Чтение онлайн

У входа в подземелье небольшая толчея, брат Никита с двумя своими помощниками-бугаями выталкивают чуть ли не пинками пятерых оборванных, воняющих и плохо держащихся на ногах бедолаг — четверых мужчин и старуху лет тридцати. Ага, есть тут и ранняя старость, причём встречается нередко. Это бродяги, которых позавчера задержал один из наших патрулей на дороге. Заподозрили в них разбойников, но брат Георг разобрался, и теперь их отпускают на все стороны. Надо отдать должное нашему дознанию, да, дыба и кнут вещи весьма неприятные, но тех, чью невиновность установили, на казнь не отправляют, и уйти после пыток они способны своими ногами. Другой вопрос, насколько далеко, и как долго потом смогут прожить после тех побоев, которые им пришлось перенести. Формально, в отличие от средневековой Англии, где за бродяжничество вешали, тут оно преступлением не считается. Поэтому пятёрку нищих просто выгоняют.

— Найдите себе работу, бездельники, — наставлял их брат Никита, ещё не заметивший моего приближения. — Или приходите утром к воротам. Может наш управляющий согласится купить кого-нибудь из вас в рабство. Ой, ваше преподобие, — склонил он голову, наконец-то увидев нас с Сергием. — Простите, что…

— Как себя наш баронет чувствует? — прерываю главного тюремщика.

— Час назад припадок был, — доложил тот. — Но быстро успокоился. Сейчас спит.

— Что ж, разбудим. — киваю и вхожу в дверь.

Вопрос с баронетом я закрыл минут за пятьдесят. Провозился сильно дольше, чем планировал из-за собственной невнимательности. В блокирующем источник плетении перепутал нити на волновой увязке поверх пространственного ромба, и заклинание рассыпалось. Поспешишь — людей насмешишь. Не зря ведь так говорят в моём родном мире. Повезло, что казус произошёл в самом начале, и зря потраченная нить в плетении была не нужна, так что, и ждать её восстановления не потребовалось. Дальше я уже не торопился, сверяясь с конспектом Серёги на каждом шаге. Ну, в общем, всё хорошо, что хорошо кончается. Справился и позволил тюремщикам открыть клеть и занести воду нашего благословенного источника.

Сам тоже зашёл внутрь, внезапного припадка от баронета Василия теперь ждать не следует больше совсем. Блокировки вполне хватит до полного его исцеления. Понятно, парню хотелось поговорить о многом и долго, только мне там находиться было некогда, так что, порадовавшись вместе с моим сильно обнадёженным пациентом его светлому будущему, не став выслушивать печальную историю его кузенов, сделавшую его наследником через официальное усыновление — мне, кстати, ещё ни разу не приходилось проводить подобный ритуал, хотя его тоже изучил, я попрощался с баронетом до завтра и вышел из пропахшей человеческими страданиями, кровью потом и испражнениями тюремной части наших монастырских подземелий. Мыть здесь моют, а с моим воцарением в обители это стали делать намного чаще и с применением алхимических средств, да только тут будто сами стены, полы и потолки уже навечно впитали в себя запахи.

Как бы я ни торопился, но поднявшись по выщербленным и при этом умудряющимися всегда быть скользкими ступеням узкой винтовой лестницы с тюремного яруса на нижний продуктовый, не смог не зайти и не посмотреть на результат порчи моего неллерьяка скотиной Афанасием, чтоб ему вериги до кровавых ран руки, ноги и шею натёрли.

Сергий сбегал к нашему виноделу за ключами, тот и сам явился, заметно запыхавшись по пути сюда, и мне показал три отставленные в сторону бочки, вёдер на десять каждая. Одну с испорченным бренди уже загрузили в фургон подьячего. Чую, Виктор уже попробовал её содержимое, на свадебную церемонию даже не заглянул, при его-то любви совать всюду свой красный от постоянного пьянства нос.

Зря заглянул, одно, блин, расстройство. Я-то думал, как брат Георг докладывал, тут совсем маленькие отверстия, не учёл, что понятие «маленькое» весьма растяжимо, слонёнок вон тоже маленький, а в реальности ого-го. В общем, отверстия, которые наделал в бочках брат Афанасий, диаметром с два моих больших пальца. Сверла толстый свин, видать, меньше не нашёл, ну, или хотел струю побольше увидеть. Заделывал дырки деревянными затычками, сквозь которые воздух по любому просачивается. Четыре бочки, почти четыреста литров неллерьяка не то чтобы псу под хвост, но, смотрю, дальше выдерживать нет смысла. Ладно, и эти три оприходуем в ближайшие месяцы. Дам подьячему ещё одну в дополнение к выданной, заслужил мужик, он реально мне надёжная опора, одни только доходы от постоялого двора увеличились вдвое, при том, что он ни зольда на ремонт гостиниц и конюшни из казны обители не взял. Брат Алекс Виктором никак нахвалиться не может. Да и подозрительных личностей вон как оперативно вычислил. Не говоря уж об еретике, которого он раскусил среди постояльцев.

