три дня за пролитое вино! Пусть знает своё место! — резко бросила Бенги-хатун, указав на Айгуль.
— Ты, Асель, за мной в юрту! С тобой потом поговорим!
— А ты, — приказала она своей служанке, стоявшей за её спиной, — принеси ещё один кувшин вина. Да смотри, не пролей! А то окажешься рядом с этой криворукой на цепи.
Служанка торопливо кивнула и бросилась исполнять приказание своей хозяйки.
Повернувшись, Бенги-хатун первая вошла в юрту. Она не видела, и не могла видеть, с какой злобой перекосилось милое смуглое лицо Айгуль, лежащей в пыли. Как шевелились губы, шепчущие ей вслед проклятия.
Оказавшись в полумраке юрты после яркого дня, Асель заморгала глазами, привыкая к приглушённому свету.
Постепенно очертания предметов стали проясняться.
В глубине юрты, у самого очага восседала ведьма. Спина прямая, пальцы с длинными ногтями перебирали бусы из зелёного камня.
Привыкнув к сумраку, она разглядела, что в юрте, помимо ведьмы и Бенги-хатун, сидит и Догу-бей. Догу-бей уставился на Асель маслянистым взглядом, но молчал.
— А вот и Асель пришла, — мягким голосом пропела ведьма.— Садись на кошму.
От её голоса Асель пробила крупная дрожь. Она села на кошму, разложенную в середине юрты. Солнечные лучи в юрту проникали как раз через её верхушку, рассыпаясь золотистыми искорками по пыльному воздуху. Асель сжала пальцы, стараясь унять дрожь, но взгляд ведьмы, холодный и пронизывающий, не отпускал её.
Ведьма зажгла вонючие палочки и замахала ими. Густой зеленоватый дым заполнил всю юрту, проникал в горло, но, к удивлению, не вызывал удушья. Он обволакивал, словно вязкий туман, приглушая звуки и размывая очертания предметов.
Зато кружил голову, Асель захотелось спать. Веки отяжелели, мысли стали тягучими, как мёд.
Плавным голосом ведьма начала петь, испуская из пальцев зелёные нити, которые, как паутина, оплетали Асель.
У ослабевшей девушки не было сил противиться магии ведьмы, она могла только следить глазами за ее действиями. Нити мерцали, сплетаясь в сложный узор вокруг неё.
Плавный напев ведьмы резко сменился на каркающий, скрипучий голос. Она вдруг сорвалась с места, забегала вокруг Асель, подпрыгивая и стуча в бубен. Звуки были резкими, рваными. Ведьма кружилась всё быстрее и быстрее. Наконец, резко выдохнув, она упала на спину. А бубен отлетел в сторону, глухо стукнув о кошму. В юрте повисла тяжёлая тишина, лишь прерывистое дыхание ведьмы нарушало её.
Отдышавшись, ведьма встала и объявила:
— Поздравляю вас, Догу-бей! В девушке просыпается богатырская сила предков.
Бей вскочил, восторженно вскрикнул и подбежал к Асель.
— Эй, уважаемый Догу-бей! До восемнадцати лет не трогать девушку! А то силы богатырской не наберёт вдосталь. А без силы и дети будут обычными, — встала между ними ведьма, протянув руки.
Смутился Догу-бей, но под взглядом ведьмы отступил. К этому времени Асель уже хорошо понимала и даже говорила на степном языке. И в этот момент она ясно поняла, для чего её взяли в плен. Но ничем она не выдала свою ярость, только глаза опустила вниз, чтобы они не заметили, как в них ярко полыхает ненависть.
— Сын мой, у тебя две жены и наложницы для услады, погоди пока,— мягко положила руку на плечо бея мать.
Получив оплату, ведьма уехала, загрузив арбу припасами. В степи уже сгущались сумерки, и арба вскоре растворилась темноте .
В пару к браслетам на шею девушки надели магический обруч, скрывающий её богатырскую силу.
Ведь богатырши на земле не валяются, они все на службе у государства. А прознает хан про Асель, так и забрать может к себе.
— Эх, как бы обрадовался отец, услышав такую долгожданную новость! — мысленно воскликнула Асель.
От рабынь, деливших с ней кров в ветхой юрте, она знала: отец жив.
Отец, потеряв дочь и похоронив жену, обозлился и снова вернулся в кордон на службу. Долгие поиски не дали результата — следы Асели словно растворились в степи.
Никто, кроме Догу-бея, его матери, старой ведьмы и самой Асели не знали, чья она дочь. Сообщила бы Асель отцу весточку, да ведьма наложила заклятие молчания на неё. Как только девушка пыталась расспросить у рабынь, как весточку отправить, так начинала она задыхаться.
— Даже не пытайся рассказать кому-нибудь, кто твой отец, задохнёшься сразу, — мерзко хихикала ведьма после наложения заклятия.
Но в глубине души Асель не теряла надежды. Она знала: рано или поздно найдётся способ снять браслеты и обруч.
*****
С этого дня жизнь нашей героини заметно переменилась к лучшему. Её освободили от тяжёлой домашней работы, а питание стало гораздо сытнее. Днём старый нукер Догу-бея начал с ней обучение ратному делу, чему Асель была только рада. Окружающим объявили, что Асель готовят на место охранницы матери бея Бенги-хатун.
Масляными глазами смотрел бей, как расцветает красота Асель. Рыжие густые волосы доходили до пояса, тело после тренировок налилось силой и гибкостью.
Ведьма строго наказала старому наукеру следить за безопасностью девушки до восемнадцатилетия.
Асель мечтала сбежать, искала случая, но случай не находился, стерегли её сильно. Да и побег был почти невозможен: магические браслеты и обруч тут же выдали бы Асель в степи. Первым делом требовалось снять их с рук и шеи. И в этом заключалась главная ловушка: снять браслеты и обруч могли лишь маг или ведьма.