Чтение онлайн

— А сами-то вы где живете, поблизости?

Мускулистый парень, повернув руки вверх ладонями, просто описал круг в воздухе: «Ну да, поблизости, в этих краях». Я немного нажал, но мягко.

— Мы, — пояснил парень, — часть более крупной группы, рассеянной по Барио-Готико. Все живут на крышах, в вышедших из употребления вентиляционных люках, в деревянных, а то и картонных сооружениях наверху домов. И подолгу на одном месте не задерживаются, все время в движении.

Среди них есть испанцы, баски, каталонцы, уроженцы Алжира и Марокко, немцы, французы, итальянцы, несколько англичан и ирландцев, небольшая группа латиноамериканцев. Мускулистый атлет Рик, например, самый разговорчивый в этой троице, оказался каталонцем. Девушка — ирландкой, ниндзя — марокканцем. Говорили они на испанском арго с вкраплением английских фраз и слов, а также языковых оборотов молодежной культуры второй половины прошлого столетия, что в совокупности своей придавало их речи странное поэтическое звучание. По домам они бродят в ночной темноте.

— Летали, — без улыбки вставила девушка.

— Да, летаем, — подтвердил ниндзя, глядя мне прямо в глаза.

Рик поднял тяжелую на вид сумку.

— Знаете, что здесь?

Я вынужден был признаться, что понятия не имею.

— Все, что нужно для полетов.

Он вытащил из сумки морскую кошку и горделиво продемонстрировал ее острые концы. Затем перевернул сумку, и из нее вывалилась, свернувшись на крыше кольцами, как канат, прочная нейлоновая веревка. За ней последовала пара банок краски. Рик собрал все это хозяйство и вернул его в сумку.

Таким образом, пояснил Рик, они перебираются с крыши на крышу — в этом районе расстояния узкие, — летают, парят в ночи, словно цирковые артисты в монашеском одеянии. Порою, конечно, приходится опускаться на землю. Чтобы добыть пропитание, продать украденное, «сделать покупки» (имеются в виду наркотики, главным образом гашиш, но также амфитамины и ЛСД), а порой просто, чтобы перейти улицу, через которую нельзя перелететь, вроде улицы Лаэтана. Тогда, оказавшись у скудно освещенных или покинутых домов, они подныривают под огораживающие веревки, и, выстроившись в ряд и сохраняя значительное расстояние друг от друга, передвигаются гуськом, бегом пересекают пустынную дорогу и затем поднимаются на крышу подходящего здания. Для подъема веревки не использовались, разрешалось разве что новичкам да тем, у кого в руках тяжелый груз. Чтобы стать человеком крыши, существовал один-единственный критерий: умение вскарабкаться по стене любого дома в городе без веревки. Кошки использовались только для того, чтобы перескочить с крыши на крышу.

— Забрасывать их следует аккуратно, так, чтобы произвести как можно меньше шума, — пояснил мне Рик. — Мы — артисты. Артисты ночи, — гордо добавил он.

Я спросил у Рика, зачем он все это мне рассказывает.

— Мы знаем, кто вы. Нам велено не отвечать на ваши вопросы, просто помочь. И вести себя вежливо.

— Кем велено?

— Извините, на этот вопрос я ответить не могу.

— Вас послали нанести мне визит?

— Не совсем. Но если бы вы проснулись и стали нас преследовать, нам не следовало прятаться.

— А зачем все это?

— Потом сами поймете.

— Именно так вам велели ответить?

— Да.

— А раньше вы у меня в доме бывали?

Рик заколебался.

— Все, больше ни слова, — решительно вмешалась девушка. Она говорила по-английски. — Не время и не место. Рано пока.

Не время и не место. Девушка говорила с небольшим ирландским акцентом.

— Позволь уж мне отвечать на его вопросы, Фионула, — прошипел Рик. — Это моя работа.

Девушка пожала плечами и принялась вычерчивать ногой узоры на поверхности крыши.

— Ну так как, бывали? — настойчиво переспросил я.

— Этот путь нам знаком, — ответил Рик.

— Можно, конечно, и так сказать, — негромко добавила Фионула, бросив на товарища заговорщический взгляд.