Богохульник прибыл из Виргии, чтобы купить нашей святой воды для демонстрации своим адептам бессилия Создателя. Урод. Его сожгли на площади в Готлине за полторы недели до моего возвращения. Что ж, каждый сам выбирает свою судьбу. Нормальный человек бы против нашей матери-церкви злоумышлять не станет. Она реально много пользы приносит людям. Не только утешение, но и защиту от всякого рода культов или язычества с его практикой человеческих жертвоприношений.

— Вылить их? — с тревогой в голосе спросил брат-винодел.

Не знаю, чего уж он прочитал по моему лицу. Его я ещё никак не отругал и не наказал, хотя в произошедшем с моим напитком и его вина имелась. Впрочем, ладно. Буду считать, наказания, наложенного на него преднастоятелем в виде недели под замком на хлебе и воде с него достаточно. Но и добрых взглядов от меня ему долго ожидать придётся. Пусть даже он винодел от бога. Наше вино в Неллере и Рнасбуре ценится не дешевле привезённых издалека частично по морю лабоских и гиренских сортов.

— Я тебе вылью сейчас, — с досадой отвечаю. — Одну пока здесь оставь, её через пару недель подьячий Виктор заберёт. А две других прямо сегодня пусть откатят в лекарню брату Симону для зелий и в качестве антисептического средства.

— Антисти… чего?

— Не важно. Где твои рабы? Пусть впрягаются. Целитель уже знает, что нужно с содержимых этих бочек делать.

Уходя из каземата, зачем-то пнул по его двери, выплеснув раздражение. Блин, как дитё малое, всё никак со своими юношескими гормонами по доброму договориться не получается. Что брат Сергий сейчас с виноделом подумали? Да, плевать. Первый и не такие финты от меня видел, а второй пусть знает, как он меня расстроил. Может стыдно будет.

На верхнем ярусе меня перехватил брат Никита. Тюремщик пожаловался, что верстак для пыток, на котором растягивали подозревамых и сдавливали тисками, до сих пор не вернули из столярной мастерской, хотя отнесли туда на ремонт ещё неделю назад.

— А что брат Георг говорит? — уточняю.

— Говорит, по вашему указанию там сейчас дополнительно к обычным в первую очередь делают облицовку и мебель для дома лейтенанта Ромма.

— И? — останавливаюсь перед самым порогом выхода на улицу. — Ты хочешь обжаловать моё решение? — настроение после испорченных бочек и так не на высоте, а тут ещё этот лезет с пустяковой проблемой. Будто у нас кроме верстака нечем людей увечить. Да и некого пока. — Брат Никита, давай сделаем оба вид, что ты ничего не говорил, а я, соответственно, ничего не слышал.

Понятно, что он у меня ответственный, и за своё хозяйство переживает, но голову тоже нужно иногда включать. Вот выполнят заказ для Эрика, сразу же и за этот верстак возьмутся.

— Да-да, ваше преподобие, я ж только хотел… — испуганно и даже один раз икнув, забормотал тюремщик, но я его уже не слушаю.

С Сергием вышли на воздух, и я зажмурился — заходившее на закат солнце ещё не спряталось за стеной обители и сильно ударило меня по глазам. Прикрыл ладонью, приложив её ребром ко лбу, создав этакий козырёк. О, ещё тема, солнцезащитные очки. Пусть не хамелеоны, но уж с тёмными стёклами сделать как два пальца. Легко. Даже знаю подходящий краситель. Конечно, чудаковато в такие времена будет увидеть людей в солнцезащитных очках, однако спрос точно будет. Всё ж в Кранце и южнее большинство дней в году солнечные, и солнце очень яркое. Уверен, такая новинка дворянам и не только придётся по душе. Она ж намного лучше многих тех дурацких украшений, разцветок и моделей одежд, которые существуют сейчас. Ага, не забыть бы только. Блин, я ж уже решил на одну только память не полагаться.