Чтение онлайн

Но сейчас её волнует не Ерышев, а Бакланов. И пока не перевалило за шесть, в душе тлеет робкая надежда, что Фёдора можно застать в отделе, куда она и направляется.

Похоже, отдел объявил Бакланову бойкот. За два дня с ним никто и двух слов не связал. Его будто не замечают. Спрашивать, что случилось, Фёдору не пристало. Он считает, что если человек за что-то на него обижен, пускай прямо об этом скажет.

Обет забвения под занавес дня нарушает Виктор Васильевич, оценивающим взглядом пронзая объект провокации:

– Так ты, Бакланов, значит, дорос аж до четвёртого класса?

«Вот оно что! – наконец-то Фёдору понятна причина «игнора». – Значит, дело не в потасовке с этим сопляком, а в «квантильонах», как говорит этот придурочный Шаповал».

В комнате оживление. Федя мог бы и смолчать, если бы не Валькина унизительная ремарка:

– Да он и остался на уровне четвёртого класса!

Это чересчур. Будто очнувшись от наваждения, Фёдор медленно переводит взгляд на смешливую Валю Зиновчук:

– Я-то, может, и остался, как ты говоришь, в четвёртом классе, да вот многие и до меня не доросли.

Его слова вызывают гул неодобрения. Ироничные ухмылки сменяются чередой негодующих комментариев:

– Тоже ещё! Корчит из себя!

– Ишь, возомнил!

– Гнать таких надо!

Портфель и спортивная сумка наготове, Фёдор одевается и выходит. Напоследок – «Да идите вы все!». Дверь захлопнута, и покуда в кабинет слышен угасающий цокот набоек, вслед Бакланову несётся:

– Хамло такое!

– Бездарь бездарью, а мнит из себя…

– Нахалюга!

– Недоучка! – это визгливый голос Валентины с понятным намёком, что аспирантуру окончил, а диссертацию не защитил.

Федор отдаляется достаточно, чтобы не слышать, как его «полощут» коллеги, которых он тихо ненавидит. Впрочем, не так уж и тихо, особенно в последнее время.

Сейчас ему на тренировку, а в девять надо быть дома: хозяйка приведёт нового квартиранта.

Ещё не утихло коллективное «осуждение строптивого», как в кабинет врывается Ольга:

– А где Бакланов?

В ответ тишина с не совсем понятным для Ольги смыслом.

Едва Федя пересекает порог квартиры, раздаётся звонок. Входит Алла Петровна с обещанным квартирантом. Щуплый, долговязый и немного сутулый, в очках, бухгалтер по профессии, поэт по призванию.

– Вот тебе, Федя, компания. Это Кирилл, – рекомендует Алла Петровна.

– Нефёдов, – новый знакомый робко протягивает худую жилистую руку.

– Давно с Востока, доктор Ватсон? – не разжимая рукопожатия и буравя юношу пристальным взглядом, Фёдор имитирует сдавленный хрип Шерлока Холмса в исполнении Ливанова. [32]

Кирилл схватывает идею на лету:

– Недавно, мистер Холмс, – придавая себе стройную осанку военврача, притворно удивляется:

– Но как вы узнали, что я с Востока?

– Элементарно, Ватсон, – ведёт Федя в том же ключе и сразу выходит из образа, – по луганскому акценту.

Глаза Кирилла обретают недоверчивый прищур:

– А разве у нас там особый акцент? – и тут же, совсем серьёзно, – кстати, на самом деле, как вы узнали, что я из Луганска?

Алла Петровна, не читавшая Конан Дойля и не смотревшая ленфильмовский сериал, ворчливо расставляет точки над “i”:

– Кирилл, расслабьтесь, я уже Феде всё про вас рассказала, – и дальше, криво улыбнувшись, – а ему, видите ли, надумалось разыграть вас.

– Хе-хе-хе, – Федя шутливо обижается, – что ж вы так разоблачили меня, миссис Хадсон, дали бы подурачиться чуток.

– Кто? – снова не понимает «миссис Хадсон».

– Да ладно, забудьте, – взмахом руки Федя даёт понять, что интерес к игре у него утрачен. Ему хочется и Кирилла расспросить, и о себе рассказать.

– Да ты любитель дурачиться, – по-доброму журит Федю хозяйка, – соседи рассказывали про твои розыгрыши.

Тема поддержки не находит. Алла украдкой проводит ладошкой по Фединому плечу, после чего следует инструктаж для нового квартиранта: за собой убирать, электрику понапрасну не жечь, перед выходом проверять газ, воду, свет. На лицах молодых людей – откровенная скука. С пониманием, что её визит затянулся, хозяйка даёт поручение:

– Ладно, Федь, ты сам расскажи Кириллу, где тут что включается, утюг там, телевизор, посуда где всякая, ну и прочее, а то мне пора.

Фёдор снова имитирует хрипотцу Ливанова:

– Благодарю вас, миссис Хадсон.

Не растягивая паузу непонимания, Алла Петровна в шутку отмахивается по пути в прихожую:

– Ай, ладно, не буду мешать, раз уж вы так весело познакомились.

Накинув пальто, она возвращается в гостиную:

– Федь, можно тебя на минутку? Извините, Кирилл. – и в прихожей, притянув Бакланова к себе, говорит полушёпотом почти на ухо: – тут такое дело, Федя… Я вот хотела тебе сказать, что Карина… В общем, я знаю, что она к тебе приходит.

– С чего вы взяли, Алла Петровна? – деланно удивляется Фёдор.

– Да ладно, ты уж овечкой-то не прикидывайся! – Алла отстраняется от Фёдора, дабы взглянуть ему в глаза. – Проболталась она ненароком. Говорит, «Федя такой хороший», и сама же испугалась, что ляпнула не то. Так вот я тебя хочу предупредить, дорогой: Карина малость того… – крутит пальцем у виска, – резьба у неё левая, понимаешь?

– Да ну что вы такое говорите, Алла Петровна? Это же ваша дочь! – вежливо, но с долей возмущения, реагирует Фёдор.

– Вот именно, моя дочь! – стоит на своём хозяйка. – И я знаю, что говорю, хоть мне, как матери, это нелегко, но предупредить тебя я должна. Так что ты не всё принимай всерьёз из того, что она тебе говорит. А то, что Карина у тебя бывает, я знаю точно, и не отпирайся.

Хозяйка захлопывает за собой дверь. Фёдор стоит, точно вкопанный. В мыслях крутится недавний разговор с Кариной. «Видать, и угрозы её – полная туфта, – думает он, – не принимать всерьёз… ну, раз мать такое про дочку говорит… Плевать на её угрозы! Говорит, запись у неё? Да нет там никакой записи! И вообще, надо кончать с этой психичкой. Так и сказать, мол, прошла любовь, засохли помидоры. Мне ещё душевнобольных не хватало».