Чтение онлайн

– Сегодня его уже не будет, – поясняет Ольга, буднично тарабаня по кнопкам пишущей машинки.

Шеф сказал к утру напечатать договор аренды с американцами, положившими глаз на два кабинета для совместного проекта. Что поделаешь? Институт, как и страна, переживает нелегкую годину, так почему бы с выгодой не сдать пару комнат под офисы? А то уж и зарплату скоро нечем будет платить. И людей не выгонишь просто так. Есть, конечно, пара-тройка отделов, которых лучше бы не было. И работники там – мама дорогая! Из них учёные, как из мышиного хвоста котлета. Но просто так уволить нельзя. Куда они пойдут? На базаре торговать? Народ со степенями, дипломами – и за прилавок? Таких сейчас там полно. Торгуют, «челноками» мотаются по турциям да польшам. Но то чужие, а своих-то жалко. Не дай бог, ввяжутся в какую аферу, попадутся по неопытности – да на цугундер. А вы, граждане-налогоплательщики, будьте добры, содержите их. Нет уж, пусть лучше творят своё наукообразие никому не нужное. Хоть и за казённый счёт, а всё ж государству дешевле. Да и попристойней будет, покультурней – научный персонал всё-таки.

Ольга торопится: надо скорее добить это клятый договор и сбежать: сиделка отпросилась уйти пораньше.

Ерышев усаживается на один из стульев у стены, делая вид, что расстроен отсутствием шефа.

– Так а чего ты ждёшь? – не отрываясь от машинки, спрашивает Ольга. – Я же сказала, что его не будет.

– Да я и не знаю, – Толя не навязывается с разговором, но и не против покалякать ни о чём. Как подвести собеседника к желаемой теме, он хорошо знает: Дейла Карнеги [30] проштудировал.

– Слушай, Толя, тебе сейчас точно делать нечего.

– Эт почему? – Ерышев не против обвинения в бездельничанье. Он всё равно уже нащупал ходы, какие направят разговор в нужное русло.

– Я ж тебе говорю, шефа нет, – руки сходят с клавиатуры, – а ты сиднем сидишь тут.

– А разве я тебе мешаю? – он равнодушно разглядывает на стене репродукцию «Трёх богатырей», подарок московских коллег из дружественного НИИ.

– Да нет, не мешаешь, – возвращается она к договору, – просто все говорят, шо ты там такой занятый, и не подойти. Врут, наверное? – лукаво ему подмигивает.

Разговор завязывается. План Ерышева – в действии.

– Да за такие копейки даже на работу ходить глупо, – замечает он равнодушно.

– Ой-ой-ой! – язвит Выдрина, снова отрываясь от текста. – Кто бы уж говорил!

– А что? – притворно удивляется Толик.

– Ты же там что-то с французами замутил, или с кем?

– Так с ними и работать можно. А тут… Это же зряплата – тридцать баксов в месяц! Как на это прожить?

– А у меня вообще двенадцать, чтоб ты знал! – возмущается Ольга. – Нашёл кому говорить про… как это ты верно сказал… зряплату.

Толик радуется, что тема пришла сама собой и его нельзя будет упрекнуть, что он нарочно заявился сообщить то, чем Ольга наверняка будет ошарашена. Надо ещё чуть-чуть…

– Да ладно тебе, ты-то хоть не прибедняйся!

– А я и не прибедняюсь, – не улавливая сарказма, отвечает Ольга, – у Димки жалкая пенсия по инвалидности, а я тоже не Рокфеллер, сам понимаешь.

– Да, я понимаю.

– Ну так а чего ты тогда?

– Кстати, твою проблему, – игнорируя вопрос, он начинает о главном, – как раз сегодня можно было решить, хотя бы на время.

– Это ты о чём? – удивляется Ольга, давая пишущей машинке ещё одну передышку.

– Да вот на профкоме сегодня обсуждали, кому давать материальную помощь.

– Ну, и что?

– Так о тебе тоже говорили.

– А я что, просила о помощи?

– Там один предложил тебя включить.

– Кто?! – едва не кричит Ольга, вылупив на него глаза.

– Да не важно, кто, – отмахивается Ерышев.

– Не поняла, что значит, не важно?

– Слушай сюда, главное ж не это. За тебя почти решили уже, чтоб дать, – косноязычит Ерышев от волнения, – да только всё поломал один типчик, тебе известный.

– Погоди, – запуталась Ольга, – ты можешь толком сказать, что там было?

– Так я же и говорю, – взяв себя в руки, терпеливо продолжает Ерышев, – обсудили всё, учли, что у тебя на руках больной человек, решили выделить хорошую сумму денег, между прочим, в размере годового оклада. Понимаешь? А тут зашёл один кадр, чего-то там сказать Ковалёвой, и услышал, что мы обсуждаем тебя. Ну, потом и выдал. Такое на тебя плёл…

– Что он такое плёл? – нетерпеливо перебивает Ольга.

– Сказал, что тебе не надо помогать, что ты хорошо устроилась, и… ну, извини, – Ерышев деланно смущается, – говорил, что ты спишь с богатенькими мужиками за бабки.

– Что?? – Выдрина моргает, будто в состоянии нервного тика.

– И ещё, говорил, посмотрите, как она одевается, а нигде, кроме института, не работает.

– А при чём тут как я одеваюсь? – тихо спрашивает Ольга, от шока не в силах даже возмущаться.

– Он удивлялся, мол, как с такой зарплатой можно покупать хорошие шмотки.

– Ффффууууухххх… – выдыхает она, – крыша едет… Это ж надо до такого додуматься!

– Ну так сама посуди. У тебя и в самом деле прикид классный. Да на тебе такие шмотки, что наши бабы за год на столько не заработают.

– А ты что, ему поверил? – подозрительно смотрит она, пытаясь поймать его взгляд. – Погоди, а ты случайно не…

– Да ну что ты! Как я мог поверить? – возмущается Ерышев, – что ты такое несёшь?!

– Ну, ладно, допустим, – соглашается Выдрина, – так а кто этот добрый человек? Ты говоришь… как это… известный мне типчик?

– Известный, – он делает паузу, – только я не знаю, может, не стоит называть.

– Как это, не стоит? Ты чё?

– Ну пойми, всё равно уже ничего не изменишь.

– А всё-таки, кто это? Я же всё равно узнаю!

– Ты только не выясняй там ничего. Не надо ставить себя в глупое положение.

– В глупое? – изумляется Ольга. – Да ты что, Ерышев, издеваешься надо мной?! Да у меня… это… положение – глупее уже не придумаешь!

– В самом деле, не стоит…

– Как это не стоит? – она привстаёт. – Говори, кто он!

– Ну… это в общем…

– Да говори же, мать твою!!! – разражается она рычащим выкриком.

– Это Бакланов, – выдавливает из себя Ерышев. Из него исторгается вздох облегчения, как после сдачи экзамена.

– Э-э… – только и может сказать Ольга, медленно усаживаясь в кресло.

Она не знает, что и думать. Может, кому и пришло бы в голову сделать ей такую подлянку, но чтобы Федька?! Такое выше всякого понимания. Хам он, конечно, ещё тот, да и надругался над ней, хоть она его и простила. Постоянно говорит гадости, но именно ей, в глаза. Она ни от кого не слышала, чтобы Фёдор «полоскал» её среди мужиков. Ольге докладывали, что Баклан про неё вообще не упоминает, а если о ней зайдёт речь, так он говорит только хорошее. А тут такое! Да не может быть!