Чтение онлайн

Тело отзывалось болью: саднило в промежности, пульсировала шишка на голове.

Но боль, что терзала душу, была сильнее. Ненависть заполняла каждую клеточку её тела: к Догу-бею, к надменной Бенги-хатун, к безмолвным исполнителям их воли. И твёрдая решимость к побегу только крепла. Оставалось только ждать подходящего момента.

Догу-бей

В последующие две недели Догу-бей лишь однажды и вызывал Асель к себе. Эта угловатая девушка с сильным телом, лишённым тех красивых изгибов, что так украшают женщин, не умеющая любить, и лежащая словно бревно, не прельстила стареющего бея. Было бы хорошо, если она уже забеременела. Мать передала, что Асель покорилась своей судьбе, сидит в юрте и не старается покидать её.

— Выдай ей служанку. Среди последних пленных я видел молодую девчонку-саргунку, со шрамом на лице. Всё равно её не продать на рынке пленных, так пусть она будет прислуживать Асель, — повелел бей своей матери.

Девочка-подросток со шрамом на лице звалась Настей. Её взяли в плен во время последнего разбойничьего набега на приграничную деревню Саргунского княжества. Когда нукер хотел схватить её, она вилами наперевес отбивалась от него и успела поранить. Взбешённый нукер избил девчонку плетью так, что безобразные шрамы остались на лице, плечах и спине на всю жизнь. Такую пленницу теперь не продать на рынке, а ведь девочка обещала вырасти настоящей красавицей.

Голодная Настя влачила жалкое существование в стойбище, выполняя самую грязную и тяжёлую работу.

Вот её и отправили прислуживать Асели.

Самому бею по душе были женщины ладные, круглые, уступчивые, такие, как его наложница Айгуль, ласковая, с серебристым журчащим голосом.

Вот и сегодня, съездив на охоту с верными нукерами, и загнав сайгаков, бей отдыхал в юрте с Айгуль. Догу-бей расположился на мягких подушках, наблюдая за наложницей. Её блестящие чёрные волосы разметались по обнаженным плечам, оттеняя смуглую кожу. Догу-бей протянул руку к ней и приобнял её за плечи, ощущая под пальцами тепло её тела.

— У меня есть для тебя подарок, Айгуль,— прохрипел он через некоторое время, отдышавшись после бурных ласк.

Он потянулся к изголовью, из-под подушки вытащил изящные серебряные серьги с красными камнями и небрежно кинул их на ковёр у изголовья. Айгуль вскинула брови, а в глазах вспыхнул жадный огонёк. Она ловко подхватила украшение, поднесла к лицу, разглядывая игру света в камнях.

— Благодарю тебя, бей, за щедрый подарок, — мелодичным голосом произнесла Айгуль.

Не спеша, с грацией дикой кошки, она натянула на себя алые шаровары и длинную тунику того же цвета.

Серьги в ушах девушки позвякивали камушками, когда она покидала юрту Догу-бея.

*****

Бенги-хатун

— Не смогла понести, наглая девка! — шипела Бенги-хатун, брызгая слюной.

Глупая служанка, надеясь на вознаграждение, донесла, что у Асель начались лунные дни. Надежда, что девушка забеременеет быстро, рассыпалась в прах. В груди Бенги-хатун клокотала ярость.

— Избила бы, попинала бы коваными каблуками противную девчонку! — метались мысли в её голове.— Но нельзя! Бей не позволит! Эта девчонка нужна ему для продолжения рода ...

От накопившейся злости Бенги-хатун изо всех сил пнула свою верную служанку, распластавшуюся перед ней. Та вскрикнула и с воем откатилась в сторону, прижимая руку к ушибленному боку.

— Готовь арбу, поедем к степной ведьме! — приказала ханша, большими глотками выпивая из серебряного ковша шипучий кумыс.

Холодная жидкость обжигала горло, но не могла заглушить кипящую в груди ярость.

*****

Ведьма Лабаста

Лабаста вышла из горячего источника, распустив по плечам роскошные жёлтые волосы, чтобы те высохли на ветру. В руках она держала чашку горячего сютей. Напиток ласкал вкус, а тепло разливалось по всему телу.

Старость подбиралась неслышно, маленькими шажочками. По вечерам всё чаще ныли кости. Но целебные воды источника пока отгоняли эту боль.

Зелёный чай с верблюжьим молоком и сливочным маслом успокаивал, наполнял тишиной... Внучка в меру загустила его белой пшеничной мукой и рисом ровно настолько, чтобы напиток стал гуще, но не потерял лёгкости.

Жизнь у горячего источника, подле стойбища Догу-бея, текла размеренно и сытно. Но тучи над стойбищем сгущались: всё чаще доносились вести о стычках с воинами Онгольского Улуса. На сердце было тревожно. И Лабаста

приняла решение временно переехать в столицу Восточного ханства, ближе к хану. Там её уже ждал небольшой домик, да и серебро припасено. Хватит, чтобы внучку обеспечить. В окружении ханских воинов проще будет переждать грядущую войну. И будет время обучить внучку своему ремеслу.

Приняв решение, Лабаста хотела позвать внучку. Но девочка сама забежала в юрту. Тряхнув короткими волосами, внучка торопливо зашептала бабушке в ухо.

— Что ещё там у них случилось? Ну, пригласи уважаемую Бенги-хатун в юрту, — недовольно протянула Лабаста.

Служанка, предугадав желание ведьмы, вытащила из сундука рыжую лисью шубу и накинула её на плечи хозяйки.

*****

Бенги-хатун

— С вас крепкая лошадь и новая арба, уважаемая Бенги-хатун, — произнесла Лабаста, протягивая ханше склянку с тёмной жидкостью.

— Спасибо, уважаемая. Завтра слуги приведут требуемое, — проскрипела ханша.

Ей было противно осознавать, что уважаемой в стойбище женщине, матери самого бея, пришлось униженно идти к ведьме.

— И ещё! — остановила ведьма уходящую ханшу. — Пусть бей чаще навещает юрту наложницы. Выпивая одну только настойку, женщина беременной, не станет. В этом процессе и мужчина должен участвовать.

Бенги-хатун вся вспыхнула от гнева и стыда.

Взбешенная словами ведьмы, она выскочила из юрты и рывком уселась в свою арбу.

— Да как она смеет так говорить со мной? — кипело всё внутри. — Живёт на земле бея, кормится припасами бея, и позволяет себе такие речи?! Выгнать бы её отсюда! Решено! Как только эта бестолковая девчонка родит, так и прикажут ведьме убираться подальше из земли Догу бея!

Непривычная тревога загустилась в воздухе в конце второго месяца осени. Ветер нёс едкий запах приближающихся холодов. Серое небо низко нависло над степью.

Несмотря на громкие голоса служанок, Асель было лень вставать с тёплой постели в это утро. Голова была тяжёлой, а мысли тягучими с недавних пор.

Где-то снаружи то и дело раздавался топот копыт, скрип колёс арбы, лай собак, привычная суета стойбища, которая лишь раздражала Асель.

Она поплотнее закуталась в тёплую шкуру, пытаясь укрыться от холода, что пробирался сквозь щели юрты.

В полумраке утреннего света глаза невольно наткнулись на следы ожогов, оставленные при снятии антимагических браслетов с запястий. Ожоги постепенно заживали, оставляя тонкий багровый змеистый след. А вот сила в руках крепла, только Асель об этом помалкивала. Она дёрнула ногой, и тут же раздался неприятный звон цепи, вновь пристёгнутой к толстому бревну.