Чтение онлайн

– Как о чем? – Даша остановилась и метнула незримую молнию в сторону подруги, – Все о том же.

– А, об этом… – Таня не отрывалась от зеркала, – Как его…

– О Максиме.

– Ну да, – рыжая девушка, которая на сей раз была причесана и одета в чистое, внимательно осмотрела свои глаза в зеркале и принялась красить их дальше, – Да ладно тебе, Даша. Хватит, пора уже успокоиться.

– Как! Таня, он унизил меня!

– Опять ты со своими унижениями. Деточка, ты еще не привыкла? Здесь нет ничего такого. Это просто твоя работа, вот и все.

– Да как ты не понимаешь, Таня? – Даша перешла на крик, – Он ведь мне понравился! А он оскорбил меня!

Таня наконец повернулась к взволнованной девушке, голос ее стал раздраженным:

– Чем? – это скорее был больше усталый упрек, чем вопрос.

– Он назвал меня проституткой!

– А это не так? – несколько мгновений посверлив Дашу взглядом, Таня повернулась обратно и продолжила свое занятие.

– Дашка, ты просто не можешь смириться, – голос ее стал уже спокойнее, она закончила свою работу, внимательно рассмотрела свои ресницы, осталась довольна и, порывшись в валявшейся рядом косметичке, извлекла яркую помаду и принялась красить губы, – А зря. Пора уже взрослеть.

Даша вздохнула и уперлась кистью руки в бедро:

– Таня, ты не понимаешь. Он мне понравился.

Та не удостоила ее своим взглядом. Таня красила губы:

– Ну и напрасно. Тебе пора уже понимать, что западать на клиентов бесполезно.

Даша поморщилась:

– Как ужасно звучит!

– Без разницы.

– Ладно. Почему? Мы ведь постоянно с кем-нибудь знакомимся. Должен же наконец-то найтись нормальный человек?

Таня снова повернулась, но Даше был неприятен ее взгляд – она смотрела на нее, как на бестолкового ребенка.

– И ты считаешь, что хоть один будет к тебе по-человечески относиться после того, как тебя снимет? Девочка, твоя работа не располагает к уважительному отношению.

Даша еще раз глубоко вздохнула:

– Ладно. Пойду домой.

– То есть как? – Таня повысила голос, – Ты хочешь сказать, что не пойдешь сегодня?

– Нет, – голос девушки был усталым, – Я пойду завтра в школу.

Подруга уставилась на нее, не мигая:

– Что, больная? – сказала она с вызовом, – Это еще зачем?

– Таня, я уже давным-давно там не появлялась. Это к добру не приведет.

– Не понимаю я тебя, Даша.

– Не сомневаюсь, – огрызнулась та, – Скажи Лене, чтобы вечером зашла ко мне. У нее мои тетрадки.

– Ты думаешь, она помнит, какие? – Таня ехидно прищурилась.

– Просто скажи, и все! – хлопая за собой дверями, Даша вышла из квартиры.

– Вот, держи, – Лена небрежно бросила сверток на стул в прихожей.

– Хорошо, – рассеянно кинув взгляд на тетради, Даша уставилась в пол.

– Пошли?

– Нет, – Даша твердо посмотрела подруге в глаза, но на нее это не произвело никакого впечатления – Лена была, как всегда, раскована и насмешлива.

– Я завтра в школу иду, – помолчав, добавила Даша, – Я решила.

– Правда? – Лена улыбнулась, – Это еще почему?

– Потому. Я вообще не помню, когда была там в последний раз. Надо сходить.

– Благородно, – Лена усмехнулась, – Да ладно, пойдем. Я не на ночь тебя зову – так, прогуляемся.

Даша смерила ее недоверчивым взглядом:

– Правда?

– Конечно, – Лена прислонилась головой к дверному косяку, вся поза ее, в которой она стояла, была развязна, небрежна – в этом был весь ее образ, – Что я тебя, заставлять, что ли, буду? Не хочешь так не хочешь. Пошли, часик прошвырнемся просто. По пиву и домой.

– Ладно, – Даша подобрала тетради и направилась в комнату.

– Жди, – бросила она через плечо.

Шаркая подошвами тапок при каждом коротком шаге и хрипло покашливая, в коридоре появилась старая бабушка, и Даша замерла на пороге своей комнаты.

– Кто пришел? Леночка? Здравствуй, Леночка, – широко заулыбалась она.

– Здравствуйте, – посмотрев на нее пустыми холодными глазами, Лена улыбнулась так фальшиво, что Даше стало стыдно за нее, но бабушка ничего не заметила.

– Леночка, – восторженно заговорила она, – Хорошая девочка. Даша, мне так нравится Леночка! Что ты держишь ее на пороге. Может, она хочет чаю?

– Нет, благодарю, – все так же изображая расположенность, Лена неискренне улыбалась, но хуже всего было то, что эта манера поведения уже давно вошла в привычку и стала машинальной.

