Чтение онлайн

Маргарита носит ребенка. Не его ребенка!

Эта мысль не давала Никите покоя, день за днем она неотступно вертелась в его голове.

Скоро, скоро родится ребенок. Скоро, скоро окончательно рухнет его, Никитин, мир, обвалившись с последними угасающими надеждами.

Беременность Маргарита переносила тяжело. К тому же, она была нездорова, а потому все больше времени проводила лежа в постели. Плохо чувствовала она себя даже в сам Новый Год. Они все-таки не поехали к Глаше, и Никита отмечал праздник у них.

Радости новый год не прогнозировал. Девушке становилось все хуже и хуже.

Появление ребенка ожидали в начале весны.

Но и первое весеннее солнце не принесло добра. Маргарита не пережила родов, и в этот день, второго марта, когда она умерла, мир для Никиты застыл, он просто перестал двигаться и дышать и стал напоминать размытую картину, по которой двигалось только одно яркое живое пятнышко – Наташа.

Как Никита пережил похороны, он не помнил. Он хорошо помнил только то, что было потом – как они сидели на кухне квартиры, где еще совсем недавно жила Маргарита – живая и красивая – с Димой и Наташей.

Никита сидел, держа на руках дремавшую Наташку, баюкал ее, крепко прижимая ее к себе – своего ребенка, своего птенца, единственного родного и горячо любимого человечка.

Дима сидел, облокотившись руками на стол, обхватив руками голову.

– Никит, слышишь? Ты, знаешь что? – перебирайся к нам.

Никита поднял на Диму непонимающий взгляд:

– Я, к вам? Это как? Я и так у вас.

Дима внимательно смотрел ему в глаза:

– Нет, насовсем.

– Насовсем?

– Ну да. А что такого? Маргариту мы потеряли. Это наша общая потеря. Нам в жизни больше нечего делить. Так к чему дальше ссориться? Лучше пережить горе вместе. Не так одиноко. И Наташке ты нужен.

Дима горько усмехнулся:

– Может, даже поладим. Что скажешь?

Никита глядел ошарашенно:

– Поладим! Дима, я… я переберусь к вам. Прямо сегодня. Пойду схожу за вещами, – Никита поставил Наташку на пол, – Будешь ждать?

Девочка кивнула, глядя на него снизу вверх заплаканными глазками.

– Я быстро, – Никита встал и подошел к дверям кухни. На пороге обернулся, – Дима! Спасибо.

– Да ладно, чего там, – Дима по-прежнему сидел, устало облокотившись на руку, – Мы ведь все-таки семья. Давай скорей, и осторожнее там, ночь почти.

– Ладно.

Никита снова подошел к Диме и задумчиво протянул ему свою ладонь. Молодые люди пожали руки и посмотрели друг другу в глаза.

– Я скоро.

– Может, завтра вещи принесешь? К чему сейчас, на ночь глядя? Хочешь, оставайся ночевать, а завтра все перенесешь.

– Да нет. Не хочу затягивать. Я скоро. Уложи пока Наташку.

Никита бросил взгляд на девочку:

– Ложись спать. Приду, расскажу сказку.

Накинув куртку, Никита быстро вышел на улицу и пошагал по знакомой аллее к ненавистному дому, где он все время был один, но сегодня, он знал – в последний раз.

На улице было уже совсем темно, и людей почти не осталось. Горели фонари.

«Маргарита, Маргарита», – мысли тихо роились в голове и измученного парня, – «И почему все так вышло? И почему для того, чтобы обрести семью, чтобы достичь обыкновенного человеческого счастья, чтобы познать радость отцовства и чтобы понять, что человек тебе не враг, а друг, нужно заплатить за это такую дорогую цену? Для чего нужна была твоя смерть? И почему так получается, что если бы этого не произошло, то примирение бы никогда не наступило? Все так глупо, все очень глупо вышло, Маргарита! Но – я клянусь тебе – я буду оберегать всю жизнь Димку и Наташку. И никогда не забуду тебя. Я всю жизнь буду любить тебя, тебя и твою семью, ставшую моей. Ты веришь мне? Ты простила меня, Маргарита?»

Никита спешил домой. Он шел один по ночной улице, горечь потери жгла ему грудь, но при этом на душе его было спокойно. Он знал: Маргарита верит ему. Маргарита простила.

Когда машина остановилась, из под колес вылетели брызги, которые тут же рассыпались в придорожных лужах, в которых местами отражались редкие окна домов – единственные источники света, оставшиеся еще на ночной улице. У автобусной остановки фонаря не было, так что было совсем темно, и даже остановившаяся машина – черная, с тонированными окнами, сливалась с чернотой ночи, и за несколько метров казалась уже не более чем очередным темным силуэтом. Фары ее потухли, когда она подъехала, затем мигнули и стали ждать.

