Чтение онлайн

В этом нет ничего романтического. Я пытаюсь понять, как я вообще встречалась с Оливером. Думаю, я никогда не уделяла ему столько внимания. Я искала развлечений, а он был просто попутчиком. Теперь, когда я действительно смотрю в его глаза, мне не нравится то, что я там вижу — нужда. Обида. И немного безумия.

— Мы никогда не ходили на танцы вместе, — угрюмо говорит Оливер. — Ты всегда хотела пойти со своими друзьями.

— Оливер, мне жаль, что...

Он прерывает меня.

— Раньше ты называл меня Олли. Мне это нравится гораздо больше, чем Оливер.

Я неловко сглатываю.

— Все тебя так называли, — говорю я.

— Но это звучало так красиво, когда ты это говорила... — он притягивает меня ближе к своему телу. Я пытаюсь сохранить пространство между нами, но это все равно, что плыть против течения. Он намного сильнее меня.

Он притягивает меня прямо к своей груди, так что мне приходится выгибать шею, чтобы посмотреть на него.

— Скажи это, — приказывает он. — Называй меня Олли.

— Хорошо... Олли... — говорю я.

— Идеально, — вздыхает он.

Он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня.

Его губы кажутся толстыми и резиновыми на моих. Они слишком влажные, и эта металлическая нотка также присутствует в его слюне.

Я не могу сделать это. Я не могу его поцеловать.

Я отталкиваю его от себя и вытираю рот тыльной стороной руки.

Оливер складывает руки на широкой груди и хмурится.

— Почему с тобой всегда так сложно? — говорит он. — Я знаю, что ты несчастна с Гриффинами. Я забрал тебя оттуда. Вместо этого я привез тебя сюда, в самое красивое место в штате. Посмотри на этот вид! — он показывает в окно на бледный, освещенный луной песок и темную воду за окном. — Ты не хочешь целовать меня, но ты целуешь его, не так ли? — говорит он, сузив глаза. — Ты, наверное, и трахалась с ним. Не так ли? НЕ ТАК ЛИ?

Я знаю, что это только разозлит его еще больше, но нет смысла лгать об этом.

— Мы женаты, — напоминаю я ему.

— Но ты не любишь его, — говорит Оливер, сверкая глазами. — Скажи, что ты его не любишь.

Я должна просто согласиться с этим. Молоток все еще лежит на столе, всего в паре сантиметрах от него. Оливер может снова схватить его в любой момент. Он может обрушить его на мой череп с той же яростью, с какой он обрушил его на кольцо.

Я должна говорить все, что он хочет. Делать все, что он хочет. Я никогда не говорила Каллуму, что люблю его. Не должно быть трудно сказать, что не люблю.

Я открываю рот. Но ничего не выходит.

— Нет, — говорит Оливер, медленно качая головой. — Нет, это неправда. Ты не любишь его. Ты вышла за него только потому, что должна была. Он тебе безразличен, на самом деле.

Я сильно сжимаю губы.

Я думаю о том, как Каллум прижимает меня спиной к кожаным сиденьям и кладет свое лицо между моих бедер на заднем сиденье городской машины. Я думаю о том, как он обхватил меня руками и без колебаний спрыгнул в трубу, когда люди Мясника направили на нас свои пистолеты. Я думаю о том, как он сказал, что мы должны работать вместе каждый день. И как он взял меня за руку за ужином вчера вечером.

— Вообще-то... — говорю я медленно. — Люблю. Я люблю его.

— НЕТ, НЕ ЛЮБИШЬ! — рычит Оливер.

Он наотмашь бьет меня по лицу, сбивая на пол. Это похоже на удар медвежьей лапы. Сила удара настолько велика, что все мое тело обмякает, и я едва успеваю удержаться, прежде чем падаю на пол.

Я чувствую вкус железа во рту. В ушах звенит.

Я сплевываю немного крови на пол.

— Просто отвези меня домой, — бормочу я. — Ты не получишь того, чего хочешь.

— Ты не поедешь домой, — говорит он категорично. — Вы все одинаковые. Ты, мой отец, гребаный Каллум Гриффин... ты думаешь, что можешь просто дать кому-то что-то и позволить им иметь это, пользоваться этим и верить, что это принадлежит им навсегда. А потом ты снова вырываешь это из их рук, просто потому что тебе так хочется. Этого не произойдет.

Оливер возвращается к своей сумке с инструментами и достает свернутую веревку.

Я не думаю, что это сумка для инструментов, не совсем. Потому что какого хрена у него там веревка?

Я думаю, Оливер уже давно планирует нечто большее, чем ремонт дома.

Я пытаюсь бежать, но едва могу стоять на ногах. Оливеру легко связать меня, как курицу, и засунуть тряпку мне в рот.

Он присаживается передо мной на корточки, его лицо в миллиметрах от моего.

— Вот что ты должна понять, Аида, — говорит он, его голос низкий и певучий. — Я не могу заставить тебя быть моей. Но я могу помешать тебе принадлежать кому-то другому.

Я бормочу что-то сквозь кляп.

— Что?— говорит Оливер.

Я повторяю это снова, не громче, чем раньше.

Оливер наклоняется еще ближе.

Я откидываю голову назад и изо всех сил врезаюсь лбом в его нос.

— Оу, БЛЯДЬ! — вопит Оливер, закрывая рукой нос, и кровь сочится сквозь пальцы. — Блядь, Аида, ты СУКА!

Оливер снова бьет меня. На этот раз, когда я отключаюсь, я проваливаюсь сквозь пол в густую, тихую темноту.

28

. Каллум

У меня нет точного адреса домика Кастлов, но я знаю, что он находится за пределами Честертона, и мне известно его примерное расположение к озеру. Так что я думаю, что смогу заметить его, основываясь на цвете и общем расположении.

К сожалению, на этом участке озера чертова тысяча маленьких голубых пляжных домиков. К тому же, уже темнеет, а уличных фонарей на этом маршруте не так много. Я едва могу различить, какие дома голубые, а какие серые или зеленые.

Я ищу Мазерати Оливера, но не могу на это рассчитывать, поскольку он мог ехать на чем-то другом.

Я могу, по крайней мере, объехать места, где шумно, смех и завсегдатаи вечеринок — где бы ни была Аида, дом будет тихим и относительно уединенным, я в этом уверен.

Я опускаю окно, чтобы получше рассмотреть некоторые домики, которые стоят в стороне от дороги, наполовину скрытые деревьями.

Некоторые подъездные дорожки такие тусклые, что я едва могу их разглядеть. На самом деле, я почти проехал мимо одной из них, не замечая слабых следов в траве. Пока я не почувствую легкий запах дыма.

Он настолько слабый, что я едва понимаю, какой запах я уловил. Затем я чувствую автоматическую реакцию — волосы на затылке встают дыбом, а сердце начинает колотиться. Это первобытный, ужасающий запах. Предупреждение об опасности.

Я жму на тормоза, резко выворачивая руль влево. Я еду по длинной, извилистой тропинке к двойному ряду деревьев. Между этими деревьями стоит маленький голубой домик на пляже, который я уже видел однажды на потрепанной фотографии.

Конечно, серебристый Мазерати Оливера припаркован рядом с домом. Багажник открыт.