Чтение онлайн

— Кто? — спросили из кабинета.

— Мальчик, который выплавил пятиконечную звезду.

Глава провинции открыл дверь, посмотрел на Мальчика удивленно:

— Что у тебя за вопрос? Давай, заходи скорее, садись.

Кабинет главы провинции оказался куда меньше и скромнее, чем думал Мальчик: две большие комнаты, старый широкий стол из красного дерева. На столе — газеты, документы и целая груда всякой всячины. Телефонный аппарат на подоконнике. Стены побеленные. На стенах карты. Государственная карта, карта мира и портрет самого главного вождя. Диван. И кровать. Кабинет оказался вовсе не такой роскошный и опрятный, как думалось Мальчику. И Мальчик понял, что главе провинции не хочется сидеть в роскошном и опрятном кабинете, а если бы захотелось, он бы сразу все устроил. Он ведь глава управы, самый важный человек во всей провинции, одно его слово — и в провинции развернулась массовая выплавка стали. Одно его слово — и в провинции вырубили все деревья. Еще одно слово — и кабинет засияет роскошью и красотой.

— Садись. О чем ты хотел поговорить?

Мальчик оглядел кабинет и опустился на диван. Диван оказался мягким, как гостиничная кровать, но Мальчику это было уже знакомо, он не испугался.

— Я хочу сесть на поезд и посмотреть Пекин, — сложив ладони между колен, уверенно говорил Мальчик. — Это я нашел черный песок. Я открыл технологию песочной плавки. Я со своим девяносто девятым участком выплавил за зиму больше трехсот тонн чугуна, а потом выплавил из черного песка стальную пятиконечную звезду. Чистая сталь — постучишь, она поет колокольчиком. А по «верности» постучишь — все равно как деревяшкой по камню. Никакая там не сталь, а самый негодный чугун, весь дырявый, точно перезимовавшая редька.

Мальчик говорил, подняв взгляд на главу провинции. Взгляд молящий, жалобный, беззащитный. Глава провинции был хороший, добрый, Мальчика любил как родного. Посмотрел на Мальчика, увидел его взгляд и не смог обидеть. Глава провинции улыбнулся, и улыбка его оказалась теплой, щедрой и ласковой, словно море в лучах закатного солнца.

— Хочешь погулять по столице. — Глава провинции снова потрепал Мальчика по голове, хлопнул по плечу. — Это мы устроим. Прогуляешься по Пекину, посмотришь Тяньаньмэнь, побродишь по Летнему дворцу. — Глава провинции налил воды, протянул стакан Мальчику, улыбнулся сердечно и ласково. — Ты съездишь в Пекин, я тебе обещаю. Сейчас мы не можем отправить тебя делегатом, но в следующий раз я непременно устрою, чтобы ты поехал в Пекин с еще более почетным заданием. И пекинское начальство из самого ЦК партии своими руками повесит тебе на грудь красный цветок и лично вручит похвальную грамоту.

Мальчик обрадовался, Мальчик увидел, что все небо и весь кабинет главы провинции осиял белый свет. Собираясь уходить, сказал напоследок:

— Дайте мне в награду шомпольное ружье. У нас на берегу Хуанхэ глухомань, дикие звери, кругом одни преступники. Чтобы с ними управляться, надо иметь при себе ружье.

Так сказал Мальчик.

— С ружьем они будут меня бояться, с ружьем они и обязательства заявят повышенные, и сталь будут выплавлять быстрее, и деревья рубить пуще прежнего.

Глава провинции смотрел на Мальчика с улыбкой.

— Какое вы заявили обязательство?

— Пятнадцать тысяч цзиней пшеницы с одного му, — ответил Мальчик.

