Чужого поля ягодка
Шрифт:
И всё же лес жил. Миль, как бы ни тянуло её то к одному мощному стволу, то к другому, оказавшись на земле, благоразумно шла только там, где прошёл Бен, и не смела отбиваться в сторону… А чтобы легче было сохранять благоразумие, вскоре и вовсе ограничила своё менто контактом с мужем. Но вскоре определённо почуяла неладное — кроме менто, есть ведь ещё древнее, присущее многим, ощущение чужого взгляда в спину, острый неуют оттого, что тебя тайком разглядывают, например, через глазок оптического прицела… От этого жадного, ощупывающего взгляда мужнино плечо, только что бывшее таким удобным, сразу потеряло в комфортности — теперь Миль чувствовала себя выставленной голышом на витрине… Ещё приходило на ум сравнение с вознесённым над окрестностями огородным чучелом: «Высоко сижу, далеко гляжу… в ветхом неглижу». Заодно с неловкостью в груди затлело нечто опасно-многообещающее, ещё не имеющее адресата… кончики пальцев немедленно украсились голубым сиянием.
Естественно, блок за ненадобностью был отброшен…
Однако давящее ощущение чужого взгляда пропало раньше, чем удалось разобраться, был он или померещился. То есть какие-то живые существа в округе болтались — но достаточно далеко и недостаточно большие, чтобы из-за них беспокоиться. Путь был свободен, так что оба прибавили шагу. Миль против воли то и дело нетерпеливо высовывалась вперёд, Бен её окорачивал, она вроде подчинялась… А вскоре ему снова приходилось призывать её к осторожности: атмосфера всё ещё была перенасыщена электричеством, которое поглощалось их телами, пополняя энергозапас, опьяняя обоих… Силы прибывали, Миль крепла час от часу, вокруг неё уже тоже наблюдались проскакивающие в воздухе голубые искорки, значит, и у неё появились некие излишки. Размокшая почва, раскисшие травы, постоянно льющаяся сверху довольно прохладная вода — всё это перестало беспокоить, подумаешь, мелочи какие! Миль бодро шлёпала по лужам наравне с Беном, и драная майка на ней парила, так и посягая высохнуть всякий раз, как дождик чуть утихал…
Для очистки совести Бен дважды предлагал сделать привал — хотя бы для перекусона, но предлагал неуверенно, потому что и сам не испытывал необходимости ни в еде, ни в отдыхе. Миль только отмахивалась.
70. «Ну и рожа у тебя, Шарапов…»
Бен всю дорогу сверялся со светящимся глазком пеленгатора, подвешенного к поясу, и, наконец, довернувшись на пол-оборота, удовлетворённо сказал:
— Ага. Почти пришли, флайер рядом… — крошечный огонёк указателя, всю дорогу нервно мигавший, горел теперь ровно. — Нам туда…
Идти стало проще, вокруг попадались каменистые площадки, да крутолобые валуны выставили лысые макушки из зарослей мха и высокой травы. Миль вовсе заприплясывала: район был знакомый, где-то здесь они с Беном как раз и охотились до начала Сезона Дождей…
— Эй, ты куда! — прикрикнул Бен, но Миль повела носом, махнула рукой — за мной! — и козой поскакала, выбирая для прыжков каменистые выходы породы. Даже и не подумаешь, что всего несколько часов назад практически лежала трупом. Бен едва поспевал следом, и на просеку, проделанную флайером при падении, Миль выскочила первой.
Своего флайера они не увидели — его загораживала чужая машина. Ярко окрашенная, бронированная, по сравнению с лёгкой машинкой Миль — махина да и только. Весёлая раскраска не вводила в заблуждение, все люки и порты, которыми всякий уважающий себя Кочевник оснащал свою летающую крепость, располагались, где следует… А Бен, сатанея оттого, что ну никак не удавалось ухватить убегающую жену — менто она блокировала, на окрики не реагировала — даже и не заметил, как оружие в руках оказалось. Просто вдруг понял, что хватку на стволе надо бы ослабить, да и стрелять всё равно нельзя — Миль перекрывала цель, упорно мелькая на линии огня… А вот и вовсе подпрыгнула, обхватив за шею незнакомца в десантном комбезе, и оба завалились в мокрую траву, пропав из виду…
Бен потом долго соображал, как мог не опознать знакомый ментозапах — может быть, оттого, что всё почти полностью перебивала примешавшаяся дымная гарь… Но, подскочив к возившимся в траве, он не сразу понял, что видит, и нужна ли Миль помощь: она сидела верхом на каком-то перемазанном парне в лёгком десантном комбинезоне и увлечённо трясла того за ворот, трепала за уши, а время от времени, стиснув, принималась… ага, чмокать — куда попало… А тот бессовестно млел…
Однако, узрев Бенову зверскую рожу, парень мигом переменился в лице и, вывернувшись из-под Миль, накрыл её собой… Тоже — только после осознав, что прикрывает её от её же собственного мужа.
