Чужого поля ягодка
Шрифт:
…— Вот почему она не допускала меня в трилистник! — хлопнул себя по лбу Джей, выйдя из триединства. — Бедная девочка… она же мнила себя виноватой и… испачканной… Ей было просто стыдно показывать себя изнутри кому-то, кроме тебя.
— Да она и передо мной стеснялась — ты же видел ту стену, которую она поначалу возвела?…
Джей вскинулся на кровати:
— А это потому, что ты ничем не удосужился ей помочь — тогда, сразу! Не утешил, не успокоил. Она и решила, что ты её не простишь, переживать станешь, страдать… — он протянул длинную руку и, обвиняюще тыча твёрдым пальцем Бену в грудь, шёпотом закричал: — Тебя она берегла, тебя!!! Да дохлые ж твои предки, Бен — у неё во всём этом мире никого, кроме тебя, нет! Даже меня у неё — нет, — с болью добавил он совсем тихо, — потому что не нужен я ей… никто ей, кроме тебя, не нужен!
От несправедливости обвинений Бен булькнул горлом, и чуть не дёрнулся встать, но — свежепричёсанная головка Миль покоилась на его плече, и он удержал порыв, аккуратно переложив жену на изголовье, и только затем поднялся, таким же яростным шёпотом доказывая:
— Тогда, сразу, мне надо было удержать под диктатом этого урода и подкормить её! Он, знаешь ли, неслабо трепыхался! Нет, я б, конечно, убил бы его, если б знал, что её это утешит… Да я и сам был не вполне в себе от переизбытка энергии! Для меня это было тоже внове! И мы же оба вот только что, перед тем — умерли… и воскресли… Я… да я просто не подумал… — наконец признал он виновато. — Ну, переспала бы она с этим… Яхи. И что? Почему это так важно для неё? Подумаешь, блох нацепляла — так ведь тут же и выжгла всех…
— Нну… видимо, потому, что мужчина из её мира — то ещё животное — в такой ситуации чувствовал бы себя ущемлённым в правах, обворованным, что ли… затаил бы обиду на жену, запрезирал её, хотя что там от неё-то зависело?… Или даже не затаил бы, а открыто принялся бы скандалить, качать права, обвинять её и всячески изъявлять недовольство — вплоть до рукоприкладства. Это у нас всё иначе… Но она-то этого просто не знала! Не успела она это усвоить, не дали ей на это времени…
Они ещё с минуту постояли на коленях над спящей Миль, глядя друг на друга. Наконец Бен сообразил её укрыть. Помотал удивлённо головой:
— Насколько я понял из её воспоминаний — из-за этого у них там распадаются браки. Представляешь — из-за этого! — развёл руками и сошёл с кровати. А чего разлёживаться, когда дел полно.
Джей шикнул на него:
— Тихо ты… разбудим… — и поддел: — А может, ты тоже вздремнёшь? А то вон как распереживался…
— Со мной как раз всё нормально. Меня же никто не пытался изнасиловать. Пойдём лучше глянем, что там с нашим флайером…
А с невезучей «Фишкой» судьба ещё не наигралась: мало того, что в неё угораздило молнией, мало, что после этого она не столько приземлилась, сколько сверзилась наземь, так к ней и мародёры руки приложили. И откуда они тут взялись, да ещё в Сезон Дождей, когда даже звери без уважительной причины нос предпочитают под ливень не высовывать… Но вот — набрели на пострадавшую машинку в отсутствие хозяев, а поскольку Бен второпях дверцу люка не запер, а киберу тоже не повезло остаться в строю — беспрепятственно влезли в салон и поживились от души.
— Ну не мог я её запереть! — отбивался Бен от обвинений в бесхозяйственности. — Перекосило люк от удара, а мне надо было за Миль поспеть, так что не до ремонта мне было! И так едва поспел! Нет, ну надо же, — нервно хохотнул он, — в такой глуши — и обокрали машину! И ведь — пока у нас всё хорошо было, никого вокруг не болталось, а стоило только начаться неприятностям, так и эти — тут как тут!..