Глава провинции вздрогнул и внимательно посмотрел на Мальчика. Долго не отводил взгляда. Лицо главы провинции сковало серьезной торжественной маской, и только когда за окном проехал автомобиль, глава провинции заговорил:

— У тебя на участке одна профессура? Профессура — народ культурный, образованный; я дам тебе настоящее ружье и не буду требовать пятнадцати тысяч цзиней с каждого му, если ты со своими заключенными засеешь опытный участок пшеницей и соберешь на нем десять тысяч цзиней пшеницы с одного му, чтобы пшеничные колосья были толщиной с чумизные, чтобы каждое пшеничное зернышко было величиной с кукурузное зерно, и тогда ты не просто поедешь в Пекин на торжественное собрание, увидишь площадь Тяньаньмэнь, проспект Чанъаньцзе, Великую стену и Летний дворец — еще я отвезу тебя в Чжуннаньхай. Знаешь, что такое Чжуннаньхай? Там живут начальники с самого верха. Там они работают, едят и отдыхают. Не всех иностранных президентов пускают в Чжуннаньхай. Но если ты соберешь на опытном участке десять тысяч цзиней пшеницы с одного му, если пшеничные колосья на твоем участке уродятся больше чумизных, я отвезу тебя в Пекин, поселю в Чжуннаньхае и сфотографирую с самым главным государственным начальством, чтобы у тебя остался снимок на память.

Глаза у Мальчика загорелись, и он увидел, что весь кабинет главы провинции осиян белым светом. Увидел сонм ангелов под потолком, услышал дивную музыку и песнопения.

Небо сияло белым светом, и Мальчик возвращался в лучах его.

Договорились, что Богослов будет встречать Мальчика в уездном центре. Но Богослов не пришел. Мальчик битый час прождал его на станции и еще целый час искал Богослова, но Богослова нигде не было. Мальчик вознегодовал. Один прошагал из уездного центра до поселка, рассказал штабному начальству, что повидал в провинции. Рассказал, что встречался с главой провинции, но тот отправил в столицу на выставку иероглиф верность. Зато, когда Мальчик засеет опытный участок пшеницей и соберет десять тысяч цзиней с одного му, глава провинции не просто отправит Мальчика делегатом на торжественное собрание в Пекин, а еще поселит его в Чжуннаньхае. И самое главное государственное начальство, начальство из ЦК, выйдет поговорить с Мальчиком и сфотографироваться на память.

Мальчик пылал восторгом, но штабное начальство новостям не обрадовалось.

Никто не погладил Мальчика по голове. Не похлопал по плечу. Только спросили, будет ли Мальчик обедать. Мальчик покачал головой. Тогда начальство сказало, что пора инспектировать выплавку стали на других участках, а Мальчик может идти.

И Мальчик ушел.

Ушел восвояси омраченным.

Мальчик негодовал. Небо сияло белым светом. Договорились, что Богослов встретит Мальчика в поселке, если не успеет добраться до уездного центра, но Богослов Мальчика не встретил. Наверху раскинулось пустынное небо. Твердь земная несла поступь. Поездка в город заняла у Мальчика две недели вместе с дорогой туда и обратно. На автобусной станции в уездном центре лежали груды чугунных слитков, колобков и лепешек, которые не успевали вывозить. А штабной двор в поселке опустел — груды чугунных колобков и лепешек пропали, словно их и не было. Вдали еще виднелись дымки над плавильными печами. За окраиной поселка и на деревенских околицах печные дымы купались в белом свете. Сияли белым светом. Мальчик возвращался на девяносто девятый участок. Ни души вокруг, только безлюдная пустыня, и твердь земная несла поступь. От негодования земной простор казался Мальчику еще пустыннее. Все деревья вырубили, и мир сиял наготой. Свет падал с неба косыми лучами, словно его швыряли вниз. Стояла зима, но жарко было, как летом.

Снег давно растаял, гладкая безлюдная земная твердь сияла, как сияет золото и серебро.

Мальчик возвращался, и твердь земная несла поступь его.

Твердь земная расстилалась ровно и безвидно, осиянная белым и золотистым светом. Одинокая черная точка понемногу росла. Плавильные печи девяносто девятого участка со своими дымами неколебимо стояли на пустынной земле, отделяли землю от неба. Мальчик приближался, и твердь земная несла поступь. Прошло всего две недели, а казалось — целая вечность. Мальчик побывал в провинциальном центре, и там начальство гладило Мальчика по голове. И город стоял у Мальчика перед глазами. К полудню солнце скатилось с середины неба, стало жарить Мальчика по спине. Мальчик вспотел с головы до ног. Страшно хотелось пить, он нашел среди песков ложбину, где осталось немного снега. Утолил жажду и свернул на короткую тропу — вместо дорожного мешка Мальчик нес на плече сумку, которую получил в подарок на торжественном собрании, сумку из желтого брезента, точь-в-точь как у столичных профессоров и городских специалистов. Только на сумке Мальчика с одной стороны была нарисована блестящая пятиконечная звезда величиною с чашку. А с другой стороны полумесяцем изгибалась красная надпись: «Провинциальный съезд героев сталеварения», а внутри полумесяца был отпечатан большой красный иероглиф ВЕРНОСТЬ. Совпадение так совпадение — Мальчик выплавил для выставки достижений сталеварения красную пятиконечную звезду, а другой уезд выплавил иероглиф верность. Иероглиф верность отправился представлять провинцию на столичной выставке, а пятиконечная звезда осталась в мемориальном музее провинциального центра.

Дорожная сумка уносила мысли Мальчика в провинциальный центр.

Короткий путь привел Мальчика к тому самому чудному холму, который они с Богословом обнаружили две недели назад, когда решили срезать дорогу. Небо сияло белым светом, и в белизне таилось золото. Теплым белым светом, ни ветерка, только безмолвная духота на пустынной земной тверди. В безмолвной духоте Мальчик отдохнул на вершине чудного холма, а когда собрался идти дальше, белый свет пропал с неба. И смолкло пение ангелов — тихое, словно журчание горного ручья. Вечернее солнце клонилось к земле, когда Мальчик наконец добрался до берега Хуанхэ. Он издалека увидел свой девяносто девятый участок, строй печей вдоль дамбы и толпу людей рядом с печами. Белый свет померк, люди молча смотрели на возвращающегося Мальчика, и никто не говорил ни слова.

Никто не вышел встретить Мальчика, никто не махал Мальчику рукой.

Белый свет померк. Мальчик понял, что дело неладно, сердце его застучало быстрее, лик омрачился, Мальчик перебросил сумку из руки в руку и пошагал к молчаливой толпе.

И молчание рывком кинулось Мальчику навстречу.

Девяносто девятый участок молчал, будто стоячая вода в пруду.

Палатка Мальчика сгорела. Пожар вспыхнул накануне, пламя громко трещало, пламя рвалось к самому небу, и люди побежали с ведрами к Хуанхэ. Но от палатки до берега и обратно бежать несколько сотен метров, и когда огонь проглотил первое ведро воды, палатка вместе со всеми красными цветками, красными звездами, почетными грамотами, коробкой, где хранились цветки и звезды, лежанкой и постелью сгорела дотла. Палатка была новенькая, брезентовая, — едва увидев огонь, она сплелась с ним в объятиях, словно встретила суженого, и ни за что не хотела разлучаться. От горящего брезента несло исчерна-желтым запахом смоли, постель Мальчика разила черным духом горящей ваты, а почетные грамоты, красные звезды и красные цветки мгновенно растаяли в огне, не оставив даже алого запаха сгоревшей бумаги.

Неведомо, отчего загорелась палатка. Или нарочно подожгли, или упал случайный окурок, отскочила искра, хворост на сухой траве загорелся, и огонь перекинулся на палатку. Мальчик со дня на день должен был вернуться из города и освободить целую партию заключенных — выдать отличникам, которые заработали сто десять или сто двадцать малых цветков, еще пригоршню цветков, чтобы набралось ровно сто двадцать пять. Пять малых цветков приравниваются к одному большому, пять больших цветков приравниваются к одной красной пятиконечной звезде размером с детскую ладошку, сто двадцать пять малых цветков обмениваются на пять больших пятиконечных звезд. Получаешь пять больших звезд — и ты свободен, перед тобой открыт весь мир. И заключенные, у которых едва набиралось сто малых цветков, которым до пяти больших звезд было еще далеко, тоже мечтали, что Мальчик возвратится в хорошем настроении и, празднуя предстоящую поездку на столичную выставку достижений сталеварения, раздаст заключенным по десять, по двадцать, а то и по тридцать малых цветков сразу, и тогда они тоже вернутся домой и встретят Новый год с родными. И перед ними откроется весь мир. Собираясь на выставку, Мальчик говорил, что заключенные, у которых наберется всего сто или девяносто малых цветков, в заветный список не попадут, но смогут отправиться домой на побывку, встретить Новый год в кругу семьи.