Со скамейки остановки, мимо которой давно уже перестали ходить автобусы, поднялся один силуэт – девичий, оставив за собой еще два. Девушка медленно, слегка шатаясь, но тем не менее грациозно подошла к автомобилю и слегка склонилась к опустившемуся стеклу окна. Переговорив о чем-то с водителем вполголоса, она оглянулась на своих спутниц, кивнула им и уселась на заднее сидение, куда ей уже распахнули дверь. Оставшиеся девушки последовали за ней.

Два молодых человека не совсем русской национальности на вид лет двадцати восьми оглянулись на заднее сидение, чтобы осмотреть усевшихся в ряд новых знакомых. В салоне автомобиля было довольно светло – достаточно, чтобы разглядеть лица друг друга. Девушки были одеты одинаково легко, все были в коротких юбках, несмотря на уже холодную осеннюю погоду, но лица их были абсолютно разными. У первой из них – той, что подходила к машине, были яркие рыжие волосы чуть ниже плеч, лицо ее было бледным, довольно худым, накрашенные глаза и губы сильно выделялись на фоне этой бледности. Черты лица ее были плавными, и она могла бы считаться даже красивой, если бы не была так ярко накрашена и не имела бы столь обильно выщипанных бровей.

Взгляд ее светлых глаз был тверд, он сквозил силой и высокомерной уверенностью. На вид она была постарше своих подруг, но при более пристальном рассмотрении становилось понятно, что на самом деле девушка еще школьница, если, конечно, она ходит в школу.

Второй девушке было на вид лет четырнадцать. Она была чуть полновата, волосы ее были коротко острижены – под мальчика, и окрашены очень неумело. Это была типичная малолетняя крашеная блондинка, с темными глазами, густо подведенными черным карандашом, которые смотрели вызывающе, чуть насмешливо. Третья же девушка, обладательница пышных и блестящих волос насыщенного черного цвета, остриженных по плечи, не считая недлинной челки, выглядела просто как накрашенный ребенок. Лицо ее было обычно, но глаза были красивы – ярко-серого цвета, которые не выражали ничего.

– Ну что, поедем? – улыбнулся парень, находившийся на пассажирском сидении. Он был худой и неприятный, тяжелые глаза его светились жадностью.

Рыжая девушка слегка склонила голову и надменно приподняла ниточки бровей, крашеная блондинка фальшиво улыбнулась, лицо же темненькой оставалось безразличным.

– Познакомимся позже, – коротко бросил водитель, владелец не менее отталкивающей наружности, чем его приятель, пренебрежительно улыбнулся и тронулся с места.

Утро разбудило темноволосую девушку, заглянув в наполовину зашторенное окно серым рассветом. Она потянулась, прищурившись, затем повернула голову, направив взгляд на человека, лежащего рядом, и на чуть детсковатом лице ее тут же отразилась маска отвращения. Не сводя с него глаз, она встала с кровати и принялась наспех одеваться.

Молодой человек – тот, что был соседом водителя машины, открыл глаза и слащаво улыбнулся.

– Ну что, проснулась, девочка? – сказал он с легким акцентом, и глаза его хищно заблестели.

Девочка посмотрела на него исподлобья и тут же одним рывком натянула кофту, что выглядело весьма неуклюже.

– Куда ж ты так спешишь? – насмешливо произнес парень, приподнимаясь на локте, отчего девушка тут же отшатнулась.

– Твои подружки, я смотрю, не торопятся, бери пример с них.

Девушке не хотелось думать о своих подружках – от одной мысли, что они ночевали в соседней комнате вместе с водителем, в чью машину они сели, становилось тошно, и она боялась даже представить, что там происходит. Она хотела сейчас только одного – уйти, убежать отсюда, прочь из этого мерзкого дома, от этих отвратительных пронизывающих глаз.

Уже не скрывая своего омерзения, она прижала сумку к груди и попятилась к двери.

Человек ответил ей гримасой презрения и поднялся с кровати.

– Что, деньги получила – и бежать? – в голосе его появилась угроза, – Нет уж, подожди, бежать от меня еще рано.

Он сделал шаг вперед, и тут же она распахнула дверь, спиной назад подавшись в коридор, и, вскрикнув от неожиданности, наткнувшись на неизвестного человека, замерла, прижавшись к стенке.

Незнакомцу было на вид около сорока, он тоже был нерусский, крепкого телосложения, и, при взгляде на нежданную гостью, лицо его исказилось от гнева.