Бен, ворча, оценивал ущерб, пытаясь заодно прибраться, а Джей уже перетаскивал из реквизированного «Сундука» необходимые для ремонта материалы — дальновидные Кочевники всегда набивали свои машины так плотно, что те едва взлетали. Благо, обворованный флайер пострадал не столь сильно, как можно было ожидать, да и мародёры особо не бесчинствовали — так, порылись, прихватили кое-что по мелочи, в основном, еду да медикаменты, ну и оружием не побрезговали…
— Не поможет им оружие, когда я до них доберусь! — пообещал Бен, и Джей не усомнился, что так оно и будет. Заодно и злость найдётся на ком сорвать…
— А может, ну её, эту «Фишку», бросайте здесь да перебирайтесь ко мне на борт — «Сундук» просторен, места хватит, а втроём веселее…
— Думаешь? Ещё неизвестно, что скажет Миль, как проснётся…
— А что?
— А то… Сомневаюсь я, что наше самоуправство сойдёт нам с рук просто так.
— Так мы же как лучше…
Бен только головой качнул и невесело усмехнулся.
— Оно конечно. Но, помнится, Стан тоже тебе Лицензию выхлопотал из самых лучших побуждений, если не ошибаюсь — а ты почему-то вроде как-то не был ему особо благодарен? Так что… помяни моё слово — что-то будет… И мародёры эти мне интересны вовсе не из-за барахла — не так много они и украли.
Джей, держа коробку с электронными мелочами, медленно обернулся, посмотрел вокруг другим взглядом:
— Об этом я как-то… Думаешь?…
— Мне очень хотелось бы ошибиться, — кивнул Бен. — Поэтому в первую очередь приводим в чувство кибера.
71. «Предчувствия его не обманули!..»
Приведённый в чувство кибер смог предъявить вполне качественную бортовую запись. И Бен постарался не очень огорчиться, чтобы не растревожить раньше времени Миль. Это ему удалось, и она сладко проспала ещё несколько часов, за которые «братья» почти успели ударными темпами привести потрёпанный флайер в рабочее состояние. Всё-таки хорошие машины делали в Городе. Прочные. Особенно — модели для дам…
Почуяв, что Миль вот-вот проснётся, Бен вдохнул-выдохнул, как перед нырком в воду:
— Ну, я пошёл… — вернулся к ней, сел рядом. Джей замаячил где-то на пороге.
Миль ещё не открыла глаз, а Бен уже начал:
— Слушай, не злись, а? Мы просто…
«…хотели, как лучше, — мягко улыбнулась она, жмурясь и потягиваясь. — И у вас получилось. Мне действительно полегчало на душе, поэтому вы прощены. На этот раз, — уточнила она и, видя недоверчивое удивление мужа, добавила: — А что, мне надо было визжать, топать ногами и бить посуду о ваши головы? Да, вы негодяи. Но — негодяи мои, любимые и единственные, — она встрепала Бену его белобрысую макушку. — Так что на сей раз можете выдохнуть и расслабиться.»
Джей уже собрался так и сделать, но оказалось, что она не закончила.
«Однако, господа мои любимые негодяи, — ментоголос её понизился, утратив всякую мягкость, зазвучал злобным шипением, глаза зазеленели и недобро сузились, в салоне резко похолодало, разом расплётшиеся волосы Миль вметнуло облачно, будто порывом сквозняка, и в них замелькали искры — а сам воздух вокруг неё сгустился и потемнел, и в этом сумраке отчётливо засветились голубым кончики её пальцев… По тесному пространству спального отсека волнами побежало некое опасное напряжение… и всё стихло. — Однако, господа мои, — повторила она почти нормальным голосом, — не советую ещё когда-нибудь пытаться принудительно меня спасать от меня самой. Или ещё зачем-либо лезть ко мне в душу без приглашения.»
Миль сделала пару вдохов, успокаиваясь, сползла с постели и, проходя мимо понурившегося мужа, чмокнула его в прохладную щёку. Дверь в санузел задвинулась за ней. И вскоре она появилась оттуда умытая, прибранная и вполне весёлая:
«А попить чего-нибудь горяченького и сладкого у нас не найдётся?»
Джей только тут вышел из ступора и зябко повёл плечом. Миль подцепила его за локоть и потащила в тесную кухоньку, где всё ещё немного взъерошенный Бен уже бренчал чем-то. Джея усадили, сунули ему в руки горячую кружку — слегка обжёгшись, он пришёл в себя окончательно. Миль швыркала чаем и лукаво поглядывала на него поверх кружки. Джей задумчиво отхлебнул из своей, опять обжёгся, покосился на неё и сказал, наконец: