Чтение онлайн

— Хорошо же Ромшину! — простонала Губасова. — Нашел себе невесту — красивая, умная, богатенькая! Теперь ему и делать ничего не надо... Можно даже на работе не появляться!

— Ну и ты себе найди! — хмыкнул Терехин. — Красивого, умного, богатенького старичка!

Губасова обиделась.

— Мне, между прочим, всего тридцать шесть! — возмутилась она. — И старички мне не по возрасту! Я еще могу себе найти молодого и симпатичного... Миллионера!

— Знаешь, — съехидничал Терехин, — в твоей весовой категории молодых и симпатичных не бывает! Потому что, как правило, все молодые и симпатичные весят меньше метрической тонны.

Губасова обиженно надулась, алея свежевыкрашенными губами.

— Нет, один такой мне известен! — ввязалась я в разговор. — Это отец Якушевой!

Губасова победно посмотрела на Терехина.

— Вот! — фыркнула она. — Понял? Так-то!

А когда мужчины, посмеиваясь, отправились на перекур, навалилась грудью на стол, что должно было означать высшую степень интимности.

— Лид, а Лид, — простонала Люся. — Скажи по секрету... Как он в постели, наш Игорек? Наверное, о-го-го?

— И-го-го! — глупо хихикнули разведенки.

Я сделала попытку покраснеть, впрочем неудачную.

— Ну-у-у... — растерянно выдавила из себя.

— Ведь все знают, что между вами было... А я никому... Поделись, как он, а? — умоляла Тамара. — А иначе что она так на него запала, эта Леди Ди? У нее, наверное, таких, как он, по сто штук в каждом кармане...

Буду упорствовать в молчании — вспомнят про ревность брошенной женщины. Оставалось собственным топливом поддержать костер разгоравшейся сплетни...

— О-о-о! — Я восторженно закатила глаза.

Разведенки переглянулись. На их лицах было написано: мы так и думали!

— Так я и знала! — простонала Люся, затаив дыхание. — Вот бы попробовать!

— Хоть разок! — поддержали разведенки.

Я хохотала про себя, сохраняя совершенно серьезный вид.

Большая Сплетня питалась всем подряд — и откровенно несъедобным мусором, и отборными плодами тропических садов. Она была прожорлива и всеядна, как доисторический динозавр; с жадностью оголодалого зверя она поглощала свою ежедневную порцию немыслимых домыслов. Съев ее, она требовала еще и еще, она питалась мифами, явной ложью, порнографией и подлостью. Оставалось только пропихивать в ее бездонную пасть лакомые куски, вовремя отдергивая руку, чтобы она ненароком не сожрала меня самое.

Я гордилась творением рук своих — и я его стыдилась. Я отщипывала от себя куски, пытаясь насытить алчное чудовище. Я была как мать, собственным телом питающая ненасытное дитя.

Тогда как больше всего на свете мне хотелось его задушить!

— Ну да, да, — кисло произнес Витек. — Ну видел я этого Фукиса... Заявился однажды — такой рыжий, надменный... А потом исчез, наобещав с три короба.

— А кто опубликовал в «Коммерсанте» ту самую статью? — спросила я, наивно хлопая глазами. Хотя собственными ушами слышала, как секретарша Чигасова по телефону договаривалась с журналистом о встрече.

Витек зашнуровывал коньки — мне-таки удалось затащить его на каток.

— Не знаю, — раздраженно проговорил он, склонившись, отчего его лицо опасно побагровело. — И вообще глупость какую-то написали! В последнее время кто-то активно скупает на бирже наши акции. Узнавали через депозитарий: бумаги купили безвестные фирмы, зарегистрированные в офшоре. Чувствуется рука Фукиса: понял, что захват дешевле прямых инвестиций, и решил набить мошну...

Мы сделали круг по хрупкому, сочащемуся светом льду, и только после этого я с притворным вздохом произнесла:

— Дана страшно огорчилась, узнав о статье...

— Вот как? — встревожился Витек.

— Да... Обними меня за талию, — попросила я, — хочу, чтобы мы были как фигуристы на Олимпийских играх.

Скрепя сердце он согнул руку таким широким крючком, в котором поместились бы три талии, подобные моей, при том что в излишней худобе, знаете ли, меня трудно обвинить.

— Акции поднялись, на рынке ажиотаж... Сомневается: то ли отказаться от своих планов, то ли продолжать...

— Как это отказаться? — возмутился Витек, подозрительно быстро отпуская мою талию на свободу. — Ведь Ромшин обещал мне...

Он запнулся. Я вздохнула — громко и выразительно.

— Придешь ко мне домой в субботу? — пропела с нарочитой нежностью в голосе. — Между прочим, я прекрасно готовлю. Испеку клюквенный пирог, он всегда нравился Игорю...

— Ну... — замялся Галактионов.

Он опасно заколебался. Как бы еще не согласился с моим предложением! А то придется врать и выкручиваться...

— А мою бабушку мы запрем в соседней комнате, и она ничего не услышит, — пообещала я с восторженной улыбкой. — Впрочем, она все равно не встает: ходит под себя и громко матерится. Но это нам не помешает, правда?

Витек онемел, но, быстро справившись с замешательством, радостно вспомнил:

— В субботу не смогу, извини.

— Почему? — громко расстроилась я.

— Ужинаю с одним корреспондентом. Пора, наконец, растолковать ему правду об америкашке. Так что причина уважительная, сама понимаешь.

— А как же пирог с клюквой? — скуксилась я.

— Никак не могу! — с явным облегчением проговорил Витек. — Ты ведь понимаешь, как это для нас важно?

— Понимаю, — пробормотала огорченно. Очень огорченно! — Может, тогда через неделю?

— Ага, — согласился Витек. — Через неделю.

Но в голосе его не было надежды — ни одной капли, ни доли грана! Он был чрезвычайно рад улизнуть от клюквенного пирога и матерящейся бабушки.

Конечно, противно изображать из себя влюбленную дурочку, но как иначе я заставила бы его встретиться с корреспондентом? Как бы смогла протолкнуть в печать нужную мне информацию?

Через пару дней в «Экономическом вестнике», настольном издании бизнесменов всех мастей, от мелкого до самого крупного олигархического калибра, появилась рубрика «Наши аферисты» с подзаголовком «Будьте осторожны!». Там рассказывалось о бывшем советском эмигранте Семене Александровиче Фукисе, сделавшем карьеру в США.

Как явствовало из статьи, Сема Фукис эмигрировал из Союза в 1977 году и за двадцать лет в Штатах прошел путь от простого бензозаправщика до президента нефтяной компании.

Однако простой парень с окраинной бензозаправки в Чикаго не сразу стал видным специалистом по нефтегазовому производству. Стремительному карьерному взлету предшествовали годы прозябания... Однажды руководство американской нефтяной компании, которой принадлежала та самая заправочная станция, где трудился Сема Фукис, обнаружило, что точка, всегда приносившая неплохой доход, внезапно перестала быть прибыльной. Прошерстив отчетность и изумившись скачкообразному графику продаж, директор лишь недоуменно почесал затылок, не в состоянии объяснить, чем вызван такой зубчато-переменный спрос на топливо. Станция находилась в густозаселенном районе, проблем со сбытом, казалось бы, не должно быть. И тут такое...