Чтение онлайн

– В окно ты можешь смотреть и дома, – так же резко ответила Таня и отвернулась.

С минуту Даша удивленно разглядывала ее, а потом холодно бросила, снова подняв глаза на окно:

– А что, Таня, ты так хорошо разбираешься, о чем тут сейчас речь идет? Это интересно?

– По крайней мере, я знаю, какой сейчас предмет, – процедила та сквозь зубы, по-прежнему не поворачиваясь, – А ты куда так вырядилась? Словно не в школу пришла, а… Проблем хочешь нажить?

Даша снова опустила глаза на Таню и догадалась, почему подруга сердится, отчего самодовольная улыбка приподняла уголки ее губ. Она завидует! Даша сейчас выглядит куда более привлекательно, чем Таня – усталая, с синяками под глазами, одетая в простую одежду, не выделяющаяся сейчас ничем, кроме яркого цвета волос, и это раздражает ее горделивую подругу. К тому же, у Даши теперь все прекрасно – так прекрасно, как Тане и Лене и не снилось. Правда, они пока об этом не знают, но скоро узнают, непременно.

Урок закончился, и, кинув тетрадь в небольшую черную сумку, Даша встала с места.

– Пока, девочки, – сказала она самодовольно, – Мне нужно бежать.

– Ты куда это собралась, а? – властно спросила Таня, с вызовом уставившись Даше в глаза.

Даша выдержала этот взгляд, загадочно улыбаясь:

– Дела, дела… По всякому бывает. До скорого, мои хорошие. Увидимся!

– Пока-пока, – беззаботно бросила Лена, собирая вещи в сумку.

Таня не ответила, и, весело улыбнувшись, Даша изящно выскользнула из класса, не заметив на себе взгляда Андрея, и направилась к выходу, стуча каблучками. Но шла она не очень быстро, чтобы подруги успели увидеть, куда она направилась.

Так и получилось – девушки вышли на школьное крыльцо в тот момент, когда Даша целовала ожидавшего ее на улице взрослого симпатичного мужчину, который одной рукой держал солидный букет цветов, а другой обвивал совсем молоденькую по сравнению с ним девушку за талию.

– Так-так, – медленно произнесла Таня, – Птичка взмахнула крылышками и подумала, что уже научилась летать.

Оторвавшись от девушки, мужчина открыл перед ней дверцу ярко-красной двухместной иномарки, и они уехали.

– Ты так прекрасно выглядишь, моя юная красавица, что у меня просто нет слов.

Аркадий не сводил с Даши внимательного взгляда, отчего она немного смущалась и от волнения пила большими глотками шампанское из бокала, пытаясь унять свою дрожь.

Они сидели в небольшом ресторанчике, где все было Даше вновь, все казалось удивительным и необыкновенно будоражащим, располагавшим к интимному общению. Она никогда раньше не была в подобных местах, и все внутри нее дрожало и переворачивалось от восторга.

«Я сижу в настоящем ресторане со взрослым обаятельным мужчиной! Ужас, вот бы Таня и Лена увидели! Он поит меня шампанским, дарит цветы и возит на красивом автомобиле! Он ценит меня. Не доказывает ли все это, что я уже действительно взрослая? И то, что вполне способна иметь настоящие отношения с потрясающим человеком, который будет меня любить, а не то, что говорили Таня и Лена? Хотя неудивительно, что они так сказали, им и не светит такое, куда им до меня.

«Перестань же дрожать! Дура!»

Мысли беспокойно роились в Дашиной голове, подогреваемые шампанским, подстегиваемые стуком ее собственного сердца.

Собравшись с духом, она сделала свой голос спокойным и сладким, как делала уже много раз ранее.

– О, благодарю, мой дорогой, но боюсь, что я не куплюсь на такую грубую лесть.

– Лесть? – он приподнял брови, – Дарья, милая, мне кажется, ты обо мне плохо думаешь.

– Что ты! Просто, наверное, весьма странно смотрится, что такой солидный мужчина ухаживает за такой маленькой девочкой.

– Ты удивительно прекрасная маленькая девочка, – слегка нагнувшись, он приблизил свое лицо к ее, отчего щеки ее порозовели, – Как дела в школе у моей маленькой девочки?

Даша открыла рот, собираясь ответить, но резко ощутила его руку на своем теле и выдохнула другое:

– Аркаша! Что ты делаешь? Здесь много людей. Плохой мальчик.

– Тогда поедем ко мне, где никого нет, – выдохнул он ей уже в ухо, обжигая своим дыханием, как тогда, в клубе, отчего кожа девушки покрылась мурашками, и что-то внутри сладко заныло, – Немедленно.

– Будет исполнено, – игриво сказала она, стараясь скрыть волнение, – А шампанское?

– Брось, я тебе еще куплю.

«Я счастлива», – в голове Даши кружилось, то ли от шампанского, то ли от радостного возбуждения; руку ей сжимала надежная рука мужчины, выводившего ее из зала, – «Я счастлива.»

Яркие лучи позднего осеннего солнца били в окно. Слегка щурившись, Даша, в одной длинной майке, с растрепанными волосами и босая, стояла на кухне перед плитой, тупо перебирая чужие кастрюли.

«Наверное, когда существуют нормальные отношения, женщина по утрам готовит мужчине завтрак? Интересно, а как это делается?»

Даша совсем не привыкла к домашней работе, как, собственно, вообще не привыкла бывать дома, и сейчас не знала, что делать. Она еще раз в замешательстве оглядела кастрюли и сковородки, когда ей на помощь явился Аркадий.

– Не мучайся, любовь моя, – заявил он, появившись неожиданно и обняв ее за плечи со стороны спины, – Я все сделаю.

Даша не стала спорить, порадовавшись про себя, что все обошлось.

– Доброе утро, – повернувшись, она поцеловала его, и он выпустил ее из своих объятий, а она налила чай, чтобы хоть как-то продемонстрировать женскую инициативу, и уселась за стол, с восхищением и некоторой растерянностью наблюдая, как Аркадий ловко орудует кухонными принадлежностями, готовя завтрак.

Опустив голову, Даша отпила из чашки. Она давно заметила – если смущаешься, можно попить чего-нибудь или закурить – сразу станет лучше.

Даша закурила.

Взгляд ее упал на фартук, висевший на стенке на крючке.

– Аркаша? Я думала, ты живешь один.

Оторвавшись от плиты, он оглянулся на девушку и проследил за ее взглядом:

– Это мамин, – он снова отвернулся, и на лице его заиграла странная улыбка, которая не понравилась Даше, – Она иногда приходит ко мне. И готовит мне завтрак.

– Завтрак? – что-то в выражении его лица было неприятно девушке, но она не могла понять, что; слова застряли у нее в горле, и она поколебалась, – Аркадий, почему ты так улыбаешься?

Голос его стал необычно певучим. А глаза чуть сузились в иронии: