Чтение онлайн

Он убрал руку. Посмотрел на свои пальцы с ледяной усмешкой и крепко сжал кулак.

Я хотела закричать. Позвать Норберта. Позвать на помощь.

Но не успела. Звук оборвался на полувыдохе.

Его ладонь зажала мне губы. Не больно. Твёрдо. Как делают с ребёнком, который вот-вот скажет лишнее.

Он толкнул меня — мягко, почти бережно — и моя спина коснулась двери. Холод дерева пронзил меня сквозь платье. А спереди — его тело. Жаркое. Напряжённое. Пахнущее дымом, ветром, сталью и травами.

— Дорогая моя, — прошептал он, и его губы почти коснулись моего уха. — Давай подумаем вместе. Я сумею провести любого, кто не знает генерала так… близко, как ты.

Его бедро прижалось к моему. И в этом жесте переплетались и желание, и угроза. Мое тело отозвалось. Жар внизу живота вспыхнул ярче, а я всеми силами попыталась это скрыть. Разве что дыхание сбилось. И щеки, предательские щеки немного покраснели. Я чувствовала, что краснею, но радовалась, что их прячет его рука.

— Ты в этом уже убедилась.

Он замолчал. Дал словам осесть. Дал мне почувствовать тяжесть его тела, тепло его дыхания, запах моих духов на его коже.

— А если ты будешь бегать и кричать: «Это не мой муж!» — закончишь дни в обители для душевнобольных. Хотя нет.

Его пальцы скользнули по моей щеке — почти нежно.

— Я тебя туда не отдам. Это было бы слишком… бесчеловечно… А вот отдельные покои с решетками на окнах и массивной дверью подойдут. Или скромная тайная комната, где благодаря магии никто не услышит твой крик.

Я смотрела на него. В его глазах не было безумия. Был расчёт. Холодный, точный, как у шахматиста, который уже просчитал десять ходов вперёд.

— Опыт бессердечно подсказывает, — даже усмешка его была чужой, дерзкой, — что даже если ты будешь сидеть молча, даже если будешь кричать и биться в дверь или даже вести себя как обычно, ты все равно сойдешь за сумасшедшую. Если это правильно обставить… Поверь мне, я это смогу сделать. А доктор Гревилл подтвердит, что женушка генерала слегка поехала чердаком на радостях встречи. Ты уже сама дала ему почву для размышления…

Он был прав.

Чертовски, гнусно, гадко прав.

Я вспомнила леди Морвоуз — ту, что смеялась надо мной на балах. Приятная дама. Наследница внушительного состояния, которая вышла замуж по любви. Поэтому она и отличалась от тех желчных, нервных и коварных женщин, чью судьбу определил расчет родителей.

Мы не были подругами. Но я часто искала ее глазами на балах и ужинах и радовалась, когда видела ее среди приглашенных.

Её увезли в закрытую лечебницу после того, как она увидела, что её любимый муж тайно, мягко говоря, целовал служанку. Никто не поверил её крикам. Все кивали с сочувствием: «Бедняжка. Нервы не выдержали».

— Так что от тебя зависит, что мы будем делать дальше… — чужое дыхание коснулось моих губ.

Не поцелуй. Предложение. Или угроза. Я не могла различить — и это пугало больше всего.

— У тебя есть выбор. — Его пальцы легли на мою шею — там, где еще пульсировали синяки от удушения.

Но сейчас прикосновение было мягким. Почти ласковым.

— Или ты играешь роль любящей супруги. Так, чтобы я поверил.

Он выделил это слово «поверил». И в нем прозвучало не требование. Вызов.

— Или… скромная обитель для душевнобольных. Или мы выходим отсюда как счастливая пара, помирившаяся после увещеваний доктора. Или ты продолжаешь играть в правдоискательницу.

Его взгляд впился в мой. Не отпускал. Не моргал. Я видела в его зрачках отражение себя — маленькая, испуганная, с растрёпанными волосами. Но ещё я видела кое-что другое: искру. Ту самую, что загорелась, когда его губы коснулись моей шеи. И он тоже это видел. Знал. Использовал.

— Что выбираешь?

Я понимала: выбора нет. В этом доме хозяин — генерал. Моё слово против его слова — пыль на ветру.

Но внутри шевельнулось нечто новое. Решительность.

— Моргни разок, — прошептал он, и в его голосе прозвучала усталость. Не театральная. Настоящая. Будто он не хотел этого разговора больше, чем я. — Буду считать это «да» счастливому браку.

Я закрыла глаза. Моргнула. Медленно. Выразительно. Так, чтобы даже слепой понял: я сдаюсь. Но не полностью. Не навсегда. Только на сегодня. Только чтобы выжить. Только чтобы узнать правду и спасти моего мужа.

— Вот умница, — выдохнул он, отнимая руку от моих губ. — Вот молодец!

Он потрепал меня по щеке, словно я — ребенок.

— Приятно иметь дело с умным человеком, — сглотнул он.

— Кто ты? — прошептала я, глядя, как меняется его взгляд. — Где мой Альсар?

— Я не обязан тебе отчитываться.

На губах — тень улыбки. Не злой. Горькой.

— Ты… ты убил его, — в ужасе прошептала я, чувствуя, как кулаки сами сжимаются.

Несколько секунд он смотрел на меня так, словно решая. Сказать мне правду или нет. А может, он просто давал возможность подготовиться к страшной правде, от которой сердце начинало рваться от боли уже заранее.

— Не совсем. Твой генерал жив. Он всё видит.

Он наклонился ближе. Его губы снова почти коснулись моего уха. Горячий ветерок его дыхания прошипел до мурашек.

— Я его полностью контролирую. И да, я бы на твоем месте так сильно не переживал за него. Хочешь, открою секрет? Ему было совершенно плевать, когда я тебя душил. Знай это. И живи с этим.

— Ты лжешь, — сглотнула я, едва ли не взрываясь от негодования. — Ты просто лжешь. Чтобы сделать мне больнее. Я его знаю. Он никогда не станет смотреть спокойно на то, как меня убивают!

Значит, мой муж жив. Его сознание живо. Что ж… Это меня немного успокоило. И дало подсказку.

Да, мне хотелось уйти, сбежать, спрятаться, развестись. Я чувствовала угрозу, опасность в каждом его жесте, в каждом движении. Но слова доктора: «Ему сейчас как никогда нужны вы!» — заставили меня сглотнуть и передумать. Кто поможет Альсару, если не я?

Он снова коснулся двери, и магия втянулась в его пальцы.

— Дрянной у вас чай, — послышался фыркающий голос. — Такое чувство, словно пьешь сено, ошпаренное кипятком…