— А открытка — ваших рук дело?

— Почту мы не доставляем, — вновь вмешалась Фионула, на сей раз с язвительным смешком. — Это дело почтальонов. А что, вы получаете неприличные открытки, анонимные любовные письма, послания свидетелей Иеговы? — Это она произнесла по-испански, все время подпрыгивая, словно кукла с испорченной пружиной.

— Нет, это было просто приглашение в музей. Обыкновенная почтовая открытка, разве что цветная, — отозвался я.

— Музеи нас не интересуют, — решительно заявила Фионула.

Поскольку разговор шел теперь на английском, Рик отодвинулся в тень и лишь с любопытством поглядывал на нас. Судя по некоторым признакам, я заключил, что эти двое — любовники. Не зная, верить или не верить девушке насчет открытки и несколько сбитый с толку ее репликой по поводу времени и места, я соображал, добьюсь ли чего-нибудь прямыми вопросами. Она играет по определенным правилам. Или вообще без правил. Я устал. К тому же чувствовалось, что мне сказали ровно столько, сколько хотели или могли сказать.

— А кролики?

— О, это просто случайность. Есть-то нам что-то надо. — Впервые за все время Рик улыбнулся, демонстрируя отличные золотые клыки.

— Добыча победителей, — усмехнулась Фионула.

Люди крыши. По рассказу Иксии я представил себе довольно большую группу людей, вроде массовки из фильмов Пазолини, сидящих на крыше заброшенного дома в старом городе вокруг огня, а на вертеле зажаривается кролик. Виделись они мне в кепках с наушниками и кожаных куртках без рукавов, с почерневшими пеньками зубов или вовсе беззубыми деснами, провалившимися носами сифилитиков, сплющенными ушами, узкими лбами — словом, этакая компания умалишенных-прокаженных. Ко встрече с симпатичными, в общем, ребятами я был не готов.

— А полицейские вас не отлавливают? — осведомился я. — Наверняка ведь вы у них как кость в горле. Вертолеты, патрули и все такое прочее…

— Да, когда идем на дело, копы, бывает, задают нам жару. — Свой английский Рик наверняка усваивал в Северной Америке. — Но нас не так-то просто поймать. Мы все время переходим с места на место. И, как правило, не шумим.

— Но меня-то вы разбудили.

— Это входило в наш план. Это я бросила камень на вашу террасу, — пояснила Фионула.

Рик сердито посмотрел на нее.

— Зачем?

— Нам надо было выманить вас наружу. Бегство, погоня и все такое прочее. Кровь разогревает, — пояснила Фионула.

— Не очень-то вы хорошо спрятались.

— А мы и не пытались. — Фионула деланно зевнула. Подобно балерине, привыкшей заряжаться наркотиками, она пребывала в движении. Подпрыгивала на месте, имитировала приемы восточных единоборств и при каждом слове поводила или решительно пожимала плечами — это, похоже, ее любимое телодвижение. При этом трикотажная фуфайка постоянно соскальзывала с плеч.

Рик, напротив, был спокоен, несколько отстранен, серьезен. Он походил на вожака, ведущего свой отряд на успешное ночное дело. Говорил неторопливо и размеренно, почти не улыбался. Но какое-то обаяние в нем присутствовало, и чувствовался стиль.

Ниндзя вел себя тихо, даже с места не поднимался. Походил он на талисман, приносящий удачу, хотя ловкость, с какой мальчишка поигрывал ножом с длинной рукояткой, заставляла подозревать нечто иное.

И все же это были просто подростки, которым доставляло удовольствие играть в разбойников. Они создали свой собственный мир и на все, что находится за его пределами, поглядывали свысока. Отсюда — гордость «полетами». Компания Питеров Пэнов, в которой избавление от земного притяжения лишь начальный пункт, наряду с отказом от всего, что связано с повседневной трудовой жизнью. Забавно, думал я, что берлогу свою они устроили в том месте города, что находится вблизи двух бастионов власти в Каталонии — президентского дворца и резиденции мэра. Наверняка все здесь, по крайней мере вокруг площади Сан-Хауме, набито электроникой и вооруженной охраной, даже площадки для вертолетов скорее всего имеются.