Чтение онлайн

– Ну вдумайся только! Дело ведь было так давно! И ты до сих пор этим живёшь?! – добрый Федя всё пытался увещевать Федю злого.

– Вот! – он даже привстал на диване, безумно глядя в пустоту и тыча в неё пальцем. – ВОТ! Именно! Это твой единственный аргумент! «Давно было», говоришь? А я помню всё, как сейчас! Его поступок не имеет срока давности!

– Сегодня ты это уже говорил. Ты повторяешься.

– Я не тебе говорил, а Жердинскому!

Оба «я» задумались. Снова послышался шорох, всё ближе и ближе, но Феди только махнули рукой.

– А и то! Его же за язык не тянули! – продолжился диалог. – Чего он полез со своими дурацкими выводами?

– Не такие уж они дурацкие, эти выводы, – первому «я» возражало второе, или наоборот. – Он много чего сказал точно.

– Говорят, – продолжал Федя размышления вслух, – в каждом из нас есть и бог, и дьявол. Они всё время воюют за души человеческие. И берут верх – то один, то другой. А если так, то сегодня в битве за мою душу дьявол одержал убедительную победу.

– А может, их и нет? – продолжала крутиться мыслемешалка. – Ни бога, ни дьявола? Может, это отмазка? Мол, если дела в порядке, значит, бог помогает. А если плохо, значит, так угодно всевышнему. А когда грешишь, это что же, дьявол искушает? Вздор какой-то.

– Я хозяин своей жизни! Я и только я решаю, что для меня хорошо, а что плохо!

Тут Федю будто встряхнуло. Чувство раздвоенности исчезло. Он снова чертыхнулся:

– Тьфу ты! Совсем уж мозгами тронулся!

В комнате стало совсем тихо, до жуткого звона в ушах. Даже звуки ночного города куда-то запропастились. Будто попал в ватный мешок.

Вспомнился армейский случай нападения «дедовского кодла» (деды – старослужащие) на его приятеля по кличке Волк. Тогда для последнего дело кончилось благополучно. Он обезоружил и разбросал банду, хотя кое-кто сумел улизнуть. Оружие осталось на «поле боя».

Лёжа на диване, Федя мысленно прокрутил другой сценарий. Ему представилось, как громила – сержант Муратов – с размаху бьёт Волка монтировкой по спине. Тот застыл с глазами полными ужаса, открытый рот обиженно скривился, будто у маленького ребёнка, готового расплакаться из-за отнятой игрушки.

Без сознания подкошенный Волк упал на асфальт.

Из жалости к армейскому приятелю Федя «отмотал фильм» назад. Не понимая, зачем, в сцену драки он ввёл… себя. Других изменений не произошло. Теперь уже нападению подвергся рядовой Бакланов. Памятуя, как учил Волк, Федя не подпускал соперников на близкое расстояние, не доводил до «борьбы», много двигался, но монтировки тоже не избежал.

Потоки воображения перенесли его на больничную койку.

Тело, кроме лица и рук, не чувствуется. Голову едва можно поднять: устают мышцы шеи. Кто-то выносит из-под него утку. Врач показывает на какую-то женщину, говоря, что она будет ухаживать за больным, как мать родная.

– Но кто это? – вопрос будто застрял в гортани. Федя почувствовал себя телевизором с выключенным звуком.

Женщина поворачивается к нему лицом…

– Да это же Выдра! – мысленно удивляется Фёдор. Ольга улыбается ему, подмигивая.

– Что она говорит?… Кажется, «Ничего, Теодорчик, прорвёмся».

Хм, «Теодорчик». Так его звала только мама и только дома. Никто больше не знал его «домашнего» имени. Звучало оно почти как «Федюньчик», только с заграничным колоритом.

Медсестра ставит ему капельницу. Уходит. Врач интересуется, как себя чувствует больной. Федя вяло:

– Средненько.

Говорить очень тяжело, давит в грудном отсеке позвоночника. Нянечка сообщает, что пришёл Федин лучший друг. Ольга, врач и няня уходят. В палате появляется… Дима Жердинский. Вот это сюрприз! С каких это пор наглый блондин с ямочкой на подбородке стал Феде лучшим другом?

– Ну, здравствуй-здравствуй, Теодорчик, – говорит Дима вполголоса с недоброй ухмылкой.

«Опять? Да что они все! Откуда знают? И где мама? А, вот она, красивая такая, в оранжевом платье… Минуточку! Да ведь у неё никогда не было такого платья! Мама вообще не любит оранжевый цвет… А куда она пропала?»

– Мамочка! Где ты?

«Но ведь она же в Израиле!»

– Как дела, Теодорчик? – Димина улыбка превращается в свирепую гримасу.

Феде страшно. «Зачем он здесь? Что ему надо? И почему Ольга ушла?»

– Оля! Оля-ааа!!! – вместо крика звучит сиплое блеяние, почти шёпотом. В руке у Жердинского возникает монтировка.

– Ольга – моя! И я сплю с ней, а не ты! – медленно подымая стальную палицу, Дмитрий целится Феде в лицо.

– Не надо! Пожа-а-алуйста-а-а! – пытается крикнуть Фёдор. – Нет, нет, не на-адо-о-о!!!

Голос пропадает, беззвучно открывается рот. Крик рождается в горле и там же умирает.

– А-а-а-а-а!!! – Федя просыпается. В глазах ужас, дыхание частое, как у пса после долгой пробежки.

Ольгу нашла вахтёрша тётя Роза, дородная весёлая женщина. Ближе к полуночи, проверив, хорошо ли закрыты входные плексигласовые двери, она отправилась по этажам. Нормальная проверка, не забыл ли кто закрыть кабинет на ключ, поставить на сигнализацию, нет ли чего необычного – следов взлома, например, да и мало ли чего ещё.

Дверь в лабораторию оказалась незапертой. Тётя Роза уж думала, не вызвать ли милицию, но сначала надо бы самой разобраться – вдруг это банальная забывчивость, да притом без последствий. Скажет завтра сотрудникам, чтобы впредь были внимательней – и на этом всё.

Картина, представшая тёте Розе, показалась ей страшнее любых грабителей. Ольга Выдрина, шефова секретарша, бесчувственно валялась на диване лицом вниз. Задранная на поясницу юбка и спущенные до колен стринги не оставляли сомнений в том, что здесь произошло.

Лёжа спиной вверх на просторном диване, Ольга отнюдь не напоминала спящую красавицу. Колени и ступни на полу. Будто Мария-Магдалина, – только пьяная в дрова, – каялась, молилась и свалилась.

Растрёпанные волосы, разбросанные по бокам руки, размазюканный по лицу макияж.

Дала о себе знать и гремучая смесь вина с водкой. Выпить-то может каждый, а вот удержать… Хорошо, хоть лежала лицом вниз, а то бы захлебнулась и – ага!

Тётя Роза всплеснула руками:

– Ах ты ж, господи боже мой! Грех-то какой! Да что ж это деется-то? – сокрушалась до боли впечатлительная женщина, снимая с себя кофточку, дабы на Ольге срамоту прикрыть. Тут же сообразила, что проще юбку возвратить на место.

Тетё Розе предстояло выполнить функции санитарки-уборщицы, а заодно и медсестры. Надо избежать скандала. Не дай бог, кто узнает, хотя в столь позднее время вряд ли кого можно застать в институте.