Четверокнижие
Шрифт:
Покатилась вверх, будто вниз.
Богослов обернулся и посмотрел на Мальчика.
Мальчик посмотрел на Богослова.
Больше не нужно было прикладывать силу. Телега плавно и мерно катилась в гору своим ходом. Мальчик с Богословом глазам своим не верили, хохотали и шагали рядом с телегой, держась за оглобли. А она преспокойно катилась наверх, ни толкать ее не приходилось, ни тащить. Докатилась до вершины холма, и Мальчик с Богословом увидели внизу белый свет, снежный простор и поняли, что в прежние времена здесь проходило русло Хуанхэ. А холм был песчаной косой посреди старого русла. Теперь они попробовали спустить телегу к подножию холма — наверх она катилась сама, будто по волшебству. Но вниз телега сама не ехала — ее приходилось со всей силы толкать. А вверх она катилась без малейшего усилия, колеса крутились сами — Мальчик и Богослов несколько раз закатили телегу на вершину холма и спустили вниз, пока не уверились, что наверх телега идет сама, а вниз ее приходится толкать. Оставив телегу стоять на вершине холма, Мальчик подобрал у дороги бутылку, спустился к подножию, бросил бутылку на песок, и она сама покатилась по склону в гору. Покатил ту же самую бутылку вниз, но вниз катиться она не хотела.
Вот чудеса.
Мальчик с Богословом обменялись взглядами, улыбнулись, достали из кузова звезду и поставили ровно на вершине холма — телега, бутылка и круглая соломенная шляпа, которую они подобрали у дороги, сами катились с подножия холма к вершине. Но стоило передвинуть звезду на край дороги, убрать ее с вершины холма, как телега и бутылка со шляпой больше не хотели катиться наверх своим ходом. Мальчик развернул ватное одеяло, развернул шелк и красную бумагу, снова поставил звезду на вершине холма, лицом к солнцу. Солнце светило ярче яркого. Твердь небесная просинела насквозь. Тишина на земной тверди стояла такая, что слышно было, как проплывают в небе перья облаков. Пятиконечная звезда светилась алым. Звезда была диаметром один чи и восемь с половиной цуней, толщиной два цуня и три фэня, на тыльной ее стороне, цвета иссиня-черной свеже-отлитой стали, было увековечено имя Мальчика и время, когда звезду вынули из печи. А на лицевой стороне сияла алая краска. И воздух светился, напоенный слабым ароматом краски и ярким алым сиянием. Красная звезда была подобна костру, который развели под открытым небом, на вершине чудного холма. Мальчик снова и снова сбегал вниз по залитому солнцем склону, пускал к вершине холма то шляпу, то телегу, то бутылку, и они без всякого усилия катились вверх, к пятиконечной звезде.
И Мальчик смеялся.
Богослов тоже спустился вниз посмотреть. И заключил:
— Аномалия.
— Нет, — отозвался Мальчик. — Можешь не объяснять, как мать понесла Иисуса без отца. — Он снова завернул звезду в бумагу, шелк и одеяло и потащил телегу вперед, и шаги его были легки.
И стало именно так.
Глава десятая
1. «Мальчик небесный», с. 282–300
Провинциальный центр больше окружного центра. Окружной центр больше уездного центра. А уездный центр больше поселка, поселок рядом с уездным центром — дыра дырой. Когда проводят собрания в поселке, делегатов укладывают спать на полу; когда проводят собрания в уезде, делегатам готовят кровати, селят в комнаты по четверо, по пятеро или по шестеро. На собраниях в окружном центре селят по двое или по трое. А в провинциальном центре — по одному. Каждому отдельный номер. С горячей водой, с умывальным тазиком, с собственным унитазом. Мальчик сидел на унитазе, но дело у него не клеилось, тогда он запер дверь, поднял стульчак и забрался на унитаз с ногами, после смыл за собой и протер ободок туалетной бумагой.
И никто не узнал, что Мальчик не умеет пользоваться унитазом.
