Чтение онлайн

Однако, как оказалось, столь скоро найти опытных во флотском деле иноземцев было в Москве не так то просто. Государь обратился за помощью к опытному в наёмных делах генералу Патрику Гордону. К тому же шотландец давно уже был общепризнанной, но неофициальной главой Немецкой слободы. Он знал в Кукуе едва ли не всех иноземцев, добывавших хлеб насущный военным наёмничеством.

В конце концов Пётр I выбрал для адмирала Франца Лефорта помощников для командования новопостроенным Донским флотом. Его первым заместителем или вице-адмиралом был назначен состоявший на русской военной службе венецианец полковник Лима. Весь его флотский профессионализм заключался в том, что когда-то давно у себя на родине, в Венеции, он бывал на галерах.

Шаут-бейнахтом (так тогда по-голландски назывался контр-адмирал) стал француз полковник Балтазар де Лозьер. Восемь лет назад он приехал в Московское государство из Персии, сменив службу шахскую на службу царскую. Служил в Белгородском и Курском полках, участвовал в Первом Азовском походе под начальством генерала Франца Лефорта. Отношение к флоту де Лозьер имел следующее: из Персии в Москву он добирался пассажиром по Каспийскому морю и Волге.

И вице-адмирал, и шаут-бейнахт были люди так же мало знакомые с морем, как и новоиспечённый адмирал родом из Женевы. Когда Гордон осторожно сказал об этом царю, тот только махнул рукой и с досадой ответил:

— Знаю про то, ваша милость, зато дам им в судовые экипажи преображенцев и семёновцев. Уж эти-то солдаты в морском деле у меня на всё пригодны...

Действительно, Пётр укомплектовал судовую рать, или, как её называли — «морской караван плавного пути», экипажами из старых и новоприборных солдат Преображенского и Семёновского полков. Всех их насчитывалось более четырёх тысяч человек. Потешные были и палубными матросами, и гребцами с их каторжным физическим трудом.

«Морской караван» состоял из 28 рот, каждой из которых командовали два офицера в звании капитана и поручика. Штаб адмирала Франца Лефорта состоял из подполковника, трёх майоров и 12 обер-офицеров. Сам царь — Пётр Алексеев по списку — командовал четвёртой ротой в звании капитана. Первые три роты были адмиральской, вице-адмиральской и шаут-бейнахтской.

В царской роте были собраны все близкие государю люди по потешным играм из преображенцев — поручик Альбрехт Пиль, «кумадир» стольник Иван Головин, урядник Михаил Волков, боцман Таврило Меншиков, констапель Таврило Кобылин, подконстапель Иван Вернер, провиантмейстер сержант Моисей Буженинов. Всего в роте насчитывалось чуть более 200 человек.

Пётр пригласил своего наставника на смотрины полностью сформированной царской роты «морского каравана плавного пути», или, как его ещё называли иностранцы — «морского регимента». Генерал Патрик Гордон уже не удивлялся выправке преображенцев, которых давно не называли княжескими или дворянскими недорослями. Царь знал про это и потому сказал:

— Ваша милость, моих преображенцев ты знаешь, пожалуй, не хуже, чем своих бутырцев. А вот знамя новоделанное морского регимента ты видишь впервые. Смотри, какая воинская красота.

По приказанию государя два знамёнщика развернули большое полотнище малинового цвета с белой, затем голубой, обведённой золотыми полосками, каймой. По голубому фону шла надпись золотыми буквами:

«Пресветлейшего Великодержавнейшего и Богохранимого Монарха Великого и Великого Князя Петра Алексеевича, всея Великие и Малые и Белые России Самодержца».

В середине красовался золотой двуглавый орёл с воинственно поднятыми крыльями, держащий в лапах по копью. Под орлом шла морская синева с надписью: «Море». В нижних углах были изображены парусные корабли. Рядом с орлом — святые апостолы Пётр и Павел. Надписи на знамени — на «хартиях» — гласили: «Се вознесе главу мою на враги моя», «Десница твоя, Господи, прославися в крепости», «Дасти же сокрушиться супостаты твоя», «Прими копие Святое, яко дар от Бога», «Господи! Спаси Царя и услыши ны»„.

Прочитав с интересом все знаменные «хартии» и даже дотронувшись до знаменного полотнища, Патрик Гордон с восторгом высказался:

— Ваше царское величество, знамя есть украшение и святость воинства не только христианского. Знамя же морского каравана есть ещё и творение художественное...

Главнокомандующий определился уже 9 января. Князь Черкасский так и не поправился, и потому генералиссимусом стал боярин Алексей Семёнович Шеин. О том вышел высочайший указ государей Ивана и Петра Алексеевичей, в котором воеводе с его товарищами указывалось:

«...Быть на своей, великих государей, службе для промыслу над турским городом Азовом».

Генерал Патрик Гордон представился главнокомандующему как его первый помощник и армейский генерал-инженер, которому предстояло ведать всеми осадными работами. Петровские войска получили название «Большого полка». Сам Шеин получил титул «ближнего боярина и наместника псковского».

Царским указом ему придавался огромный походный штаб: «у большого полкового знамени воевода» стольник князь Пётр Григорьевич Львов, «генерал-профос», или войсковой судья, Михаил Никитич Львов, трое «посыльных воевод», «у ертоула воевода» — то есть передового полка или отряда, а также начальник артиллерии — «у большого наряда и зелейной и свинцовой казны и у всяких полковых припасов воевода». В штабе ещё числилось 174 «заводчика», 108 есаулов, 8 обозных начальников, 5 дозорщиков, 6 сторожеставцев и 8 заимщиков. Эти должности занимали царские стольники, стряпчие, столичные дворяне и жильцы.

18 января Патрик Гордон, одетый в парадную кирасу и стальной шлем с плюмажем, участвовал в торжественной церемонии в Московском Кремле: генералиссимус Шеин принимал «святыню» — знамя Большого полка. Шотландец видел его впервые. Знамя с изображением лика Христа принадлежало царю Ивану IV Васильевичу Грозному, бравшему его с собой в Казанский поход. То, что стяг отдавался войскам в Азовский поход, было решением Боярской думы.

Этому знамени суждено будет продолжать свою жизнь после азовской эпопеи в Оружейной палате Московского Кремля. Сохранилось его описание:

«Камча луданская червчатая, вшит образ Спасов Еммануил, бахрома золото пряденое, древко тощое, яблоко болшое резное, древко и яблоко позолочено сплошь, крест серебряной позолочен, вток, пряжка и запряжник и наконешник серебрёной; на знамя чюшка алаго английского сукна».

Знамя принимал генералиссимус Шеин. Присутствовавшие при сем генералы и воеводы встали на одно колено и перекрестились. Пётр Иванович Гордон был среди них в первом ряду. Перекрестившись, он произнёс привычные для него слова:

— Клянусь служить великим государям Московского царства верой и правдой. Аминь...

Вместе со знаменем Большого полка в кремлёвском храме вручались и другие войсковые святыни: походная церковь со всякой церковной утварью и «Чудотворный нерукотворённый Спасителев образ; Святый Животворящий Крест Господень, в нём же власы его Спасителевы, которого Святого и Животворящего Креста силой благочестивый царь Константин победил нечестивого Макеектия».

После окончания этой торжественной церемонии ближний боярин Шеин пригласил генералов осмотреть его походный шатёр, при котором состояло шесть барашей (жителей Барашской слободы в Москве, придворных шатёрщиков. — А. Ш.) и шесть сторожей. Из Разрядного приказа была на время военного похода отпущена и обстановка для шатра царского главнокомандующего: