Чтение онлайн

Оставив едва живой десяток на попечение волхвов, Ждан двинулся в окольный город. Примерил готовый куяк у бронника, тот сел, в общем-то, неплохо, нигде не давил, не тёр, в общем на славу сработали. Потом забрал меч у кузнеца, порадовавшись ему будто старому другу. Загладили зазубрины, конечно, не идеально, но тут уж ничего не поделаешь.

После он дождался, когда отроки вернутся с занятий, и до самого заката гонял их попарно, вооружив деревянными, пока, мечами и тупыми копьями. Особо радовал глаз Бокша, который под тяжестью мешка еле переставлял ноги, но, упрямо стиснув зубы, старался не отставать от остальных.

Вечером, когда пришёл домой, сил не было даже на то, чтобы припираться с Сияной. Просто выхлебал миску щей, сонно покивал на упрёки и поплёлся спать, а уже ночью его растолкал Бородыня.

— Просыпайся, Ждан Мстиславич! — бормотал домовой. — Просыпайся, полночь скоро!

Ждан едва разлепил веки, пытаясь понять, что стряслось, потом вспомнил о обещании и, проклиная всех на свете, включая волхва Твёрда и неизвестную ведьму, поднялся с лавки.

— Так, — стараясь не сильно зевать, сказал он, — говори, Бородыня Твердихлебович, что делать нужно.

Домовой кивнул торопливо и зачастил:

— Череп козлиный из-под крыльца выкопай, да смотри не расколи прямо здесь, на перекрёсток снеси, да вдребезги его. Осколки там и закопай, а потом беги со всех ног сюда. Ясно?

— Яснее некуда.

Ждан оделся, натянул сапоги и решительно двинулся к выходу.

Заступ он приготовил заранее и спрятал тут же, под крыльцом, так что искать в темноте не пришлось, сразу нащупал там, где и оставил. Теперь бы только Сияну не разбудить вознёй. Но, как ни странно, всё прошло более или менее ладно, правда, лопатой из-за нависающего крыльца, орудовать было несподручно, но мучения оказались оправданными — когда удалось выбрать землицы на пару пядей в глубину, заступ стукнул обо что-то твёрдое, Ждан тут же чиркнул кресалом, и, как только огонёк разгорелся на конце лучины, и разглядел торчащий из земли чуть изогнутый козлиный рог. Спустя ещё несколько движений лопатой череп был выкопан и помещён в мешок, про нижнюю челюсть Ждан тоже не позабыл, поковырял немного заступом и с удовлетворением уложил её в тот же мешок.

— Ну, теперь дело за малым — найти подходящий перекрёсток, — пробормотал Ждан, в одной руке держа мешок с черепом, а в другой сжимая топор и заступ.

Перекрёсток он, конечно, присмотрел заранее, как раз возле того сгоревшего дома, где разговаривал с Жужкой. Место вроде бы глухое, на околице, ночью точно никого не встретишь, а то могли бы возникнуть вопросы к человеку, разгуливающему по ночам в таком виде. Примут за чернокнижника, потом хлопот не оберёшься.

Вопреки опасениям, никого на перекрёстке не было, даже собаки не брехали, так что Ждан совершенно спокойно вытряхнул череп с челюстью на перекрёсток, поудобнее перехватил топор, и, посильнее размахнувшись, изо всех сил ударил прямо между рогов. Скрежетнуло, что-то хрустнуло и… топор отскочил, будто в железо врезался.

— Это как так? — недоумённо пробормотал Ждан. — Не хочешь, значит, раскалываться?

Десятник замахнулся снова, но тут в глазницах черепа вспыхнул багровый огонь, и он глухо произнёс:

— Не руби меня, богатырь. Снеси обратно, а домовика обмани. Что хочешь тебе дам!

— Что же ты мне дать можешь, костомаха? — спросил Ждан, который даже несильно удивился таким коленцам. Всё-таки череп не соседка завистливая закладывала, а самая настоящая ведьма.

