Чтение онлайн

— Нет, это…

— Слишком по-детски, да? Могу и кислоту приготовить…

— Вайпер… ничего не надо. Я это переживу, просто на эмоциях сейчас, еще не отгорело. Она ведь столько для меня значила, мир вокруг сиял, когда она рядом. И дяде моему уже как родная стала, и с теми, кто в меня поверил, именно она ведь познакомила…

Меня подбросило как на пружине.

— Слушай, а что-то я лица-то ее не вижу. Только грудь. Ты уверен, что это она? — как можно беззаботнее заговорила я. — Буфера, конечно, весьма приметны, спору нет…

— Вайпер, — Мурат издал короткий смешок и наверняка улыбнулся. — Конечно, это она. На записи отлично видно ее лицо.

— Запись, точно. Скинешь мне? Вдруг все-таки там есть что-то подозрительное. Других-то зацепок пока нет.

— Уже отправляю.

— И кстати, вот ты шаришь по камерам, а что почувствуешь, если взломают тебя?

— Все мои разработки на неподключенном к сети компе. А тут ничего нет, кроме трактатов, на тему того, что никто не рождается с записанной в ДНК реакцией на запахи, и все их восприятие формируется воспитанием и культурой. Пусть шарят, на здоровье, — беспечно ответил Мурат.

Я покосилась на верхний угол экрана, где свернулась в клубочек БэС. О да, ничего, кроме трактатов о запахах. Остатки чьего-то беспечного мира точно разлетятся к чертям.

Мы еще немного поболтали — ни о чем, и я осталась одна наедине со своими мыслями. Все произошло так быстро, что при разговоре времени на реакцию попросту не оставалось. Наедине же с собой его вдруг стало слишком много.

Несмотря на то, что Мурат считал — чувства отгорят, т. е. прощать измену не собирался, слова о любви и сиянии мира неприятно царапали что-то в груди. А ведь если эта девушка действительно связана с людьми, отсеивающими программистов, то может выкрутиться из этой ситуации.

«По работе мне приходится делать то, что скажут, но милый, я же люблю только тебя! Ты единственный свет в моей жизни, я бы давно с ума сошла, если бы тебя не было» — и все в таком духе, а дальше тысячи причин, типа тети, находящейся в руках у криминального начальства, астрономического долга, перешедшего к ней по наследству от родителей или еще чего-то из той же оперы. И Мурат сдастся, поверит и даст вытереть о себя ноги второй раз. Он добрый.

Я скомандовала БэС отсканировать с записи лицо блондинки и найти всю информацию о ней в сети. Если она пересекалась с кем-нибудь из тех программистов, что БэС нашла вчера, то наверняка найдутся и другие доказательства. И, в конце концов, можно поймать ее и допросить. Если попросить знакомых загримировать какие-нибудь манекены под изувеченные трупы, то и бить блондинку не придется, а с правдоподобным запашком для страшного места, уверена, поможет тот же Чавук.

Злость вдохнула новые силы. Следующим заданием для БэС стал сбор информации о двух самоубийцах и парне, погибшем из-за несчастного случая. Подозреваю, он мог вести собственное расследование, докопаться до истины, за что и лишился в итоге жизни. Если так, могли остаться какие-нибудь следы — письма друзьям, странные запросы. Конечно, прошло немало времени, но попытаться стоило.

Сложнее дела обстояли с «желтым» списком. Потенциально, все продолжающие попытки трудоустроиться — могут в данный момент работать на врагов. Да и те, кто нашел работу, могли сделать это только для вида. Как знать, вдруг в конце проводится вербовка? Маловероятно, что им рассказывают всю правду, но вполне могут посвятить в цели. А человек, который уже впутан… вон как тепло отзывается о своих «благодетелях» Мурат. Нужно проверить всех.

Утренняя прохлада щипала кожу, но на востоке разгоралась полоса зари, ослепительно сверкая на всех стеклянных поверхностях. Жара вернется, можно не сомневаться.