– Ашот!! – заорал он на парня в комнате, – Что это такое?? Сколько раз я говорил не таскать сюда всяких грязных девок!!

От громового голоса пришедшего мужчины и от его бешено вращающихся зрачков у девушки задрожали колени, она не хотела испытывать судьбу и дожидаться, что будет дальше, и, проворно проскользнув между мужчиной и стенкой, бросилась ко входным дверям.

Дернув за ручку, она с ужасом поняла, что дверь заперта, словно и вправду можно было ожидать другого варианта, и принялась нервно ковыряться в замке, но дверь не поддавалась. Тут ее оттолкнула в сторону появившаяся из другой комнаты светловолосая подруга, и, легко отперев замок, выбежала на лестничную площадку. Темноволосая девушка выбежала следом, резко обернулась назад и замерла от испуга. Перед ней предстала картина, как пришедший в квартиру мужчина, багровый от гнева, тащит другую подругу за рыжую прядь, словно она не в состоянии уйти сама. Дотянув ее до входной двери, он грубо развернул ее лицом к себе, наотмашь ударил по щеке и вытолкнул наружу, отчего она пошатнулась, и, не найдя опоры, упала на грязный пол, после чего он отпихнул ее от порога и захлопнул дверь. Темноволосая девушка взволнованно бросилась помогать подруге подняться, но та бодро вскочила самостоятельно и побежала вниз по лестнице, растолкав остальных девушек в разные стороны. Светлая бросилась за ней, темная – следом, подгоняемая злыми криками, доносившимися из квартиры.

Пробежав несколько этажей, девушки вывалились на улицу и тут уже пошли спокойно.

– Как ты? – обеспокоено обратилась темная к рыжей.

Та потерла рукой ударенную щеку, но тут же задорно улыбнулась:

– Нормально! Даже забавно получилось.

– Забавно? – на лице темноволосой отразилось недоумение, – Что же тут забавного?

Рыжая бросила взгляд на подругу, не переставая улыбаться, и снова отвела взгляд в сторону:

– Конечно, забавно. Давно у нас не было скандалов!

– Да ладно тебе, Дашка, беспокоиться! – вступила в разговор блондинка, – Мы уже ушли, а ты все еще трусишь.

– Как? – не сдавалась Даша, – Он же ударил Таню, ты разве не видела?

Таня снова повернулась и беспечно повела плечом:

– Ну и что? Нашла проблему. Какая разница, зато столько денег получили-мечта! Ленка, все забрала?

– Все. Действительно, давно так не везло.

– О чем вы? – в голосе Даши слышалось откровенное непонимание, – Таня, ты же девушка! А он ударил тебя, так нельзя! Он не имел права так делать! Слишком большая цена этим деньгам.

– Девушка? – Таня приподняла брови в усмешке, – Дорогая моя, не забывайся! Ты не просто девушка, ты проститутка, помни это. Выпендриваться здесь не к месту. Они нас купили, понимаешь, так что имели полное право делать с нами все, что угодно. Господи, почему я должна объяснять тебе такие вещи? Лен, она опять загнула свое, слышишь! Скажи ей ты, мне надоело.

Лена, которая шла посередине, окинула веселым взглядом сначала одну, потом вторую.

– Хватит, девочки! Пойдемте лучше пить.

– Вот это другое дело! – вновь оживилась Таня, – Пойдемте.

– Опять? – устало откликнулась Даша и опустила глаза в землю, – Ну неужели вам все мало…

От возмущения Таня даже остановилась:

– Нет, Лена, ты видишь – опять!

Лена миролюбиво улыбнулась:

– Хватит, хватит. Наша Дашка просто опять испугалась, – она снова перевела взгляд на темненькую, – А тебе уже и правда пора перестать бояться. Как девочка, честное слово. Расслабься. И радуйся жизни. Пошли.

– Хорошо, – вздохнула Даша, не поднимая глаз от земли, – Пойдем.

Даша сидела на полу, скрестив ноги, откинувшись назад и опираясь ладонями об пол, и смотрела на парня лет двадцати, который сидел напротив нее на стуле. Светлый, коротко стриженный, он был довольно приятной наружности, разве что только глаза его были мутными. Он был раздет по пояс, на плече его виднелась татуировка в виде какого-то узора. Что она означала, Даша не знала, но она нравилась ей, как и он сам. Она знала, что его зовут Максим.

