Чтение онлайн

Впрочем, этим он как раз и озаботился.

Пусть той ночью он и был навеселе, но списывать на хмель странную встречу не спешил, хотя, если честно, и не торопился сильно. Боязно было. А вдруг это просто от страха померещилось или что похуже? Поэтому с поисками повременил несколько дней, правда, и сил особо не было, но к исходу седмицы всё-таки выбрался на окраину посада.

Дворнягу он обнаружил у сгоревшего два года назад дома. Место считалось нехорошим, хозяева сгорели в доме, так и не сумев выбраться, так что постепенно подворье пришло в полное запустение.

Собака лежала в зарослях бурьяна и внимательно наблюдала за тем, как она приближается.

— Поздорову тебе, — поклонился без тени улыбки Ждан.

— И тебе не хворать, — ответила она совершенно спокойно. — Чего пришёл? Неужто отблагодарить?

— Так и есть, — кивнул десятник и выложил из сумы несколько мозговых костей с остатками мяса, которые умыкнул втайне от Сияны.

Дворняга, при виде угощения даже взвизгнула и начала жадно грызть кость, изредка косясь на благодетеля и повиливая хвостом.

— Ну, спасибо тебе, Ждан Мстиславич, — поблагодарила она, когда первый голод оказался утолён. — Уважил так уважил. Вот уж верно говорят: долг платежом красен.

— Голодно? — сочувственно поинтересовался Ждан, про себя подивившись, что собака его ещё и величает.

— Ещё как, — подтвердила дворняга. — Добрых людей в мире мало. Третьего дня, с голодухи придушила курицу, не поверишь, тощую, как воробей. Так, что думаешь? Чуть надвое косой не разрубили, еле ноги унесла.

— А хозяин твой где?

— Помер. Старый он был совсем. Так что теперь я сама себе, и ум, и наука, и указ. А ты чего не уходишь?

— Дело у меня к тебе, — ответил Ждан.

— Неужто в сторожа позовёшь?

— Пожалуй, что и так, — кивнул Ждан. — Только сторожить нужно будет не дом с двором, а одного человека… Сможешь?

— Отчего же не смочь? — удивилась дворняга.

— Только. Надо, чтобы он тебя не заметил, а то одной косой или палкой поперёк спины не обойдётся.

— Тут уж будь спокоен, — уверила собака. — Никто ничего не заметит. Только…

— С меня такая же плата, как сегодня. Идёт?

— Сговорились.

— Ну и ладно. А как тебя звать-то?

— Хозяин Жужкой кликал, ну и ты так зови.

Так что, к концу седмицы у Ждана уже были кое-какие сведения о том, куда тиун Аким ходит и чем занимается, но ничего подозрительного Жужке разузнать не удалось, но она обещала, что сговорится с парой таких же дворняг и тогда уж никуда он денется.

Кроме собачьих соглядатаев, Ждану наконец-то удалось договориться с домовым. Тот целую седмицу только жевал хлеб, да сердито фыркал, при любой попытке заговорить, но как-то ночью Ждан почувствовал, как плечо теребит маленькая рука. Открыв глаза, он увидел, перед собой домового, который в кои-то веки не спешил убежать.

— Что случилось? — встревожился Ждан. — Горим? Вороги в дом лезут?

— Типун тебе на язык, Ждан Мстиславич, — замахал на него руками домовой. — Разговор у меня к тебе.

— А-а-а-а, — протянул Ждан. — Что случилось?

— Ты зачем со мной дружбы искал? — строго спросил домовой.

— Да-а-а-а…, — растерялся десятник. — Мне в одном деле подмога требуется…

— Вот! — воздел палец к потолку домовой. — Тебе подмога требуется, и мне подсобить надо. А коли поможешь, то и дальше говорить будем. Идёт?

— Давай попробуем поговорить. Только…

— Чего ещё? — насторожился домовой.

— Вот, ты меня зовёшь-величаешь, а как себя звать не сказал.

— Зови Бородыней Твердихлебовичем, — разрешил домовой. — А, коли поможешь, можешь просто Бородыней.

— А ты, что же, хозяин-батюшка, раньше от меня бегал?

— А кто тебя знает? Может, речами сладкими подманишь, а потом кочергой по голове… Я всякого навидался. Не все, кто нашего брата видит, подобру рядом живут. А теперь вижу, что человек ты незлобивый, хоть и неуклюжий.

— И в каком деле тебе подсобить надо? — поинтересовался Ждан.

— А в таком, — ответил Бородыня. — Силу у меня отобрали. Поможешь вернуть, так и я тебе помогу, а то порядка никакого нет в доме — подпол крысы облюбовали, двор травой зарастает, а в бане, стыд-то какой, анчутка [1]поселился… Банника прогнал, пакости строит. Тебя, вон давеча, чуть не обварил, сруб гнилью начал исходить. А ещё душегубство на нём. Извёл хозяйкиного мужа, и от тебя удачу гонит — вон уже два раза едва со смертушкой разминулся.

Домовой даже за голову схватился от избытка чувств.

— Это как же так? — похолодел Ждан.

— А так и есть, — такая у него природа. — В дом ему ходу нет, так он весь двор своей чёрной ворожбой опутал, дворового вместе с баганом[2], в амбар загнал. Тебе не видно, а мне и выйти-то пакостно…Потому, и скотина никакая у нас не живёт.

— А разве можно анчутку прогнать? — почесал затылок Ждан. — Люди говорят, что, раз поселился он, то теперь баню только сжечь.

— Это если тебе самому воевать, — степенно ответил домовой. — А ежели ко мне сила вернётся, так я его, поганого…

— А где-сила-то? Куда она пропала?

— О! Правильно спрашиваешь! Баба проклятая, завистливая наговор навела такой, что никому ни рассказать, ни показать не смогу, пока не спросят.

— А что за баба?

— А того не ведаю. Ещё до того, как хозяин молодую Сияну в дом привёл, она к нему сюда приходила, да лицо скрывала под накидкой. В любви клялась, злато да серебро сулила, лишь бы замуж взял, а он упёрся как бык. «Мне, — говорит — кроме Сиянушки никто не нужен, а коли тронешь её хоть пальцем, я никого не побоюсь, голову твою отсеку, а тело на мелкие кусочки порубаю, ведьма». А она ему: «Её не достану, так тебя изведу! Мне не достанешься, так будешь вечно во Тьме корчиться». Но он не испугался, выгнал её взашей. А она, стервь проклятущая, под порог череп козлиный закопала, тем силы меня и лишила, а после анчутку в баню подослала, да такого сильного, что банник не справился и сбежал в погреб, теперь целыми днями только сидит и рыдает, а он-то у нас злющий был. Хозяйка молодая, как в дом пришла, так понесла сразу, то-то радости было, да завистница дитя в утробе убила, превратила в игошу[3], да тут ошиблась — стал он за мать горой, не пустил больше тёмной ворожбы к ней. Теперь сидит целыми днями в её светёлке всю тёмную пакость, что ведьма на неё насылает, на себя берёт, я туда ещё и воструху [4]отрядил и всех коргорушей [5]своих. Всем миром стоим против нечисти поганой.