Чтение онлайн

— Не начинай, — она закрыла глаза, тяжело выдохнула. — Я не хочу жить, как моя мать. Вечно считать каждую копейку, выбирать между новой обувью и коммуналкой. Я хочу стабильность. Понимаешь?

Я смотрел на неё и пытался понять, когда она успела стать такой взрослой. Такой чужой.

Когда её мечты перестали быть про нас, а стали про «потенциал».

— А я, значит, нестабильность?

Она посмотрела на меня — впервые прямо в глаза.

И этот взгляд я потом вспоминал сотни раз.

Не злой, не холодный — просто усталый.

— Ты — непредсказуемость, Макс. Ты живёшь сердцем. А я… я устала.

Она встала. Я не успел даже подняться — только схватил её за руку.

— Не делай этого.

— Прости.

Она выдернула ладонь — и ушла.

Без крика, без драмы. Просто ушла, как будто вычеркнула страницу.

А я сидел, пока не стемнело, и впервые понял, что слова могут бить больнее, чем кулаки.

Потом было всё, как в плохом фильме.

Работа — любая, лишь бы не думать.

Планы — холодные, расчётливые.

Я поднялся, да.

Стал тем самым мужчиной «с потенциалом», о котором она мечтала.

Вот только вместе с успехом исчезло всё остальное.

Теперь люди называют меня «жёстким», «сдержанным», «эффективным».

Никто не называет — живым.

Иногда, поздно вечером, я думаю: может, она и правда была права.

Из меня и вышел «продавец».

Только теперь я продаю не вещи — время, людей, себя.

И когда я увидел её снова, спустя годы, в мужском туалете ресторана… всё внутри дрогнуло.

Утро началось безупречно.

Кофе — крепкий, отчёты на месте, сотрудники заняты делом. Всё шло по плану.

Я люблю, когда всё по плану. В этом — безопасность. В порядке нет боли, нет памяти.

Пока я не вошёл в отдел маркетинга.

Она стояла у стола Игоря.

Смеялась.

Не громко — тихо, с тем самым живым звуком, который невозможно подделать.

Прядь каштановых волос упала на щёку, и она, не замечая, откинула её за ухо.

На запястье — тонкий браслет, незнакомый. Губы блестят, глаза тёплые, чуть прищуренные от улыбки.

Игорь что-то ей говорил, наклонившись ближе, слишком близко.

Я замер.

Шесть лет.

Шесть лет я не видел её вот такой — живой, без защиты, без горечи.

Не женщину, которая ушла, а ту, которую любил.

Ту, из-за которой я перестал верить, что чувства — не слабость.

И это длилось всего несколько секунд, но внутри будто кто-то выдернул предохранитель.

Память вспыхнула: запах её шампуня, кожа под пальцами, то, как она смеялась, запрокинув голову.

Всё это — в один момент, в одном кадре.

И Игорь рядом.

— Доброе утро, — произнёс я ровно.

Секунда — и улыбка исчезла.

Она выпрямилась, повернулась ко мне, глаза чуть расширились.

Вот он, этот миг — когда человек надевает маску.

Теперь передо мной не Алина, а «Ковалева». Подчинённая. Спокойная, профессиональная.

— Доброе утро, — сказала она. Голос ровный, но я заметил, как дрогнули пальцы.

— Как адаптация?

— Отлично. Игорь помогает разобраться с проектами.

— Рад слышать.

И добавил, чуть тише, но достаточно, чтобы слышали оба:

— Игорь, ты ведь сообщил своей подчинённой, что у нас в компании строгий запрет на любые отношения внутри коллектива?

Он замер.

— Еще нет — ответил, будто проглотил гвоздь.

— В веди в курс дела всего, пожалуйста. Не хочу потом слышать, «Я этого не знала».

Развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Почти.

В отражении стеклянной стены она всё ещё стояла — неподвижная, с тем же выражением лица, будто не знала, злиться или смеяться.

В кабинете я закрыл дверь, сжал ладони.

Сколько лет прошло, а стоит ей просто улыбнуться — и я снова не хозяин себе.

В дверь постучали, молча открыл ее и прошел к своему столу, сел.

— Ну зачем же так пугать новичков? — зашла Ольга, громко как всегда цокая своими шпильками. — У девушки первый рабочий день, можно было быть и по мягче.

— Ты чего пришла так рано?

Она закатила глаза и уселась на край моего стола. А верь прекрасно знает что я этого терпеть не могу. Значит что то начнет просить.

— Я по делу...

— Вижу, давай в темпе.

— Не будь таким букой Максимус. Это перед коллегами ты можешь быть таким... строгим. — она театрально понизила голос. — Но я то знаю что ты умеешь улыбаться.

Я выдохнул и откинулся в кресле. Боже, просто говори, что ты хочешь, и уходи. Пожалуйста.

— Оль, у меня много работы.

— Ты не забыл, что я тут тоже работаю…

— Оль.

— Ладно, ладно. В общем, мне нужны деньги, — наконец сказала она и поджала губы.

Ольга — красивая женщина. И, как говорят, женщина как вино: с годами становится только ценнее. Её красота не кричащая, но цепляющая — в плавном изгибе бровей, в лукавом прищуре карих глаз, в той особой манере чуть склонять голову, когда она что-то обдумывает. Даже сейчас, в деловом костюме и с собранными в строгий хвост волосами, она умудряется выглядеть не сухо-официально, а по-домашнему уютно — будто зашла не требовать денег, а пригласить на чашку чая.