Чтение онлайн

Женщина спросила: «Какой музей? Ашмолеан?»

— Да, именно этот, — сказала Лира, и притворилась, что внимательно слушает инструкции, которые даёт ей женщина.

Уилл встал, сказал «Спасибо», и они с Лирой пошли прочь. Они не оглядывались, но полицейские уже потеряли к ним интерес.

— Видел? — спросила она. — Если они искали тебя, то я от них отделалась. Потому что они не ищут человека с сестрой. Лучше мне оставаться с тобой, — поучительно продолжила она, когда они завернули за угол. — Одному тебе не безопасно.

Он ничего не ответил. Его сердце колотилось от ярости. Они шли в сторону круглого здания с большим освинцованным куполом, стоящего на площади, окружённой медового цвета каменными зданиями колледжей, церковью и пышнокронными деревьями над высокими стенами садов. Полуденное солнце окрашивало всё в тёплые тона, и воздух был полон ими, сам почти цвета насыщенного золотого вина. Листья не дрожали, и даже шум машин заглушался на этой маленькой площади.

Она, наконец, заметила в каком состоянии Уилл и спросила: «В чём дело?»

— Если ты говоришь с людьми, ты привлекаешь их внимание, — сказал он дрожащим голосом. — Надо быть тихим и неподвижным и они не обратят на тебя внимания. Я занимался этим всю жизнь. Я знаю, как это делать. А твой способ… ты просто показываешь себя. Не надо этого делать. Не надо этим играть. Ты несерьёзна.

— Ты так думаешь? — спросила она, и вспыхнула. — Ты думаешь, я не умею врать? Я лучшая лгунья, которая когда-либо существовала. Но тебе я не вру, и никогда не буду, клянусь. Ты в опасности, и если бы я тогда этого не сделала, тебя бы поймали. Ты не видел, как они на тебя смотрели? А ведь они смотрели. Ты недостаточно внимателен. Если хочешь знать моё мнение, это ты несерьёзен.

— Если я несерьёзен, то чего я шатаюсь, жду тебя, когда бы мог быть уже далеко?

Или прятался бы в том безопасном городе? У меня есть свои дела, но я болтаюсь тут, пытаясь тебе помочь. Не говори мне, что я несерьёзен.

— Тебе было необходимо вернуться сюда, — сказала она яростно. Никто не должен был с ней так разговаривать. Она была аристократкой. Она была Лирой. — Тебе пришлось вернуться, иначе ты никогда бы ничего не узнал про своего отца. Ты сделал это для себя, а не для меня.

Они ругались горячо, но приглушёнными голосами, из-за тишины площади и людей, прогуливающихся вокруг. Однако когда она это сказала, Уилл сразу остановился. Ему пришлось прислониться к стене колледжа рядом с ним. Он побледнел.

— Что ты знаешь о моём отце? — спросил он очень тихо.

Она ответила с той же интонацией: «Я ничего не знаю. Я просто знаю, что ты его ищешь. Это всё о чём я спросила».

— Кого спросила?

— Алетиометр, разумеется.

На то чтобы вспомнить, что она имеет в виду, у него ушло некоторое время. Он выглядел таким злым и недоверчивым, что она сняла рюкзачок и сказала: «хорошо, я покажу тебе».

Она села на бордюр газона в центре площади, нагнулась над алетиометром и начала поворачивать ручки, двигая пальцами так быстро, что за ними практически невозможно было уследить, останавливаясь на несколько секунд, пока тонкая стрелка кружилась по циферблату, вздрагивая тут и там, а потом так же быстро устанавливая стрелки в новое положение. Уилл осторожно посмотрел по сторонам, но рядом никого не было; группа туристов рассматривала увенчанное куполом знание, продавец мороженного катил свою тележку по тротуару, но на них они не смотрели.

Лира моргнула и вздохнула, как бы просыпаясь.

— Твоя мать нездорова, — тихо сказала она. — Но она в безопасности. Та леди присматривает за ней. А ты взял какие-то письма и убежал. И ещё был этот мужчина, я думаю, вор, и ты убил его. И ты ищешь своего отца, и…

— Ладно, заткнись, — сказал Уилл. — Хватит. Ты не имеешь права вот так залезать в мою жизнь. Никогда больше так не делай. Это просто шпионаж.

— Я знаю, когда надо остановиться, — сказала она. — Понимаешь, алетиометр почти как человек. Я вроде как знаю, когда он сердится, или когда есть вещи, которые он не хочет, чтобы я знала. Я как бы чувствую это. Но когда ты вчера появился из ниоткуда, я должна была спросить его кто ты, а то это могло быть небезопасно.

Мне пришлось. И он сказал, — она ещё понизила голос, — он сказал, что ты убийца, и я подумала, хорошо, всё в порядке, такому я могу верить. Но больше, до сегодняшнего дня, я ничего не спрашивала, и если ты не хочешь, чтобы я продолжала спрашивать, я обещаю, что не буду. Это не пип-шоу. Если бы я только шпионила за людьми, он бы перестал работать. Я знаю это так же хорошо, как знаю свой Оксфорд.

— Ты могла бы спросить меня, а не эту штуку. Он сказал, жив мой отец или мёртв?

— Не сказал, потому что я не спрашивала.

К этому моменту оба уже сидели. Уилл устало опустил голову на руки.

— Ну, хорошо, — сказал он, — я думаю, мы должны верить друг другу.

— Да, я верю тебе.

Уилл решительно кивнул. Он так устал, а в этом мире ни малейшей возможности поспать у него не было. Лира обычно не была так внимательна, но что-то в его поведении заставило её подумать: «Он напуган, но он преодолевает свой страх, как учил Йорек Барнисон; как я поступила у рыбного склада около замёрзшего озера».

— И ещё, Уилл, — добавила она. — Я никому тебя не выдам, обещаю.

— Хорошо.

— Однажды я поступила так. Я выдала одного человека. И это было самое худшее, что я сделала в своей жизни. Я думала, что я спасаю ему жизнь, но на самом деле я вела его в самое опасное для него место. Я ненавидела себя за это, за то что была такой глупой. Поэтому я буду очень стараться не быть легкомысленной, не забыться и не выдать тебя.

Он ничего не ответил. Он протёр глаза и с усилием моргнул, пытаясь проснуться.

— Мы не сможем пройти через окно, пока не станет поздно, — сказал он. — Нам всё равно нельзя было проходить днём. Мы не можем допустить, чтобы нас увидели. А теперь нам надо где-то шататься несколько часов…

— Я хочу есть, — сказала Лира.

Тогда он сказал: «Я знаю! Мы можем пойти в кино!»

— Куда?

— Я покажу тебе. Там можно и еды достать.

В центре города, в десяти минутах ходьбы, был кинотеатр. Уилл заплатил за вход и купил хотдоги, попкорн и Кока-колу, они взяли еду с собой и успели как раз к началу фильма.

Лира была в восторге. Она смотрел слайды, но к кино ничто в её мире её не подготовило. Она с жадностью пожирала хотдог и попкорн, пила «кока-колу» и радостно смеялась над персонажами на экране. К счастью публика была шумная, было много детей, и её восторги не вызывали подозрения. Уилл закрыл глаза и провалился в сон.