Чуть согнувшись, он держал на коленях гитару и пытался что-то воспроизвести, но пальцы не слушались его, и из под струн вылетали неясные резкие звуки. Но и это нравилось Даше, она смотрела и глупо улыбалась. Девушка плохо понимала происходящее, она напилась нарочно, поскольку, как он рассудила, ее подруги правы – она действительно много лишнего думает, а надо просто жить и веселиться. И вот сейчас она была пьяна, и ей было весело. Действительно, что плохого в том, что небольшая компания сидит ночью на чьей-то квартире и расслабляется? Ведь она молода и беззаботна, и на все имеет право.

С трудом оторвавшись от Максима, Даша перевела взгляд на Таню. Девушка стояла чуть поодаль перед другим молодым человеком, которому на вид было лет двадцать пять. У него был достаточно серьезный вид, несмотря на то, что он тоже порядочно набрался. Таня танцевала, крутясь и извиваясь, порою чуть не падая. Лицо ее выражало пьяную сосредоточенность, но в глазах был некоторый холод, отрешенность. На ней было короткое красное платье, которое уже потеряло свою чистоту и демонстрировало наличие липких пятен от пролитых напитков. Волосы ее спутались и разметались. Стрелка на колготках расползлась почти на всю ногу.

Молодой человек, наблюдавший за ней, обхватил ее за бедра.

– Пойдем в комнату? Станцуешь там только для меня?

Таня наигранно улыбнулась, и парень, которого звали, кажется, Сергей, встал, поднял ее на руки и неуверенной походкой пошел прочь.

Все засмеялись, но Даше стало все-таки достаточно неприятно, и она перевела взгляд на другую подругу.

Лена сидела на коленях у третьего парня, Антона, ровесника Максима, вульгарно развалившись, устроившись на нем так, словно она сидела в кресле, и облокотившись локтем о стол. В одной руке она держала бутылку пива – далеко не первую, из которой постоянно хлебала, в другой – зажженную сигарету, к которой она прикладывалась весьма лениво. Кофты на ней уже давно не оказалось, и она сидела в одной короткой маечке, которая скорее походила на нижнее белье, и в короткой юбке, высоко задравшейся от позы, в которой находилась девушка. Тушь на одном ее глазу была слегка размазана. Лена весело проводила взглядом ушедшую пару и размяла недокуренную сигарету в пепельнице, после чего почесала обломанным ногтем плечо, затем, склонив голову, доломала другой ноготь, столь же неаккуратно накрашенный, что и остальные, и снова присосалась к бутылке. У нее не получилось отпить оттуда, поскольку она тоже была пьяна, но, собравшись, она все-таки справилась и поставила бутылку на стол. Ее, безусловно, забавляло происходящее, но было видно, что парни ей безразличны. Лене просто, как всегда, хотелось играть.

Снисходительно обернув голову к Антону, она вызывающе улыбнулась ему, опустив ресницы, и снова приподняв, затем мельком взглянула на Дашу, но не нашла в ней ничего интересного и принялась разглядывать Максима, улыбнувшись еще шире. Максим заметил это и, перестав бренчать на гитаре, улыбнулся ей в ответ.

Даша решительно встала, чуть пошатнулась, но все же удержалась на ногах. Взглянув на свою одежду, которая вся была на месте и даже не была истрепана – и футболка, и юбка, она подумала, что выглядит, пожалуй, приличнее всех, но не успела рассудить, хорошо это или плохо, а подошла к Максиму, раскованно обняла его за шею и повернула его голову лицом к себе.

– Пойдем к тебе в комнату, Максим, – выразительно сказала она, глядя на него серыми глазами в упор, – По-моему, тебе пора побыть с девушкой наедине, чтобы этот вечер запомнился надолго. Я постараюсь, чтобы это было так, обещаю.

Она нежно погладила его пальцами по щеке, и парень, улыбнувшись, поставил гитару на пол и обнял ее за талию:

– Конечно, пойдем. Разве я могу отказаться от общества такой красавицы, раз она сама хочет побыть со мной вдвоем?

Недовольно взглянув на Лену и встретившись с ее насмешливым взглядом, Даша искренне улыбнулась Максиму. Сердце ее сильно забилось от радости. Она взяла парня за руку, потянула за собой и вывела из комнаты.

Зайдя в комнату Максима, Даша тут же схватилась за края своей футболки, готовая ее стянуть.

– Дашка, подожди, – одернул ее Максим, и она воззарилась на него с удивлением.

Парень обошел ее, улегся на кровать на спину и сложил руки за головой.

– Ну зачем так сразу? – сказал он, глядя на нее, – Давай хоть поговорим для начала.

Даша зарделась от удовольствия. На душе у нее стало непривычно приятно. Наконец-то кто-то разглядел в ней человека, а не просто объект для развлечений! Наконец-то она представляет ценность! И это увидел не просто человек, а человек, который ей нравится.