Чтение онлайн

– А теперь послушай меня, - сказал Арнольд Оскарович.

Пантелей Звир подсел к Серафиме. Привлек сына Сашу к себе:

– Фима, где Птусь сейчас живет?

– У меня на даче?

– Чего ты сразу не сказала? Боялась?

– Не то, чтобы боялась… Он давит, подавляет меня. Берет, как за стержень, за самую суть души. С сыном, Сашей, пытается дружить.

Пантелей крякнул:

– Власть над тобой Птусь взял? Это они умеют!

– Денег я ему не давала.

– Воровские сходки он на твоей даче, Фима, устраивает. Я Птуся выгоню, какая бы бойня не была. Охранников с оружием на твою дачу пошлю.

– Леша, тебе не стоит с Птусем связываться.

– Ты их не бойся. Я с ними сидел. Они такие же, как мы.

– Что ты говоришь!

51

Константин пришел в себя на вязках. Он осматривал палату на 14 человек. В обеденный час многих не было. Константин дергал привязанными руками и ногами. Над Константином склонился Арнольд Оскарович:

– Проснулся?

– Я их не убивал.

– Никто и не говорит, что ты их убивал. Их убила твоя болезнь. Если интересно, я тебе расскажу, что произошло…

Ответа не последовало. Арнольд Оскарович продолжал:

– Ты сорвался. Засиделся в прошлой психбольнице. Назначенные уколы тебя не брали. Ты поехал поразвеяться, вместе с Денисом, по столичным клубам. Танцевали, пили, флиртовали. Употребляли наркотики. Ты сел играть в баккара в каком – то подпольном клубе. Проигрался вдрызг. Играл в долг. Сопровождающий из клуба поехал вместе с тобой за обещанными деньгами. Дениса ты уже где – то бросил. Приехал на съемную квартиру к бабушке и дедушке на Садовое кольцо. Требовал денег. Сопровождающий из клуба остался на лестничной клетке, а привезенная тобой девица, не смущаясь твоих бабушки и девушки, прошла, не разуваясь и не раздеваясь, на балкон курить. Дед молчал, а бабушка тебе выговаривала, не давая денег. Слово за слово, и ты убил почти девяностолетних стариков молотком для мяса… Потом включил газ на кухне. Устроил взрыв. Сжег квартиру. Причинил ущерб и другим квартирам. Сопровождающий из клуба бежал, вызвав полицию. А девушка, такая же сумасшедшая, как ты, впала в кататонию на балконе. Спасатели вынесли ее на руках. Из ожогового отделения ее к нам в больницу по улучшению соматического состояния переведут.

Константин, обезволенный нейролептиками, не возражал:

– Что со мной дальше будет?

– Полечишься. Будет суд. Тебя на спец вернут.

Константин дернулся. Арнольд Оскарович оглянулся, чтобы то, что он говорил, никто, кроме Константина, не слушал. Вдалеке он увидел приближающуюся медсестру с лотком, на котором лежал шприц.

– Уколы отмените.

– Попозже отменю.

– А вязки? Я тихий буду.

52

Пантелей и Серафима с сыном вышли из староверческой церкви. У Пантелея зазвонил телефон:

– Да, Арнольд Оскарович.

– Ложные воспоминания я ему внушил.

– Сколько держать его сможешь?

– Месяца четыре.

– Держи…Потом решим. С родней моей, особенно – с Оксанкой, не общайся. Они слабонервные.

– Окей.

Зазвонил Глеб:

– Брат, слышал? Константин убил и сжег родителей!

– На Ваганьково их не положишь. Даже ночью работы по наполнению гробов заметят… Извини, не могу говорить, - Пантелей повернулся к Серафиме.

– Что там? – спросила она.

– Да – так. Потом расскажу… Я попом совершенно не доволен. Почему он отказался нас венчать? Я бы заплатил ему. И хорошо заплатил.

– Говорит церковь не та. Мы – православные, а это староверы.

– Послушай, Фима, ты ходила в эту церковь. Тебе здесь нравилось?

– Нравилось. Церковь старая, намоленная.

– И чего попу надо! Еще сказал, что если я хочу исповедаться, мне надо книжку в лавке купить, как исповедоваться и изложить грехи письменно в тетрадке! Неправильная церковь! Я хожу: углы в изразцах. Попы и дьячки вроде по – русски поют, а ничего не понять.

– Они – на древнецерковном. Церковнославянском.

– Я понимаю. Но почему не ближе к народу? Во время службы я чувствовал себя внутри сложного непонятного и враждебного спектакля. Чужого! Ходят, кадят, бормочут. Я понимаю, что тебе здесь нравится, Фима, но, может, выберем другую церковь?

На глазах Серафимы стояли слезы.

– Папа, а почему ты с мамой не распишешься? – спросил Саша.

– Сначала узнаем, можно ли венчаться без росписи. Брачный договор надо составлять из – за денег.

– Зачем? – спросил Саша.

– Брачный договор, сынок, составляется, когда люди женятся, а денег у них по – разному. У одного деньги есть, а у другого – тоже есть, но поменьше.

Пантелей дернул Сашу за ухо:

– Запомни: ты единственный сын. Наследник! Мне больше никто не нужен. Без самозванцев обойдемся.

53

Пантелей с Серафимой и Сашей вошли в дом Оксаны. Стояла подозрительная тишина. В зале беззвучно двигались фантомы Звиров. На столе стояли недопитые бутылки с вином. На диванах лежали опоенные Оксана, Олег, Глеб. Из примыкавшей комнаты вышел Птусь.

Заметив Птуся, Серафима вытолкнула Саша на веранду. Птусь направил пистолет на Пантелей:

– Ну, вот и снова встретились! Мы прямо нераздучники!

– Позволь Серафиме уйти? – спокойно сказал Пантелей.

Серафима вышла к сыну на веранду. После короткого разговора Пантелея с Птусем, проморгавшие его охранники, позволили Птусю уйти. Так хотел Пантелей . Уехал и Птусь и сопровождавшие его лица.

Проснувшийся Глеб беседовал с братом:

– Как – то мирно уехал этот уголовник?

– Я ему сделал предложение, от которого он не смог отказаться.

– А не наоборот? Мяч был на его стороне.

– Птусь упрекал меня в депутатстве, а я предложил самому ему стать депутатом где – нибудь в регионе.

– Где он хочет?

– В Чите. Там золото.

– Не только золото… С возможностью продвижения … до губернаторского кресла?

– Мечтать не вредно… А Фима?

– Фиму и сына они оставят в покое. Из дома Фимы Птусь съедет.

– Платить не заставил?

– Нет.

– Пока – нет.

54

Пантелей с Серафимой лежали на пляже. Грело солнце. Кричали чайки. Саша строил замок из песка.

– Отвергаю любые гадости, исходящие от Птуся… Про инцест. Про то, что, будто бы, в старшем классе Птусю удалось совратить мою мать, Эллу Леонидовну, тогдашнюю его учительницу. 56

– Ему следовало бы сказать, что твой отец, Евстахий Николаевич, кастрировал его, поэтому у нас не было детей. Мы обратились к Елене Владимировне, теперешней жене Арнольда Оскаровича… Но твоя мать Элла Леонидовна ненавидит меня…