Бывшие. Ты мой папа?
Шрифт:
Превозмогая начинающуюся мигрень, взбегаю по лестнице и стучусь в дверь к сыну. Приоткрываю ее как раз в тот момент, когда он с психом швыряет учебник от себя.
– Тихо, тихо, - подбегаю и обнимаю сына за плечи. – Что случилось?
– Я не понимаю этот морфологический разбор! – рычит, насупившись. – Не хочу делать русский! Там ещё так много переписывать!
– Спокойно, сынок. Давай, ты передохни, а я схожу переоденусь, выпью чаю и помогу тебе. Договорились?
Леон неуверенно кивает и я, оставив поцелуй на его макушке, иду к себе. Проверяю мобильный. Ни одного пропущенного или сообщения от мужа.
Что вообще происходит?!
Вместе со мной Леон управляется с домашним заданием по русскому за полчаса. Довольный захлопывает тетрадь и учебник и разворачивается ко мне.
– Мама, а почему папа нервный в последнее время? – внезапно огорошивает меня вопросом.
Я настолько сбита с толку, что сразу и не могу собраться с мыслями и подобрать ответ. Взять хотя бы то, что я подобного за ним не замечала…
– Ну, сейчас же осень, сам понимаешь…, - лепечу какой-то бред. – Все хотят до Нового года успеть если не с ремонтом, то хотя бы с дизайн-проектом. Самое непростое время в году.
Боже, что я несу?! У нас круглый год такая запара. Недаром «Волошин дизайн» считается лучшей компанией в регионе в своей сфере.
Но такой ответ нашего сына, похоже, не совсем устраивает.
– Мам, а ты помнишь говорила, что всегда нужно быть честным? – Леон скрещивает руки на груди и чуть сощуривается. Куда он клонит, черт возьми?!
– Помню.
– А ты ответишь мне честно на один вопрос?
Господи, как же он сейчас мне Яна напоминает! Одиннадцать лет назад он смотрел на меня точно также, задав этот вопрос!
– Конечно, сынок. Я никогда тебе не врала, - слабо улыбаюсь, закрывая воспоминания о Наумове на замок.
– Папа тебе что, изменяет?
Глава 6
Нина
Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. На меня как ушат ледяной воды вылили. Я даже мигрень задвигаю на второй план.
Замираю памятником и во все глаза, не моргая, уставляюсь на сына. Он молча, пытаясь скрыть волнение и переживания на этот счет, ждет ответа.
Откуда Леон в таком возрасте вообще слова-то такие знает?!
– Что ты…, - свой шок и растерянность маскирую за кашлем, - сказал, сынок?
– Я говорю: у папы что, есть другая тетя? – бубнит Леон, сверля меня требовательно исподлобья.
Что я должна сказать ребёнку, если и сама не знаю ответа на этот вопрос?! Да и вообще, обсуждать подобную грязную тему с десятилетним сыном - это просто за гранью моего понимания!
– Сынок, а почему ты так решил? – осторожно интересуюсь. Сердце бьется о ребра в страхе за психику ребёнка. Страшно представить, если Леон стал свидетелем этой мерзкой сцены….
– Потому что папа два дня назад опоздал на мой матч по футболу, - видно, что сын расстроен и обижен до глубины души, даже слезы выступают на глазах. Он героически старается держаться и не подать виду. Мой храбрый мальчик. – И он пришел с какой-то женщиной.
Ощущение, как будто меня в бездну столкнули. Я лечу вниз и вот-вот разобьюсь о землю…
– Может…Это была его помощница? Ты же знаешь, мы часто ездим на объекты не одни. И берем наших помощников, чтобы они помогли быстро сделать замеры, записи и пожелания клиентов.…
– Не знаю, - Леон отворачивается в сторону. – Но они все время болтали и смеялись. Папа даже не видел, как я гол забил. И они не досидели до конца. Взялись за ручки и весело пошли на выход. Я отвлекся и пропустил мяч…
Обнимаю сына крепко со спины двумя руками. Целую в макушку, умирая внутри от боли и едва контролируемой злости на мужа. Ну, я ему устрою, пусть только вернется!
– Мам, вы теперь с папой…разведетесь? – Леон всё же срывается и шмыгает носом. – Я не хочу, чтобы вы ругались…Не хочу жить без папы…
Я буквально чувствую, как детское сердечко разрывается от боли и переживаний. Господи, что ему только пришлось пережить за эти два дня?! И ведь терпел, молчал, держал в себе всю эту информацию, обдумывал будущее…
– Не забивай свою голову взрослыми проблемами. Мы с папой во всем обязательно разберемся. Уже поздно, давай ложись спать. Завтра в школу.
– Можно только я теплого молока с печеньками выпью? Как в детстве?
– А ты уже большой? – мягко улыбаюсь, утягивая сына за собой на кухню.
– Конечно! Я - твой защитник! Ты же сама это всегда говоришь!
На кухне мы с сыном перекусываем, и я стараюсь отвлечь его от тяжелых мыслей пустой болтовней.
Когда Леон засыпает, я возвращаюсь на кухню, убираюсь и выпиваю наконец таблетку от мигрени. Наливаю себе бокал игристого и сажусь в кресло, наблюдая за лесом за панорамным окном.
Головная боль возвращается с новой силой, глаза слипаются, и я почти отключаюсь, но не даю себе возможности уснуть. Я не смогу ждать до утра и спать в одной постели с мужчиной, который, возможно, мне изменяет! И, самое страшное, это видел наш сын!
Савва возвращается далеко за полночь. Злой, все такой же потрепанный и бледный, с сероватым цветом лица. Мажет равнодушным взглядом и…ни сказав ни слова, выказывая абсолютное неуважение ко мне, идет на кухню.
Глава 7
Нина
С открытым ртом, как мешком по голове пришибленная, наблюдаю, как муж шарит по кухонным шкафам.
– Черт, да где она?! – бубнит, взбешенно хлопая очередной дверцей.
Но потом замирает, прикрывает глаза и начинает часто дышать. Вцепляется в край столешницы до побелевших костяшек. Медленно выдыхает, хватает чистый стакан и залпом выпивает воду. Потом ещё один.
Что. Вообще. Происходит?!
Медленно вхожу на кухню, опираюсь бедром об кухонный остров и наблюдаю, как Савва достает из шкафа ящик с медикаментами и начинает в нем судорожно рыться.
– Не хочешь мне ничего сказать? – моим тоном можно металл резать.
– Например, где ты был?
Вот только Савва не торопится меня почтить своим вниманием. Выдавливает на ладонь из какого-то блистера три таблетки, забрасывает в рот и запивает водой.
– Нина, давай сегодня без мозгоклюйства, а? Я отравился чертовыми мидиями и устрицами на фуршете! Мне и так хреново!