Чтение онлайн

— Но почему? — удивляюсь я. — Ведь вы же заработали для конторы солидный куш!

— Зато Лернер этот куш не получил... Понимаете?

Молчу. Не понимаю. А при чем тут...

— Не понимаете? На интересы конторы Эльзе на самом деле наплевать. Она меня тормозила, придерживала вожжи, ведь Якушев платит ей пять процентов от сделки, а Лернер пообещал десять.

Голова идет кругом! Бормочу недоуменно:

— А что же тогда Якушев? Почему он держит ее, если она работает против него? Он ведь должен понимать, что...

— Не знаю, — говорит он, глядя на меня упор. — Это-то я и хочу узнать. От вас.

От меня? Я-то знаю почему, точнее, догадываюсь — ради дочери. Леди Ди весьма рисковано играла в финансовые игры, оставляя слишком много следов. А начальница скрупулезно фиксировала ее промахи — для своего же блага, для сохранения статус-кво. А иначе в конторе давно был бы новый директор — обольстительно юный, пленительно прекрасный.

Розовые слизни окунулись в бокал и удовлетворенно повлажнели. Растянулись в резиновой ухмылке:

— Дождь, вечный дождь! «А наше северное лето карикатура южных зим...» Вы ведь, Лида, тоже умная женщина. Да?

Утром мы оба делаем вид, что разговора в кафе не было, ничего не было!

Фирозов закрылся в своем кабинете. Я нехотя стучу согнутыми пальцами по клавишам компьютера. Зеваю.

Звонок по внутреннему телефону. Безапелляционный голос секретарши:

— Лилеева? Данные по «Стандард Ойл» вы готовили? Отнесите их Эльзе Генриховне. Быстро!

Хватаю папку. С грохотом отодвигаю стул. Вскакиваю. Сажусь. Опять вскакиваю. Роняю папку. Поднимаю папку. Поднимаю стул. Роняю стул.

Удивленные глаза сослуживцев провожают меня до двери.

— Александр Юрьевич! — Внутренне задыхаюсь, внешне — предельное спокойствие. — Есенская требует от меня данные по «Стандард Ойл».

На дне мелководных глаз плещется тревожный вскрик. Но вслух лишь звучит тусклое:

— Так в чем же дело? Несите!

Гремят шаги по коридору — словно стучит огромное, нарывающееся тревогой сердце. В мягком ковролине приемной звуки умиротворенно стихают.

— Моя фамилия Лилеева. Секретарша — взнузданная любезность.

— Хорошо, посидите пока...

Проваливаюсь в глубокое кресло. Неумолимо тикают часы, начав обратный отсчет перед взрывом...

Рыбья Кость знает про меня все. Она и про Дану Якушеву знает, и про Ромшина, все-все-все знает! Наверное, читает в глазах, телепатически ловя случайные сигналы. Чем оправдаться перед ней?

— Проходите!

Рыбья Кость безмолвно возвышается в кресле. Спина прямая, как будто на металлический шест насадили голову витринного манекена.

Невнимательно листает папку.

— Кто-нибудь еще это видел? — спрашивает не строго, с любопытством спрашивает. И вроде бы равнодушно.

— Да, мой начальник, Фирозов.

— А еще кто?

Вот оно! Вот вырытая яма, которая... в которую...

— Думаю, об этом можно узнать у него самого, — отвечаю с честной, унтер-офицерской уклончивостью. Мои глаза твердят: «Я рядовой солдат, вашбродь, ничего не знаю, в разведку не хожу, агитаторов не слушаю. Пуля — дура, штык — молодец!»

И пуля-дура пролетает мимо.

— Что вы думаете об этой компании? — прикрывает Железная Леди ладонью папку.

Какая разница, что я... Я, может, думать вообще не умею, поскольку это не входит в мои должностные обязанности!

— Хорошая компания, устойчивое положение. Выгодное вложение средств. Правда, в последнее время чувствуется небольшая недооценка рынком, из-за чего акции занижены.

— Как вы считаете, Лидия Дмитриевна, стоит ли рекомендовать «Стандард Ойл» нашим клиентам в качестве верного источника дохода?

Ей известно мое имя! И отчество! С ума сойти!

— Конечно! Дивиденды по итогам года составили пятнадцать процентов от номинала за акцию... Кроме того, биржевые котировки будут подниматься и дальше, учитывая падение производства в Европе и снижение процентных ставок в США, отчего свободные денежные средства с традиционных мест вложения начнут перебрасываться на развивающиеся рынки, в том числе и в нашей стране...

— Спасибо, я буду иметь это в виду... Один наш клиент... — нажим безынтонационного голоса, — очень важный клиент... намерен избавиться от крупного пакета бумаг компании... Сейчас он ждет момента, выгодного для продажи.

Зачем она говорит мне это? Мне, пешке в разыгрываемой невидимыми игроками партии? А что, если это партия в поддавки?

— Продолжайте собирать информацию. Докладывайте ее мне лично. В любое время. У вас есть номер моего сотового телефона? Звоните! До свидания!

На подгибающихся ногах выхожу из приемной. Что это значит? Ума не приложу!

ОН

Ее отец — властность, многажды помноженная на уверенность. Породистость, помноженная на холеность. Доброжелательство, помноженное на равнодушие. Мой страх, помноженный на его всесилие. И все это мелется на мясорубке короткого разговора.

Его сиятельство «папулечка» снисходительно улыбается, любовно оглядывая дочь.

— Даночка мне все объяснила, — кивает он, — в общих чертах.

В воздухе реют уютные по своей сугубой семейственности улыбки. Моя улыбка самая широкая, хотя и несколько кривая. Улыбка Даны — беглая, как каторжник. Улыбка ее отца — тяжелая, основательная. Едва обозначив ее, он привычно стирает гримасу одним движением лицевых мышц. Сосредоточивается. Подбирается.

— Итак, я понял, что ваш друг работает в «Стандард Ойл»? — спрашивает, разминая сигарету.

— Папуля, ты же обещал, — возмущается Дана, кивая на сигарету. — Четвертая за сегодняшний день!

— Ах да... Но пока еще я не закурил, котенок! — Обращается ко мне с притворной жалобой: — Вечно она за мной следит!

Ласково поглядывает на дочь. В глазах — нескрываемая любовь. Улыбка сочится нежностью.

Наверное, они обожают друг друга — отец и дочь. Еще бы! Разве можно не любить Леди Ди? Я лично этого не представляю.

— Мой институтский приятель, — запоздало отвечаю на вопрос, — работает менеджером в отделе инвестиций...

— Не бог весть какая шишка! — усмехается Якушев.

— Путь рыцаря можно узнать у его слуги, — сердито замечает Дана.

— Ну тогда, молодые люди, узнайте у этого слуги, не согласится ли он время от времени беседовать по душам о своем рыцаре... Естественно, за приличное вознаграждение!

В моем мозгу выстраивается перспектива: я свожу Галактионова с Якушевым, после чего обо мне благополучно забывают, навсегда сбросив с парохода современности... Якушеву я больше не нужен, Леди Ди тоже. Неделя — и я опять прозябаю в забвении, вернувшись на исходные позиции, с которых с такими усилиями вырвался! Большая Сплетня корчится в агонии, вызванной приступом информационного голода, а я донашиваю свой бешено дорогой костюм и ищу новую работу, потому что на этой мне ничего не светит...