Чтение онлайн

Иветте не стоило перемещаться в Университет. Вершиной глупости было идти туда, где рискуешь напороться на десяток — десятки! — Приближённых, и зови на помощь, сколько угодно — ни до кого не докричишься; вот только…

Как будто бы десятки Приближённых не разгуливали по острову всё проклятое время. Как будто бы кто-то сможет помочь, даже если докричаться удастся. Как будто бы кто-либо, хоть кто-нибудь, был в безопасности — в собственном доме.

…арка — килевидная, пепельная, с россыпью чёрных точек; обвивают опоры угольные змеи, затемняют пяты мелкие «агаты», и выступают из клиньев четыре вороньих крыла и шесть острых молний , и выписано — «пятьдесят два» …

Чему быть, того не миновать.

Балкон на пятьдесят втором ярусе в целом ничем не отличался от многих других: широкий, длинный, просторный и светлый, с изящными ажурными перилами под серебро… Балкон как балкон — любила его Иветта просто за то, что находился он высоко: звёзды казались ближе и встретить здесь другого студента или магистра можно было разве что раз в год.

Сердце Каденвера вторило самому Каденверу: Университет был огромен — настолько, что даже в самые шумные часы оставался на три четверти пустым. И пятьдесят второй ярус был отнюдь не последним, но именно он был для Иветты границей между небом, к тебе тянущимся и небом, тебя давящим.

И думать на ней — разделяющей, разрезающей, рассекающей — тянуло либо о будущем, которого не увидишь, либо о прошлом, которое не вернётся никогда.

(Дважды учили Создатели своих детей своему языку.

В первый раз они его подарили: открыв глаза в самом центре Материка, — в Кратере Пробуждения, в своей глубокой, обширной и мягкой колыбели — люди уже знали, что под их «пальцами» хрустят «песчинки», освещает «мир» яркая и греющая «Соланна», а над головами синеет вышитое «облаками» «небо»; и были эти слова — едиными для всех.

Как были едиными для всех и заветы Создателей, хоть они и разделили людей на восемь групп и развели по разным, непреодолимо удалённым друг от друга частям Материка. Едиными и очень простыми: не поднимай руку на братьев и сестёр своих; не отнимай у них то, что они считают «своим»; если можешь, накорми голодного, выручи страждущего, обучи несведущего — просто живи и помогай жить другим.

Создатели показали людям, как возделывать и засеивать землю, выделывать и сшивать ткани, охотиться и ловить рыбу, строить дома, рыть колодцы, ставить паруса и ориентироваться по звёздам. Рассказали, что живыми также являются животные и растения, вещества состоят из мельчайших частиц под названием «молекулы»; а Анкала — это шар, который существует в черноте «космоса» и вращается вокруг Соланны и своей собственной оси. Преподнесли и объяснили буквы, цифры, классификации и метрическую систему — всё, что было необходимо для усвоения и упорядочивания знаний об окружающей реальности.

И лишь спустя шесть столетий после Пробуждения Создатели открыли людям, что те тоже способны — на чудеса. Что в каждом дремлет сила, которая может ощутимо украсить и упростить жизнь.

Не из злобы или высокомерия так долго молчали они, а потому что упрощение чего-либо невозможно без понимания; и нет проку ни в созидании, ни в изменении, ни в разрушении, если не стоит за ними осознание себя частью мира.

Спустя восемь столетий после Пробуждения Создатели открыли первые порталы. И люди увидели и услышали свою неизмеримую, поразительную, восхитительную различность: за восемь столетий каждая из восьми изолированных групп изменила язык под свои условия, обстоятельства и предпочтения; и встретившиеся жители разных частей Материка с любопытством и радостью смотрели друг на друга — но не могли друг друга понять.

И тогда Создатели начали учить людей своему языку во второй раз — именно учить: медленно и последовательно, с помощью проговоренных вслух слов, а не прямого воздействия на разум.

Сегодня на — конечно, изменившемся и урезанном — языке Создателей говорят Университеты. Владеют им все, кто не желает быть ограниченным пределами своей страны; все, кто стремится к познанию и хочет заглянуть за расстояние вытянутой руки.

То есть подавляющее большинство живущих в мире людей.).

Говорят, время Создателей было временем процветания Анкалы. А потом они ушли, и открылись Разрывы, и…

— О! Живая сущность в живописной ночи! Признаться, не ожидал кого-либо здесь встретить — приятный сюрприз, очень приятный! Что привело вас сюда, юная эри, в столь поздний час? Вдохновение ищете али ответы? Если второе, то в небо вы вглядываетесь зря — там их нет. А если первое, то, конечно, дорогой вы идёте благой и правильной.

Иветта резко развернулась и наткнулась взглядом на Приближённого.

На… очень странного Приближённого.

Он, для разнообразия не особо высокий, стоял расслаблено и вальяжно, опираясь на дверной косяк вытянутой и поднятой рукой; надеты на нём были штаны, обтягивающие бёдра и расширяющиеся от коленей к стопам (серые, конечно же, серые, с иссиня-графитовой вышивкой по бокам) и рубашка с глубоким вырезом, которая казалась бы простой, если бы не вычурные пуговицы и, опять же, боковые концы: длинные, асимметричные, свисающие слева до середины бедра, а справа — до колена.

Глаза его, добродушно прищуренные, были тёмно-карими; седые волосы — длиной примерно до подбородка — торчали в разные стороны (их словно причесать либо забыли, либо не посчитали нужным), а из правого уха до середины шеи свисала «серебряная» серьга — причудливое переплетение трёх плавных, волнистых, сужающихся к низу линий.

В целом он, если честно, походил на театрального актёра, который в Университет перенёсся прямо с репетиции. Хотя нет, скорее не прямо, а поучаствовав по пути в какой-нибудь весёлой творческой попойке.

Возможно, ещё и приложившись к каредскому кальяну.

А ещё этот Сценический Приближённый вообще-то ждал ответа.

— Я… Я просто… — растерянно, суетливо и сбивчиво начала Иветта и запнулась.

Вот что, что она могла сказать? Она ведь и впрямь «просто» и тоже, на самом-то деле, не ожидала здесь кого-либо встретить.

Университет никогда не бывал полностью закрыт: учащиеся и преподающие имели право зайти в него, когда пожелает сердце (а не связанные с ним просто не прошли бы через окружающие каждый портал защитные стены) — Иветта не была обязана оправдываться или объясняться, не ожидала, что придётся…

— Просто решили подышать свежим воздухом на высоте птичьего полёта? Одобряю! К тому же ночь-то какая — и вправду ведь живописнейшая ночь, ну как не полюбоваться!

Да ночь вообще-то была… самой обычной. Прохладной, безветренной, тихой и тёмной — банальной осенней, и дивиться в ней было нечему.

— Так что вы ищете в небесах, эри?..

Он вопросительно двинул свободной рукой на уровне бёдер, — далеко от позиции жестикуляции — и Иветта, спохватившись, представилась:

— Герарди. Иветта Герарди.