Мурат не появлялся онлайн с нашего позавчерашнего разговора — раньше я не придала бы этому значения, но его выключенный мультисмартфон подогревал опасения. Потому не свет ни заря я ехала знакомым маршрутом, все в том же парике с кошачьими ушами, только теперь в дополнение к сапожкам вся остальная одежда тоже переливалась, мигая серебристой голографией. Жасмин сумела убедить, что эта маскировка лучшая, особенно в условиях толпы.

Когда я добралась до дома Мурата, на улице, в самом деле, стало оживленно. Нечего и думать просто взять и перемахнуть через запертую калитку, а мультисмартфон друга оставался по-прежнему выключенным.

Продержав нажатым звонок на калитке минут пять, и для порядка подергав ручку, я вышла на другую улицу и подошла к дому с той стороны, где располагалась мастерская дяди Мурата. Она уже открылась, и в ее недрах что-то шумело, а вот посетителей не наблюдалось.

Мужчина, представший моему взгляду, почти не имел никакого сходства с племянником. Какое-то время я разглядывала кругловатое, щедро украшенное морщинами и щетиной с проседью лицо, на которое спадали неухоженные длинные космы. Возраст определению не поддавался, мужчине могло оказаться и сорок, и шестьдесят лет. Заметив меня, мастер отложил на стеллаж какой-то механизм, с которым возился, обнажил ровные белые зубы в улыбке и поманил вглубь помещения:

— Проходите, проходите! Что у вас сломалось? Робот?

— Доброе утро. Я к Мурату. Что с ним?

Улыбка дядюшки спряталась обратно в складки и щетину, взглядом он забегал по сторонам, избегая смотреть мне в глаза. Это продолжалось секунд двадцать и видимо разглядывание выпотрошенных механизмов, разложенных на всех свободных поверхностях, помогло ему сосредоточиться, потому что в следующий момент он заговорил — очень быстро, сбивчиво (что из-за скорости речи имело шанс остаться незамеченным) и наверно сочиняя на ходу. Напрягать слух и разбираться не хотелось, тем более и так понятно — худшие опасения не подтвердились.

— Извините, это очень важно. Можно я сама к нему пройду? Калитка с его стороны заперта, иначе бы я не стала вас беспокоить. А сегодня крайний-крайний срок.

Дядюшка еще пробормотал что-то вроде «так он не в состоянии», опровергая предыдущие слова, о том, что племянничек куда-то уехал, но все же провел меня через мастерскую и открыл дверь, ведущую во двор. Кажется, он чего-то смущался.

— Спасибо, дальше я сама, уже бывала здесь, — решительно отказалась я от помощи проводника и быстро пересекла заросший высокими сорняками двор.

Найти Мурата в доме не составило труда — он сидел у стола рядом с холодильником. Думаю, это пространство можно условно назвать холостяцким вариантом кухни. Я поморщилась, разглядывая нехитрую закуску и наполовину пустую запотевшую бутылку. Рядом стояло несколько уже выпитых до дна, а в холодильнике своей очереди дожидалась целая батарея.

— Вайпер?.. — Мурат с трудом сфокусировал на мне взгляд, недоумевая, откуда я взялась и почему гремлю бутылками в его холодильнике. — Ты… это… попроси у дяди… стул или табуретку. У меня… тут… мебели того… ну ты поняла. Я ж на кресле.

— Угу, — сдерживая рвущиеся наружу комментарии, ответила я, сцапав недопитую бутылку прямо из-под носа Мурата. Он проводил уплывающую из рук тару удивленным взглядом.

Выйдя во двор, я замерла на пороге, осматриваясь более детально, а потом направилась к самым высоким сорнякам и, примостив на хлипкой старой лавочке конфискованную выпивку, стала поливать водкой сорняки.

Из-за хитроумных дозаторов в горлышках, выливался алкоголь плохо, потому это заняло немало времени. Мужик из соседнего двора, делавший утреннюю зарядку, остановился, наблюдая за мной сквозь сетчатую перегородку, делившую участки. Когда он рассмотрел, что именно я делаю, его лицо вытянулось от удивления, и в совокупности с открытым ртом живо напомнило козлиную морду. Но я упрямо делала вид, что не замечаю рядом такого великолепного образчика для карикатур, и продолжала уничтожать водку. Разбить бутылки было бы проще, но возиться с осколками не хотелось.