«Ребята, вы чего?» — удивлённо-задавленно спросила она из-под… Джея.
И только тут Бен его признал…
— Убить бы гада, и сказать, что так и было, — устало проронил он, опускаясь рядом, подождал, когда Джей примет вертикальное положение, и двинул-таки его по затылку, отчего тот опять нырнул закопчёным носом… А потом, не вытерпев, облапил, сопя, их обоих. Зажатая между ними, Миль, мурлыча, зажмурилась и умиротворённо затихла…
— Вы меня сейчас поделите пополам или всё же отложите это дело на потом? — осведомился, отбиваясь, Джей, когда все наконец укрылись от дождя в пёстро разрисованном флайере, вымылись, чуть обсохли, переоделись, во что нашлось. И принялись возиться, радостно тормоша друг друга. Причём Джей, в силу меньшинства, в этой битве проигрывал… — Дайте хоть я уже на вас посмотрю… Миль, ну хватит, оборвёшь мне все уши… девки же любить не будут…
Он отстранил её от себя, всмотрелся и сразу всё увидел… Куда-то делась та весёлая, ласковая девочка-подросток, которой он ещё совсем недавно покупал игрушки… У этой взгляд, едва улыбка сбегала с лица, угасал, уходил в себя, и лицо становилось будто чужое, заострившееся, жёсткое, с резко обозначившимися скулами и побледневшей, туго обтянувшей костяк кожей; и весу в ней явно поубавилось, а некой взрывоопасной готовности — прибавилось… Прядка на левом виске — серебрится сединой… И вообще — это была просто другая девушка. Так бывает — люди меняются, но — меняются с возрастом. А тут, если по календарю, прошло всего ничего — полгода, что ли… год?… Прижав её к груди снова, взглядом спросил Бена: что ж это такое?! А вот так — взглядом же хмуро ответил Бен, а вслух посетовал:
— А шутить ты так и не научился… Я ж тебя едва не пристрелил, придурок ты такой!.. Чего сияешь, спрашивается? И ты тоже хороша, Миль, — повернулся он к ней: — Ты вдовой стать надумала, да? Целуешься тут со всеми подряд…
— Ой, можно подумать — ты ревнуешь! — хмыкнул Джей.
«Ну прости меня, родной мой, я думала — ты вот-вот сам почуешь, что это Джей…» — она выбралась из объятий Джея и, виновато мурлыча, уткнулась лицом в мужнину грудь.
— Да я его не узнавал, пока не увидел эту наглую рожу вблизи!! — не сдавался Бен, машинально поглаживая её по спине, но всмотрелся в Джея внимательней: — Тем более, что и ментофлёр у тебя стал совершенно другим — дым какой-то… от прежнего мятного почти ничего и не осталось…
— Ну, не вам же одним меняться… — проворчал Джей. — А выстрелить ты всё равно бы не смог!
Бен скептически шевельнул бровью:
— Ну да?
— Проверим? — весело оскалился Джей. — Можешь попробовать. Ну, давай-давай!
Джей встал, выпрямился в дверном проёме в полный рост. Улыбка у него была настолько уверенно-провоцирующей, что Бен отстранил протестующую Миль, поднял лайтер и, в нарушение всех в подкорку вбитых запретов — «На своих оружия не направлять ни при каких обстоятельствах!» — прицелился в его плечо… взяв, правда, слишком высокий прицел.
— Халтуришь, — заметил Джей. — Ну да ладно. А теперь жми на спуск!
Бен нажал… то есть честно попытался нажать. Палец и не пошевелился.
Прищурившись, Бен подмигнул Джею — и над плечом у того, чуть не опалив, скользнул-таки раскалённый луч.
— Не огорчайся, ты всё равно молодец, — убирая лайтер, похвалил он «брата». — С пользой провёл время в разлуке… Но давайте-ка договоримся — больше никаких провокаций. Тем более, что, — он усмехнулся, — не тебе одному довелось кое-чему научиться… — он поднял руку и — Джей с трудом удержал рот закрытым — продемонстрировал присутствующим крошечный синий шарик, ярко засиявший у него между большим и указательным пальцами. Позволив всем налюбоваться, стремительно запустил огоньком в сторону дождя — стоявшему в проёме Джею пришлось быстренько увернуться. Огонёк ударился о ближайший ствол и взорвался. Не очень громко, но впечатляюще.