Чтение онлайн

Что касается советских вооруженных сил, то любопытным фактом является еще и то, что в мирное время Красная Армия была вообще крохотной: 500–600 тысяч человек. Сталин вкладывал почти все средства в военную промышленность, а численность армии держал ниже однопроцентного рубежа, чтобы не обременять экономику, чтобы не тормозить ее рост.

А потом Красная Армия начала расти. Ее численность составляла: 1923 год — 550 000, 1927 год — 586 000, 1933 год — 885 000, 1937 год — 1 100 000, 1938 год — 1 513 400. К началу 1939 года численность Красной Армии составляла один процент от численности населения. Это был Рубикон. Сталин его переступил: на 19 августа 1939 года численность Красной Армии достигла двух миллионов. На этом Сталин не остановился. Наоборот, 19 августа 1939 года он отдает тайный приказ о формировании десятков новых стрелковых дивизий и сотен артиллерийских полков. Процесс мобилизации маскировался. Скорость мобилизации нарастала. 1 января 1941 года численность Красной Армии составляла 4 207 000 человек. В феврале скорость развертывания была увеличена.

21 июня 1941 года численность Красной Армии — 5 500 000 человек. Это только Красная Армия, помимо нее существовали войска НКВД: охранные, конвойные, пограничные, оперативные. В составе НКВД были диверсионные части и целые соединения, НКВД имел свой собственный флот и авиацию. А теперь несколько слов о положении в те годы немецкого военного потенциала. В мае 1941 года Советский Нарком черной металлургии И.Ф. Тевосян посетил германские, танковые заводы и ему было показано все. А он, грубо говоря, плевался, узнав, что у Германии нет танков с противоснарядным бронированием и что костяк немецкой танковой армии составляют легкие танки Pz.II, Pz.III, а также средние Pz.IV, и те и другие значительно уступают по всем тактико-техническим характеристикам, советским моделям. Тевосян поражен тем, что у немцев нет танков с дизельными двигателями (все немецкие танки были на бензиновом движке), нет танков с широкими гусеницами, нет танков с мощными пушками; Тевосян этому отказывался верить.

Для изучения и покупки германской авиационной техники Сталин отправлял в многократные длительные командировки своих лучших летчиков-испытателей и авиаконструкторов, включая своего референта по вопросам авиации А.С. Яковлева. Вот что рассказывает сам Яковлев: «Признаться, меня тоже смущала откровенность при показе секретнейшей области вооружения». «Сталина, как и прежде, очень интересовал вопрос, не обманывают ли нас немцы, продавая авиационную технику. Я доложил, что теперь, в результате этой третьей поездки, создалось уже твердое убеждение в том (хотя это и не укладывается в сознании), что немцы показали истинный уровень своей авиационной техники». И тут же реакция Сталина: «Организуйте изучение нашими людьми немецких самолетов. Сравните их с новыми нашими. Научитесь их бить».

Тем самым, совершенно очевидным является тот факт, что Германия слишком долго верила СССР. Что касается подписания пакта «о ненападении», то сам Никита Хрущев свидетельствует о том, что Сталин после подписания пакта радостно кричал, что обманул Гитлера. Пакт был ловушкой. Имея Сталина у себя в тылу, Вермахт воевал против Франции и Британии, бросив против них все танки, всю боевую авиацию, лучших генералов и подавляющую часть артиллерии. Летом 1940 года на восточных границах Германии оставались всего 10 дивизий, без единого танка и без авиационного прикрытия. Это был смертельный риск. Удар по СССР только чудом мог бы спасти Германию. У Сталина не просто было больше танков, пушек и самолетов, больше солдат и офицеров, Сталин уже перевел свою промышленность на режим военного времени и мог производить вооружение в любых потребных количествах. Но завершить тайную мобилизацию Сталин не успел, германский Вермахт нанес превентивный удар в момент, когда Красная Армия и весь Советский Союз находились в самой неудобной для отражения нападения ситуации — сами готовили нападение».

Всё это вместе взятое не оставляет никакого места для мифа о «великой отечественной» войне и показывает, что речь может идти лишь о противоборстве тираническому большевистскому коммунистическому режиму обрекшему подчиненные ему народы на невиданные страдания.

Почему же все это стало возможным? Ответ на этот вопрос сложен и прост одновременно. Сама сущность коммунистической идеологии требует отдельной оценки и переосмысления. Как уже было отмечено выше, коммунистическая идея основывается на тотальном материализме, насилии и терроре. Выступая против материализма, мы выступаем против системы псевдоценностей, представляющей человека с позиции коммунизма и капитализма, в виде потребительского биоробота, безликой рабочей силы, ничтожного винтика в огромном бесчеловечном механизме. Сам по себе коммунизм является разновидностью устоявшегося, догматического учения, якобы полностью отвергающего либерально-капиталистическую систему ценностей. Доказуемость, логичность и четкость формулировок, изложенных в коммунистических теориях, а также марксистская критика капиталистической системы не будут нами оспариваться. Критическому анализу подлежит сама основа, краеугольный камень коммунистической идеологии. Именно фундамент учения Маркса, изначально основанный на ошибке, напоминает математику, которая настаивала бы на том, что два плюс два равняется пяти!

Ядро материалистической идеологии Карла Маркса заключено в формулировке: «бытие определяет сознание». Это означает, что человек развивается телесно и духовно исключительно настолько, насколько это позволяют его жизненные условия и материальные возможности. Все иное: религия, воспитание, нация, наследственность, раса и т. д. — это искусственные «надстройки», иллюзии навязанные пролетариату только для того, чтобы отвлечь его внимание от своих классовых интересов.

Сущность вышеуказанного марксистского суждения говорит о полном отрицании и непонимании природы человека. Отрицание человеческого естества объясняется еврейским происхождением самого Карла Маркса (настоящее имя Мордехай Леви), т. к. уже изначально, ядро его учения несет в себе будущую бесчеловечность, всеобщую уравниловку, обезличивание индивидуума, народа, расы, а также становление власти, поддерживающей свое право на существование при помощи террора и насилия. Фактически, только еврейская сущность и характерный ей способ мышления (в данном случае Карл Маркс) поставила искусственную теорию выше всякой человеческой природы и самого человеческого естества, ведь еврейская ментальность рассматривает человека подобно химическому элементу, участвующему в процессе общественных превращений.

Сама по себе еврейская сущность отрицает любые гой-ские (нееврейские) системы мировоззрений, а также связанные с ними идеалистические ценности.

Абсолютной противоположностью коммунистической идеологии выступает национал-социализм, противопоставляющий духу тотального материализма триумф человеческой воли, празднующей победу человеческого духа над материей.

Мы однозначно утверждаем: «сознание определяет бытие»! В рамках своего генетического устройства, волевой человек может стать таким, каким он хочет быть.

В то время как коммунизм надеется достичь всеобщего благоденствия, социализируя средства производства, национал-социализм стремится социализировать самого человека, одновременно завоевывая дух, интерес и фантазию общественных масс: идеалистическое начало побеждает материализм!

Вторая основа коммунистической идеологии звучит:

«Человеческая история — это история классовой борьбы». В соответствии с этой теорией существуют два противоборствующих класса: капиталисты (владеющие средствами производства и эксплуатирующие рабочих) и пролетарии (люди, не имеющие ничего, кроме своей рабочей силы, вынужденные продавать свой труд, чтобы выжить). Неизбежное развитие капитализма приводит к тому, что в руках небольшой клики капиталистов постепенно концентрируются почти весь капитал, в то время как средний класс в результате экономических противоречий и кризисов постепенно сползает до уровня пролетариата, который в свою очередь становится сильнее и многочисленней. Эксплуатация и притеснения, затрагивающие всех и каждого, порождают классовое сознание («бытие определяет сознание»), в конце концов, существующую Систему опрокидывает рабочий класс, становясь во главе колонны, шагающей по пути в коммунистическое общество.

Именно такое развитие событий изначально представлял себе Карл Маркс.

Конечно же, коммунистическая теория не совсем заблуждается, когда говорит о классовой борьбе, эксплуатации трудящихся, неизбежных кризисах капитализма, однако, игнорирование жизненных и природных реалий, примитивный догматизм и зацикливание на утверждении: «пролетариат должен бороться против капиталистов» превращают коммунизм в хаотическую и искусственную догму. Социальная действительность является абсолютно иной, нежели ее представляют себе коммунисты. Как же выглядит эта действительность? В условиях капиталистической системы (т. е. при демократии) народ расколот и раздроблен на многочисленные инициативные группы, партии, слои, классы, профсоюзы. В условиях общественного раскола существует только одно правило: «каждый должен бороться против каждого», то есть уже изначально не существует и не может существовать такого собирательного понятия: «единый пролетариат», представляющий общие классовые интересы. На самом деле:

Предприниматель с надменным взглядом взирает на рабочего, интеллигенция (работники умственного труда, составляющие костяк среднего класса) характеризуются презрительным отношением к работникам села, государственные служащие вообще считают, что все остальные граждане существуют только для того, чтобы доставлять им (представителям государственной власти) одни лишь проблемы, отмахиваясь от назойливых посетителей бессмысленными отписками, одновременно расставляя повсюду бюрократические барьеры. И плевать они хотели на Конституцию, ведь самое главное, императивное руководство — это должностная инструкция или личное указание от начальства. С этим столкнулся почти каждый из нас. И везде, где просматривается эта картина можно с уверенностью сказать, что такое общество, раскроенное на отдельные единичные или классовые интересы не способно претворить в жизнь коммунистический миф о «едином, сплоченном пролетариате», стоящем в авангарде классовой борьбы.

В роли самолично признанной главы народного пролетариата выступает коммунистическая партия, состоящая из бездумных, ослепленных фанатизмом партийных функционеров, людей способных разрешать проблемные задачи путем беспрецедентного террора и насилия. Именно в этих формах и заключается смысл пресловутой фразы о «диктатуре пролетариата».

Является необходимым еще раз напомнить позицию национал-социализма, социализирующего самого человека, а не средства производства. Представители народного сообщества должны быть уверены в том, что существуют факторы, призванные объединить народный организм и эти объединяющие факторы должны быть сильнее, нежели те, которые его разъединяют и дробят. Одним из таких объединяющих факторов выступает: стремление к социальной справедливости, испытывая это стремление, народ научится ощущать и чувствовать себя единым сообществом, единым организмом. Достижение и гарантия социальной справедливости — одна из важнейших задач, поставленных перед национал-социализмом. Только тогда, когда государство будет одинаково уважать и ценить всех представителей Народного сообщества может идти речь о социальной справедливости, в условиях которой, каждый индивидуум посредством своего трудового участия и на своем рабочем месте демонстрирует достойные и продуктивные результаты своего труда. Необходимо отметить, что чем выше достижения и продуктивность труда, тем соответственно выше уровень социальных поощрений и оплаты такой работы. Это очень важный и принципиальный момент помогающий избежать всеобщей «уравниловки», а также откровенно тупого примитивизма, заложенного в коммунистических лозунгах типа: «от каждого по возможности, каждому по потребности». Ведь возможности у всех людей разные, а потребности приблизительно одинаковые. Таким образом, в коммунистической системе люди работают с разным результатом (соответственно возможностям), но получают при этом одинаковое вознаграждение (соответственно потребностям). Это и называется коммунистической уравниловкой. В противовес этому национал-социализм провозглашает: каждому по труду, каждому достойное (соответственно результатам труда) вознаграждение.