Даше было противно, но виду она не подала. Чтобы скрыть свое презрение к происходящему, она быстро зашла в комнату, наспех переоделась и вышла обратно.

– У тебя короткая юбка, – заметила бабушка, – Нельзя ходить в такой короткой юбке. У Леночки тоже, правда, юбка короткая, но все-таки подлинней…

– Все нормально, бабушка, – мрачно ответила Даша.

Лена насмешливо подняла одну бровь и окинула слащавым взглядом сначала бабушку, потом Дашу.

– Леночка! Объясни, пожалуйста, Даше, что нельзя ходить в такой короткой юбке. И загуливаться допоздна, а она – представляешь – ночами гуляет. Не стоит, девочки… Молодость…

Лена выразительно кивнула, манерно поведя плечом.

– Даша, ну куда ты так разоделась? Ты же с подружкой идешь гулять. Можно подумать, хочешь собрать вокруг себя кучу мальчиков. С мальчиком хочешь познакомиться, Даша?

– С мальчиком, бабушка, с мальчиком, – вздохнув, Даша, чуть пихнув Лену, вышла за дверь.

– До свидания, – вежливо улыбнувшись, произнесла Лена и, изящно развернувшись, догнала Дашу, которая уже прошла небольшой коридорчик и оказалась на лестничной клетке.

– Как очаровательно, – насмешливо сказала Лена, не переставая улыбаться, когда они уже оказались на улице.

Даша на ходу мрачно подкурила сигарету:

– Прекрати. Прямо стыдно, позор один. Таньке не говори.

– Да ладно. Тебе надо научиться проще относиться к своей работе.

– Работе? – вспылила собеседница, – И ты туда же? Какой работе? Не называй это так, мне противно.

– А что это, по-твоему? – Лена все еще улыбалась. Она глядела вперед, развязно вышагивая по асфальту привычными наигранными движениями.

Даша не ответила. Она задумчиво курила, глядя себе под ноги.

– Дашка, ты слишком чувствительная. Не надо принимать все так близко к сердцу.

– Лена, меня постоянно унижают. Ты понимаешь – унижают!

– Ты сама себя унижаешь, – спокойно ответила подруга.

– Я? – Даша удивленно подняла на нее глаза, – Чем? Наоборот – я все время защищаюсь!

– Этим и унижаешь, – так же ровно ответила та, – Вот я. Разве меня кто-нибудь унизит? Нет. А знаешь почему? Потому что плевать я на них на всех хотела. Нельзя оскорбить человека, если он не оскорбляется. Чтобы обидеть, нужно задеть, а как меня обидишь, если меня ничего не задевает?

– голос Лены был серьезный, она больше не улыбалась, – Меня забавляет это все, я сижу и смотрю, как на цирк – значит, я неуязвима. А когда обижаешься… Наоборот, и подразнить хочется. И посмеяться. Значит, ты поражена. И в цирке твой обидчик, а не ты сама. Достоинство не в умении огрызнуться – а в равнодушии. Понимаешь меня? – Лена наконец повернулась к Даше.

Та неуверенно кивнула. Она думала.

– А уважать? Разве тебе не хочется, чтобы тебя уважали?

– Кто? – Лена усмехнулась, – Все эти хамы? Какая мне разница? Главное, я уважаю себя, а их – нет, никого. Я в цирке. И билет мне достался не платно, а наоборот. И это еще забавнее.

Лена снова отвернулась, но Даша продолжала неуверенно на нее смотреть.

– А я? Меня ты уважаешь?

– Ты задаешь лишние вопросы, – не думая, спокойно ответила та.

– А Таня? – помолчав, спросила Даша, сама толком не понимая, о чем спрашивает.

– Что Таня? Таня молодец, такое уж мое мнение. Держится хорошо. Но в друзья ее все-таки не запишешь.

Даша не рискнула спрашивать, что Лена думает на этот счет относительно нее.

Они дошли до ларька, купили пиво и пошли дальше по дворовой асфальтированной дороге.

Лена умелым движением открыла бутылку:

– Так ты точно сегодня не пойдешь?

– Нет. Я спать. Завтра в школу.

– Ну ладно, – голос Лены был равнодушным, – Как знаешь. Без тебя обойдемся.

Даше стало неприятно от того, что Лена так просто может без всех обойтись, и она решила переменить тему.

– А как же Олег? – Даша перебирала пальцами бутылку, так и не открыв ее.

– Какой Олег? А, этот. А что с ним?

– Ну, он же, вроде, тебе замуж предлагал?

– Ну предлагал. И что?

– А что не согласилась?

Голос Лены снова стал насмешливым:

– В четырнадцать лет?

Даша слегка замялась:

– Нет, потом. А пока просто – с ним быть.

Лена усмехнулась и отпила из бутылки, по-прежнему не глядя на Дашу:

– А зачем?

Даша была в некотором замешательстве.

– Как? А тебе разве не хочется… отношений?