Всех делегатов, прибывших на торжественное собрание по выплавке стали, поселили в одной гостинице. В гостинице деревянная лестница. Красные перила. Гладкий цементный пол. Белые простыни. И белые стены. И одеяла, заправленные в пододеяльники. И матрас до того мягкий, что Мальчик, когда сел на кровать, здорово перепугался. Потом закрыл дверь и попрыгал на кровати. Кровать подбрасывала Мальчика до потолка. Мальчик прыгал на кровати перед сном, утром просыпался и прыгал на кровати голышом. Умывшись, вытирался не полотенцем, а наволочкой. Красной наволочкой с нарисованной площадью Тяньаньмэнь. Тяньаньмэнь светилась алым, вытираться о такую наволочку было тепло и мягко. Когда делегатов звали в столовую, все спускались в столовую. Когда звали на собрание, спускались на собрание. Всем выдали именные делегатские карточки красного цвета. Выдали красные шелковые цветки с желтыми шелковыми лентами, обрезанными уголком, как ласточкин хвост. Карточку крепишь на левой стороне груди, под карточкой прикалываешь цветок. И можешь ездить бесплатно на всех автобусах и гулять по паркам без билета. Заходишь в магазин — продавцы встречают тебя с улыбкой. Только посмотришь на полку, и продавец сам рассказывает, что это за товар, кем произведен, какие у него свойства и назначение.
Все товары продаются по категориям. Скобяные изделия, универсальные товары, ткани, сельхозинструмент. В отделе сельхозинструмента продают сельхозинструмент. В отделе тканей продают ткани — домашнюю холстину и фабричный ситец с набивным узором. В отделе универсальных товаров продают полотенца, головные уборы, готовую одежду, зубные пасты, зубные щетки, мыло, спички, керосин и еще целую пропасть разных товаров широкого потребления. Поэтому такой магазин назывался универмагом.
Мальчику полюбился универмаг.
А в универмаге Мальчику больше всего полюбился отдел сельхозинструмента. Все товары в отделе сельхозинструмента выглядели знакомо, но кое-что показалось Мальчику странным — в отделе сельхозинструмента продавалось шомпольное ружье. Совсем как настоящее. Ствол пять чи длиной, заряжается дробью и порохом, один выстрел из такого ружья уложит на землю целого кабана и еще лису в придачу. А если выстрелить в стаю птиц на дереве, собьешь сразу полдюжины. И ружье висело на стене отдела сельхозинструмента — покажи справку, что ты охотник, заплати сколько надо, и ружье твое. Или покажи другую справку, что живешь в таком месте, где много диких зверей, опасных для людей и скотины, покажи такую справку, заплати сколько надо, и ружье твое.
За два дня, пока шло собрание, Мальчик трижды бегал в универмаг посмотреть на ружье. На собрании зачитывали документы, газетные передовицы, два раза давали банкет, на котором кормили мясом и овощами. И даже тушеные овощи на тарелке были выложены в форме цветка. От каждого уезда на собрание приехало по делегату, люди набились в зал торжественных собраний, так что яблоку негде было упасть. И проводили собрание. А выставочные экспонаты ждали своего часа за занавесом на сцене. Обернутые красной тканью. Через два дня делегаты вместе с начальством поднимутся на сцену и вместе осмотрят экспонаты. Будут сравнивать, подводить итоги. Выбирать тройку лучших — занявший первое место отправится делегатом в столицу подносить сталь пекинскому начальству. А те, кто окажется на втором и третьем месте, в столицу не поедут, зато получат щедрые награды.
И стало вот так.
Мальчик решил, если его пятиконечная звезда получит награду, он попросит у начальства то самое ружье из отдела сельхозинструмента. Мальчик слушал торжественные речи вполуха и никак не мог дождаться, когда собрание закончится и начнут оценивать сталь, выплавленную по новой технологии, и начальство будет вручать награды. Над сценой зала собраний висел транспарант с иероглифами: «Провинциальный съезд героев сталеварения»; ниже помещался преогромный портрет превеликого вождя с самого верха. Под портретом стояла большая корзина с цветами. Со всех сторон лился свет. Мальчик сидел в середине первого ряда, прямо у сцены. По левую и правую руку от него восседало начальство с самого верха, крупные партийные деятели, заслуженные революционеры. Начальство гордо заявило Мальчику, что воевало на фронте, бегало прямо под пулями. Но в те времена Мальчика еще в помине не было.
Начальство погладило Мальчика по голове.
Облапило Мальчику голову.
Мальчик с начальством держался почтительно. Задрав голову, рассматривал потолок зала собраний и видел, что мир хорош. В зале собраний помещалась добрая тысяча человек. Обитые красным дерматином стулья светились красным и даже пахли резиновой краснотой. Тысячи белых лампочек под потолком зала собраний соединялись в круги. А круги собирались в пятиконечные звезды, слепившие глаза белым светом. И Мальчику вспомнился рассказ Богослова о том, как в ночь рождения Иисуса небо осияло белый свет, как сонмы ангелов на небе славили Господа. И родился Иисус. И так все стало. И у мира появился Спаситель.
И наконец Мальчик дождался — наверху объявили, что делегаты могут подняться на сцену и осмотреть представленные на выставке экспонаты; некоторым заслуженным металлургам, академикам и начальству выдали молоточки, чтобы остукивать экспонаты, определять чистоту и твердость выплавленной стали.
Делегаты поднялись со своих мест и принялись неистово аплодировать.
Шагая во главе процессии, начальство с самого верха провинции поднялось на сцену, вооружилось молоточком и принялось осматривать, оценивать и остукивать пронумерованные экспонаты. Одни экспонаты напоминали своим видом лепешки, другие — треугольные пампушки, третьи имели форму прямоугольных или квадратных слитков. Четвертые были выплавлены в форме пирамидок. Звезда Мальчика стояла в третьем ряду, возле стены. Покрытую алой краской звезду поставили к чугунному иероглифу верность, тоже покрытому алой краской, и они притягивали взгляд, как два павлина или феникса посреди курятника.
И стало вот так.
Люди выстроились друг за другом и ходили змеей мимо столов с экспонатами. У кого были молоточки, остукивали экспонаты молоточком. И зал собраний полнился металлическим звоном. Полнился громом фанфар и звоном кимвалов. Лица пылали алым румянцем. И зал тонул в алом сиянии. И скоро пришла очередь Мальчику подниматься на сцену. Сердце у Мальчика заколотилось, ноги сделались ватными, — пока поднимался по ступеням, едва не упал. Перед ним поднимался седой человек не то из начальства, не то из академиков и заслуженных металлургов, которые хорошо разбираются в стали, он остукивал молоточком не каждый экспонат, многие пропускал. Пропускал слишком черные и рябые слитки, которые только потому и отправились на выставку, что были немного ровнее обычных чугунных лепешек. А остукивал только самые красивые экспонаты, без всяких оспинок и ямок. Стукнет и по звуку понимает, насколько чистый перед ним металл, насколько твердый. Мальчик шел позади седого человека с молоточком, сердце бешено скакало в груди, он видел, как некоторые люди стучат по экспонатам молоточком, а потом наклоняются, чтобы послушать звон. Все улыбались. Кто понимал в металле, остукивал слитки молоточком. Остальные трогали руками. Зима выстудила мир холодом. Но в зале собраний было тепло. Никто не ставил жаровен, не разводил огня, и все равно было тепло. Стены зала собраний сами давали тепло. Потому зал собраний провинциальной управы и отличался от обычных залов. Мальчик смотрел, как начальство с самого верха провинции шагает во главе процессии и по очереди трогает экспонаты, а остановившись перед его звездой и чугунным иероглифом верность, начальство не только посмотрело и потрогало экспонаты, а велело их перевернуть. И осмотрело экспонаты с тыльной стороны.