— Что хочешь, — посулил череп. — Хочешь, клады открою? А хочешь, вдова тебя полюбит без памяти, твоей станет до самой смерти?

— Даже так?! — удивился Ждан. — А моей смерти или её?

— Какой захочешь! — просипел череп. — Всё скажу, всё отдам, только не разбивай.

— Знаешь, что? — задумчиво протянул десятник. — Не хочу я ни её смерти, ни своей. Лучше уж твоя.

Топор снова опустился на череп, снова отскочил, но Ждан остервенело рубил и рубил, не обращая внимания на вой, посулы, проклятия и угрозы черепа. В какой-то миг череп взвизгнул как-то особенно дико, и затупленное уже лезвие с треском проломило макушку. Во все стороны плеснуло багровым огнём, который, впрочем, обжёг не жаром, а могильным холодом, и на этом всё закончилось. Ждан, орудуя сначала затупившимся лезвием, а после обухом, разбил череп на мелкие осколки, слава всем богам, что после того, как погас огонь, железной твёрдости как не бывало. Сгрёб черепки в кучу и взялся за лопату. Очень скоро о том, что здесь происходило что-то необычное, напоминала только слегка взрыхлённая земля, но и это удалось поправить с помощью сооружённого из травы веника.

Странно, но воплей черепа, всплески магического пламени и стук топора никого не разбудили. Стояла обычная тихая и светлая ночь, даже собаки не брехали. Да и ладно, хуже было бы, если бы со всех окрестностей сбежались на него посмотреть.

— Так, с первым заданием мы справились, — сам себе сказал Ждан. — Теперь надо бежать домой.

И побежал с заступом и искорёженным топором наперевес и мешком вместо прапора, будто в атаку шёл.

***

Ещё на подходе к подворью, по ушам ударил замогильный вой, затем что-то тяжко ухнуло, и ограда плеснула щепой. Неведомая сила рванула Ждана в сторону, сбила с ног, протащила по пыли. Он всё-таки сумел не расшибиться, сжался, перекатился через плечо и тут же, вскочив на ноги, кинулся в калитку, да так и застыл на месте.

Бани больше не было. Сруб теперь напоминал старую корзину с торчащими во все стороны прутьями. Посреди разбитого сруба повисло чёрно марево, которое, время от времени обретало очертания то ли тощего медведя, то ли кошки, раскормленной до невероятных размеров. Похоже, это и был тот самый анчутка, только он совсем не походил на крохотное существо, в полпальца высотой, как его обычно рисуют.

Вокруг сруба плотным кольцом застыли маленькие фигурки. Ждан узнал Бородыню Твердихлебовича, который сейчас был одет в собранные из чего попало доспехи, виденных прошлым утром дворового и багана, кроме них, в строю был странный сутулый, длиннорукий дед со сбившейся в колтуны бородой, толстенькая старушка с кочергой наперевес и целая толпа странных созданий, больше всего напоминавших кошек с заячьими ушами. Создания сбились в один сплошной комок и беспрестанно шипели на марево, но вперёд не шли.

— Ну, чего стоишь, Ждан Ярославич?! — оглянувшись, рявкнул домовой. — Бей его!

Мареву слова Бородыни не понравились, оно качнулось в сторону домового и хлестнуло лапой, мгновенно превратившейся в гибкую плеть. Тот проворно отскочил и полоснул по щупальцу старым сточенным ножом, который при его росте выглядел настоящей саблей. По ушам снова ударил вой, но домовики не испугались, а, наоборот, ринулись на анчутку всем скопом, Ждан постарался от них не отставать. Оказывается, пока злой дух бился с Бородыней дворовой и сутулый, по-видимому, банник, зашли с фланга, вдвоём сжимая сломанные вилы будто рогатину, частью обломанные острия вил светились в темноте будто гнилушки. Не мешкая, домовики, хорошенько разбежавшись, ударили граблями в бок призрачной фигуре.