Чтение онлайн

Следуя истории, изложенной в рукописи Поннефа, можно предположить, что катары шли целый день и остановились на ночь у горного источника, чтобы назавтра, с первыми лучами солнца, продолжить свой путь. Добрались они или нет до плоскогорья Пуигсерда, над которым нависают пики горы Кади, сказать трудно. Из рукописи следует лишь то, что цель путешествия — Кастельдено — так и не была достигнута. И домой катары тоже не вернулись. Они просто растворились где-то по дороге, между Мелиссаком и северными областями нынешней Испании. Все сообщество — семнадцать душ — выпало из времени и истории.

Читая рукопись, я испытывал противоречивые чувства. Непонятно, зачем мне ее дали, непонятно, она ли причина, почему меня выкрали и заточили в горной крепости «священника». Я все еще кипел от ярости, но теперь гнев мой несколько умеривался осознанием невероятности ситуации. История пастуха-катара Раймона Гаска не оставила меня равнодушным. Скорее наоборот — чрезвычайно заинтересовала. Более того, я угадывал — но тут, допускаю, наслаиваются пласты позднейшего знания — нечто смутно знакомое. Словно много лет назад все это мне уже рассказывали, да только я забыл.

В этот день солнце пекло немилосердно. Я позвонил в квартиру Нурии, расположенную на первом этаже. Раздался зуммер, и я открыл входную дверь в дом. Едва ступил в холл, как распахнулась дверь ее квартиры, и на пороге, остановившись на мгновение, показалась какая-то женщина. Через плечо у нее была перекинута сумка, в руке ключи. Выглядела она лет на двадцать с небольшим. Кожа смуглая, волосы светлые, курчавые, одета в длинное платье зеленого цвета с алым цветочным узором. Похоже, удивилась мне, словно ожидала увидеть кого-то другого.

— Э-э, — подтверждая это впечатление, протянула она и настороженно уставилась на меня.

— Извините, я пришел к Нурии Разаваль. Ведь я не ошибся, она здесь живет?

Женщина вздохнула с облегчением и нервно засмеялась. Так, смешок издала.

— Ах вот оно что. Нурия. Ну да, жила здесь такая. Только съехала, по-моему, в июне. А вы ее знакомый?

— Ну да, — смущенно кивнул я. — Можно сказать, приятель.

Я сверился с адресом. Ошибки быть не могло, я позвонил в нужную дверь. К тому же имя Нурии знакомо этой женщине. Я наскоро придумал легенду.

— Видите ли, Нурия звонила мне из Парижа и просила взять ее почту. Я завтра собираюсь туда, мог бы прихватить, что тут есть для нее.

Я широко улыбнулся, надеясь убедить юную даму в искренности своих намерений.

— Вообще-то не так уж там и много, и большинство писем, судя по виду, просто мусор — рекламные объявления и так далее. Минуту.

Она вернулась в квартиру. Больше всего мне хотелось последовать за ней и убедиться, что все это не хитроумная шутка. Но ведь так просто в чужой дом не вломишься. Пока я раздумывал, что бы такое предпринять, женщина заговорила вновь, на сей раз не столько деловито, сколько приятельски:

— Может, зайдете?

Я обрадовался приглашению.

Обстановка в квартире полностью переменилась. Все, что напоминало о Нурии, исчезло. В гостиной на месте футона появился диван с бледно-голубым покрывалом, низкого столика с поверхностью из матового стекла тоже не было. Неплохо бы заглянуть в спальню, но дверь закрыта. Интересно, сохранился ли гардероб.

Новая хозяйка квартиры протянула мне небольшую пачку писем. Судя по всему, она полностью поверила всему, что я говорил, и это заставило меня насторожиться. С чего бы ей так охотно впускать меня, совершенно незнакомого человека, к себе в дом и отдавать почту прежней хозяйки, опять-таки просто приняв на веру мои слова?

— Спасибо, — пробормотал я, — можете не сомневаться, доставлю в лучшем виде.

Она поправила сумку на плече, откинула со лба прядь волос и, неловко кивнув, опять улыбнулась, еще более открыто.

— Вы избавили меня от необходимости тащиться на почту. Понимаете, ваша Нурия не оставила своего нового адреса. Я позвонила в агентство, но там сказали, что она снимала квартиру не через них.

— А вы, стало быть, через агентство?

— Ну да. — Она с любопытством посмотрела на меня, и я тут же пожалел, что задал этот вопрос. — Я пришла посмотреть квартиру в середине мая. Ваша приятельница сказала, что съезжает в начале июня. Хочу, говорит, попутешествовать. Но о Франции разговора не было.

— Конечно, конечно, теперь вспоминаю, Нурия действительно арендовала квартиру напрямую, у владельца. Вот только фамилию забыл.

— Понс. Имени тоже не помню. Оно есть в контракте, который я подписывала.

— А раньше вы с этим Понсом, случайно, не пересекались?

Послышалось неопределенное мычание.

— А он вам нужен? — невинно осведомилась она.

Я прикусил губу. Положительно, ее простодушие обманчиво.

— Нет.

С улицы донесся пронзительный сигнал автомобиля.

— О Боже, — встрепенулась девушка. — Знаете, если вы не против, давайте на этом закончим. Я жду гостей.

— Да-да, конечно, извините за беспокойство.

— Ничего страшного, все в порядке. Это просто мой приятель, а он, знаете ли, из породы ревнивцев.

Она захихикала, и по ее замечанию и смешку я сразу исключил девушку из числа возможных участников группы Поннефа. Слишком она проста. Я еще раз поблагодарил ее и удалился. Открыв дверь на улицу, я нос к носу столкнулся с молодым человеком в элегантном костюме и темных очках. Он подозрительно зыркнул на меня. Я поздоровался и направился в ближайшую забегаловку.

Ею оказалось то же самое кафе, где мы сидели с Нурией после знакомства в музее Миро. Только с тех пор оно немного пообтрепалось. Я сел за тот же столик под платаном и заказал пиво. Наступил ранний вечер позднего лета, когда город начинает оживать после дневной дремы. С двух сторон небольшого прямоугольного сквера возвышались два дома с узорчатыми балконами. С третьей была разбита площадка для игр, а с четвертой, по ту сторону дороги, тянулась низкая стена, огораживающая строительную площадку, пребывающую в постоянном запустении, где не помню уж сколько времени видавший виды бульдозер тыкал ковшом одну и ту же груду песка. На внешней стороне стены кто-то начеркал большими красными буквами ругательство.

Я сидел погруженный в грустные мысли, когда меня окликнул кто-то, явно нетрезвый. Я обернулся и тут же почувствовал, как в плечо мне вцепилась трясущаяся рука Игбара Зоффа. Рядом с ним красовался тоже изрядно набравшийся, но все же твердо стоящий на ногах Шон Хогг.

— Лукас, старина, — расплылся в улыбке Игбар, явно довольный тем, что нашел кого-то, с кем можно продолжить загул. Шон с болезненной гримасой огляделся вокруг себя, прикидывая сравнительные достоинства столика под платаном и других свободных мест, и лишь затем подтащил к себе стул, плюхнулся на него и осклабился, будто только что узнал меня.