– Зачем они мне? Проще надо быть, Даша, проще. Я пока погуляю. Когда захочу, тогда и заведу отношения.

– А Олег? Он будет ждать?

– Почему Олег? Таких Олегов миллион.

Даша не нашла, что ответить.

Лена весело посмотрела на нее:

– Дашка, надо веселиться! Я молода и свободна! Мне весело! Все это-удовольствие. Расслабься! Посмотри на меня – мне хорошо!

Даше действительно всегда хотелось, чтобы ей было хорошо, как Лене.

– Лен, пойдем на скамейку. Посидим. Устала я.

– Устала? – Лена засмеялась, – Ну пойдем, пойдем. Устала она. Кому потом ночью спать, а кому и на работу!

В школьном классе все было как и в любом другом – обычно, ничего особенного. Множество детсковатых лиц – одни усердные, сосредоточенные, другие ленивые, сонные, третьи веселые, озорные, другие же безразличные.

Взгляд молодой учительницы остановился на темноволосой девушке, раскрашенной и разодетой так, как будто она собиралась на дискотеку, а не на школьные занятия. Она сидела боком, свободно привалившись к стене, положив ногу на ногу, отчего задралась короткая юбка. Лицо ее было каменно. Серые глаза, которые были едва видны от обилия косметики, не выражали ничего.

Взглянув в классный журнал, где напротив фамилии этой девочки были обозначены одни буквы «н» – отсутствие, она снова посмотрела на нее и решила не трогать. Лучше попозже.

Даша сидела, развалившись развязно, равнодушно – как учила Лена, и разглядывала окружающих ее людей. Она сидела на предпоследней парте, и рядом с ней место пустовало, не было никого.

«Все такие веселые, беззаботные», – думала Даша, – «Все такие… дети. И им так хорошо, у них нет проблем. А я явно здесь выделяюсь, мне тут не место.»

Девушка сидела и не могла понять, что она чувствует – то ли презирает их всех, ставя ниже себя, то ли завидует, желая быть такой, как они – веселой и беззаботной. Она понимала, что выглядит здесь изгоем, напоминая, наверно, волчонка. Никто не садился с ней рядом и не подходил поболтать – она была никому не нужна, и ей был никто не нужен. Даша общалась только с Таней и Леной, но сегодня их не было в школе.

Хочет она быть такой, как они, или не хочет?

Серые глаза подернулись дымкой, девушка задумчиво оглядывала окружающие ее лица – по очереди, от нечего делать. В конце концов взгляд ее остановился и замер на одном человеке. Высокий парень, худоватый, чуть сутулый, сидел в ряду напротив на третьей парте – ровно посередине, склонив темноволосую голову над тетрадкой.

Даша улыбнулась Андрею, хотя лица его ей почти не было видно. Но улыбка эта была настоящая, не автоматическая и не наигранная. Он давно нравился ей, и в эти редкие минуты, когда они виделись, Даша теряла всю свою артистичность, она робела и не знала, как себя вести. Вот и сейчас, глядя на него, сердце ее билось часто-часто.

На мгновение она перевела взгляд на девушку, которая сидела с Андреем за одной партой. Света была никакая, совсем обычная, и, по мнению Даши, ни в какое сравнение с ней не шла, но она почувствовала укол ревности. Угрюмо поглядев на Свету, она снова перевела взгляд на Андрея, и на душе опять потеплело, отчего она снова расплылась в улыбке. Почувствовав взгляд, Андрей обернулся, нашел взглядом ее и улыбнулся тоже, отчего Даше стало совсем хорошо. Некоторое время они смотрели друг на друга, а потом он отвернулся обратно, не переставая улыбаться. Улыбка его была какая-то нежная, и по телу Даши разлилось блаженство, где-то внутри что-то задрожало и закололо, но это было приятно, и глаза Даши перестали быть бесстрастными – теперь это были глаза юной девушки, влюбленной и счастливой из-за этой влюбленности.

В такие минуты она не была обольстительной Дарьей, шикарной, вызывающей соблазнительницей, которая так притягивала мужчин – она была просто Дашкой, обыкновенной четырнадцатилетней девчонкой с симпатичным личиком, которой так хочется понравиться мальчику, так хочется первой юной любви. И в глубине души что-то подсказывало ей, что так и должно быть.

После урока Даша собиралась медленно – слишком блаженно было на душе, слишком хорошо, несмотря на то, что Андрей уже вышел из класса – впрочем, подарив ей на прощание улыбку.

Торопиться никуда не хотелось. Сейчас Даша действительно чувствовала себя милой девочкой, школьницей, у которой на душе легко и беззаботно.

– Даша?

Девушка подняла глаза на подошедшую, и взгляд ее стал угрюмым. Это была Света, та самая невзрачная Света, и Даша снова ощутила ревность, но вместе с тем удивление – обычно никто не решался подходить к ней. Она с вызовом посмотрела в тусклые глаза непонятного цвета, больше всего напоминающие, вероятно, карие, которыми обладала собеседница: