Бывшие. Ты мой папа?
Шрифт:
От всех переживаний и духоты у меня начинает болеть голова. Я предупреждаю Свету, что ухожу, и вызываю такси. По пути пытаюсь дозвониться Савве, но он не берет трубку. Я отправляю мужу сообщение, но оно так и остается висеть непрочитанным.
Выхожу на улицу вдохнуть свежего морозного воздуха, а там Ян что-то сосредоточенно печатает в телефоне. Стоит в одной рубашке, не обращая внимания на холод.
Хочу развернуться и вернуться внутрь, но Наумов вскидывает голову и ловит меня в капкан, не оставляя путей отступления. Пульс учащается, и снова паника душит. Что ж, постараюсь как-нибудь пережить…Приложение извещает, что такси будет через четыре минуты.
Мне нужно выстоят четыре минуты наедине с прошлым.
– Выступила блестяще, - роняет равнодушно, больше из вежливости.
– Я впечатлен.
– Настолько, что встал на середине и ушел?
– Следила за мной? – криво усмехается.
Насмешливо вскидываю брови.
– Ты сидел в первых рядах. Сложно было не заметить.
– Извини. Не люблю заставлять жену нервничать.
Его слова срывают швы с незаживающей одиннадцать лет раны, и от боли жгучие слезы выступают на глазах.
Две минуты.
Молчим какое-то время, жадно блуждая по лицам друг друга. Воздух вокруг нас сгущается и начинает потрескивать. Напряжение закручивается в спираль.
– Счастлива замужем? – неожиданно выплевывает со злостью. Опускает взгляд и обжигает безымянный палец правой руки. – Он лучше меня?
Ни минуты не задумываясь, выпаливаю с самой счастливой улыбкой, на какую способна:
– Да. А ты?
Ян морщится и его глаза вспыхивают яростью. Он задумчиво вертит на кольцо на безымянном пальце.
– Да, - улыбается, но как-то грустно. – Определенно, да. Как там Савва?
Вздрагиваю при упоминании имени мужа. И снова внутри скребется дурное предчувствие.
– Всё хорошо. Привет передавать?
– Обойдется.
Одна минута.
Я всё же решаюсь задать вопрос, что вспыхивал во мне этим вечером каждый раз, когда цеплялась взглядом за бывшего:
– Ты надолго в Россию или по делам?
– Насовсем.
Сердце пропускает удар. Содрогаюсь то ли от пронизывающего ветра, то ли от перспективы сталкиваться с Наумовым в этом тесном городе.
И от того, что он может узнать о сыне…
Наконец такси останавливается возле нас.
– Извини. Мне пора. Меня дома ждут, - имею в виду Леона, и сердце щемит снова.
Что бы ты сказал, если бы узнал, что твоему сыну уже одиннадцать лет?..
Торопливо сажусь в такси, машина отъезжает, и только тогда я позволяю себе расслабиться и немного выдохнуть. Выглядываю в окно и замечаю, как Ян, спрятав ладони в карманы брюк, провожает меня глубоко задумчивым взглядом.
Глава 5
Нина
От мыслей и воспоминаний, что раздирают сознание всю дорогу, начинает ломить виски. Я молюсь, чтобы эта поездка поскорее закончилась, и я успела доехать до того, как меня начнет выворачивать от боли. Когда водитель останавливается возле ворот, я торопливо с ним расплачиваюсь и вываливаюсь на улицу, с жадностью вдыхая свежий воздух.
Мне удается немного притупить головную боль, и я вхожу в дом. Но едва переступаю порог, мигрень накатывает с новой силой: по всему дому разносится аромат тещеной печенки.
Я готова завыть. Этот ужасный вечер когда-нибудь закончится?!
Свекровь «постаралась». Она знает, как я ненавижу печень во всех ее проявлениях, но при каждом удобном случае готовит, потому что это блюдо обожает Савва.
Стараясь глубоко не дышать, сбрасываю туфли, вешаю пальто в шкаф и прохожу в гостиную, где тихо фоном работает телевизор, а свекровь что-то просматривает в телефоне.
– Добрый вечер, Василиса Евгеньевна, - устало роняю. Свекровь отрывается от телефона и глядит поверх очков.
– Привет, Нин. Как все прошло?
– Нормально, - выдыхаю. – Устала очень.
– Что там иностранцы? – подается вперед. Глаза загораются азартом жажды денег и славы. – Ты смогла их заинтересовать?
Студию дизайна, в которой мы работаем вместе с мужем, основал ещё его отец. Но он рано умер от инфаркта, и его детище перешло к Василисе Евгеньевне. Она руководила ею очень много лет, прежде чем уйти на пенсию и передать дела Савве. Но, тем не менее, продолжает держать руку на пульсе и горячо интересоваться делами студии. Иногда дает советы, а иногда лезет под руку.
Вот как сейчас.
– Не знаю, я уехала раньше, чем все закончилось. Все вопросы они будут решать через мою помощницу. Ну, или через Савву.
Если найдут его.
К слову, свекровь как будто и не удивлена, что я приехала одна, без мужа….
– В смысле, уехала раньше?! – возмущенно проговаривает мама Саввы, поднимаясь на ноги. Ее глаза полыхают от злости, а щеки покрываются румянцем. – Ты с ума сошла, Нинель?!
– Не кричите, пожалуйста, Василиса Евгеньевна, - хватаюсь за виски и растираю их по часовой стрелке кончиками пальцев. – У меня заболела голова, я уехала домой. Я же выступила, предварительно пообщалась со всеми потенциальными клиентами, Света раздала буклетики. Я сделала от себя все возможное. Почему я не могу поехать домой отдыхать? В конце концов, я три недели готовилась к этой выставке! Спала урывками по четыре – пять часов! Могу я хотя бы один вечер лечь сегодня, а не завтра, и провести время с сыном?!
Василиса Евгеньевна на мою тираду обиженно поджимает губы. Что-то бубнит себе под нос и торжественно несет себя на выход. Обиделась. Да и плевать. Мне интересно, почему она эти вопросы сыночку своему не задает?! Почему только я должна тащить их студию, в которой всего лишь главный дизайнер?!
– Кстати, где Леон? У себя?
– У себя. Уроки делает.
У меня внутри все полыхает, как будто в бочку с керосином зажженную спичку бросили.
– Я же просила помочь! У него трудности с русским, нужна поддержка, и объяснить пройденную тему ещё раз!
– А ну-ка не истери, Нинель! – цедит свекровь и вскидывает подбородок. – Если ты будешь трястись над ребёнком, как Кащей над златом, то он вырастет хлюпиком. Пора уже приучать к самостоятельности, в конце-то концов!
Я стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть, чтобы она свой совет себе посоветовала. Всё же у меня есть к ней некое уважение. Но, когда дело доходит до студии, она теряет границы. И почему-то всегда лучше знает, как мне воспитывать моего ребёнка.
– До свидания! – устало роняю, поворачиваясь к ней спиной. – Спасибо, что посидели с Леоном.