Чтение онлайн

Регентом он не замедлит утвердить новые порядки, которые окончательно закрепят главенство грубой силы и превратят Дом Негаснущих Звезд в оплот жадных до наживы разбойников. Сгинет много верных людей, прольются реки крови и горьких слез, возможно, вспыхнут бунты, подобные тем, какие Феор помнил по юности в Ховеншоре. Тогда озверевшие от голода и нищеты простолюдины, с боем вырвавшиеся на свободу, с особой жестокостью передавили стражу, а после прошлись огнем и мечом по ближайшим городам.

В то время Феор поднимался на торговле шелком и другими элитными тканями, которые с каждым годом дорожали, ибо секреты их изготовления утрачивались. Во время восстания он и сам едва не попал под горячую руку.

Даже спустя столько лет Феор помнил эти сверкающие гневом глаза смуглых жилистых рабов, кожа которых была исполосована глубокими шрамами от ударов плетей. Доведенные до звериного состояния невыносимыми условиями быта, одержимые одной только местью, они, будто стая шакалов, раздирали господ на части и вешали на первом же дереве людей приказа, они насиловали женщин и поднимали на вилы любого, на ком видели богатое платье или у кого на поясе замечали полный кошель.

Странно было сознавать, что Раткара Феор боится больше, нежели подземного змея Нокташа или нападения порченых. «Нет чудовища страшнее человека» — гласила одна из мудростей Златых Истин, которые он любил перечитывать перед отходом ко сну. Правда, в последнее время он все чаще просиживал за книгами или размышлениями половину ночи, ибо множество тревог одолевало его.

Отряд Тимпая отправился к холмам севернее от Хаонитовых могил. Храмовник обещал слать вести о продвижении и успехах через местных или дозорные разъезды, но прошло уже две недели, а гонцов по-прежнему не было.

Он виделся искушенным ученым, но его советы и предостережения о близости Белого Поветрия приводили в замешательство. Никто не верил, что скверна может так легко перекинуться на север. Если это правда, их ждут беды пострашнее междоусобиц и борьбы за власть.

Семью Красного Барта Феор определил перебраться на время в лечебный дом — там, мол, Шатару будет сподручнее его врачевать. Сам вояка, горючими слезами оплакивающий погибших братьев, шел на поправку, хотя с постели пока не вставал. На расспросы он отвечал скупо, с трудом извлекая из памяти мучительные воспоминания. По его словам, такого чудища он за все свои пятьдесят лет не видывал. Змей взвился из-под земли средь бела дня и раскидал их в два счета. Был он так громаден, что проглатывал целую лошадь, а зубьями дробил крепкие валуны. Всю деревню перевернул он вверх дном, всех ратников покромсал или сожрал, не гнушаясь кольчужной броней и острой сталью. Барта змей зацепил краем и подкинул силищей своей в небо на три сажени, после чего в глазах сварта потемнело. Дальнейшее он помнил плохо: будто бы очнулся и что-то позвало его из мрака, а он, словно завороженный, смиренно пошел. Зачем пошел и что ожидал там найти, Барт не знал, сетуя на чары и морок.

За привычными заботами и приготовлениями к приезду Раткара день пролетел незаметно. Вечером, когда Неугасимое Око в бледно-розовом мареве стало уплывать за горизонт и тени удлинились, утомленный суетой Феор сидел на крыльце княжьего терема и наблюдал за тем, как Аммия упражняется в стрельбе из лука, разя одну мишень за другой.

Ветер ласково трепал ее распущенные волосы. Княжна уже совсем выросла и из девочки превращалась в юную деву, а кожаный доспех лишь подчеркивал ее гибкий стан молодой лани. Видя страсть дочери к воинскому снаряжению, Хаверон с юных лет разрешил ей брать уроки мастерства у лучших стрельцов.

— Феор, скажи, велик наш мир? — спросила вдруг Аммия, чем вывела его из задумчивости.

— Хм, пожалуй, что велик. До побережья южных морей не один месяц пути.Когда я жил в Ховеншоре, там почти ничего не знали о севере и считали, будто здесь обитают неразумные волосатые обезьяны, дальние родичи великанов.

Княжна хихикнула.

— А в Ховеншоре такие же люди, как у нас?

— По виду да, хоть кожа у них темна и одеваются они иначе. Там жарко, и Умирающий Творец карает всякого, кто осмелится выйти днем с непокрытой головой.

Аммия зарычала, когда вторая кряду стрела пролетела мимо цели. Перед следующим выстрелом она потрясла кисть и восстановила дыхание, надеясь вернуть былую меткость. Зазвенела тетива, и на этот раз деревянное чучело содрогнулось от попадания в самое яблочко.

— Я читала о народе, кожу которого Шульд сжег до черноты из-за их жадности.

— Ха, то моавинги, жители пустынь. Их земли на сотни и сотни верст сплошь покрыты белым песком. Я видел их на рынках, торгующих топазами и лазуритами, которые они добывают в глубоких копях.

— А есть люди с жабьими головами или крыльями за спиной?

Феор усмехнулся новой выдумке княжны. Аммия страсть как любила расспрашивать его про всякие чудеса, а иногда сама сочиняла какую-нибудь диковинку и на полном серьезе вела о ней речи.

— Не слыхал. Если и есть, то вряд ли их можно именовать людьми.

— А золотобородые?

— Как же. То люди с далекого запада, их корабли иногда заходили в порты Теима.

— Но на западе же Исчезающие земли. Там нельзя жить.

— Их родина еще дальше — на островах где-то в водах Зубастого Моря.

— Всегда хотела спросить, что это за дивное название? Море с зубами?

— Почти. Те воды скрывают чудовищ с огромными щупальцами, что сминают остовы кораблей, будто яичную скорлупу, а после утаскивают их в морскую пучину. Но торгаши все равно ходят там, ибо прямые маршруты сулят большую выгоду.

— В книгах я прочла, что Нидьёр круглый, как снежок, и если отправиться на запад и идти достаточно долго, можно вернуться в то же место, откуда начал путь, но с востока.

— Так говорят ученые мужи и мореходы, знающие толк в круговерти звезд. Но рано или поздно все равно упрешься в Пепельную завесу.

— Думаешь, завеса — это не стена, а нечто вроде облака, которое накрывает всю землю?

— Да. Под нее пытались подкопаться. Не вышло.

Аммия вздохнула, выпустила еще одну стрелу. Попала.

— Я слышала, будто Завеса движется. А ну как до нас доползет, что тогда?

— Тогда пойдем на запад, — усмехнулся Феор.

— Не пойдем!

— Княжна намерена покорить весь свет и разгадать тайну Пепельной завесы? — поднял бровь первый советник Феор.

— Да. А еще составляю план, как очистить Нидьёр от скверны. Чего ты смеешься? — с упреком поглядела на него княжна, уперев свободную руку в бок. — Кто-то же должен это сделать. Вот сидим мы тут за крепкой стеной, а что, если она развалится? Сколько можно отступать и защищаться? Ты сам слышал Тимпая — кругом разруха, поветрие губит целые города. Скоро не найдется никого из тех, чьей поддержкой можно заручиться. Останемся одни на краю мира.

Феор посерьезнел.

— Вы правы, княжна. Долго отсиживаться не выйдет. Но в таком деле одной силы меча недостаточно. Самый храбрый рыцарь не одолеет врага, слабости которого не понимает. Здесь нужны знания… все знания мира. А мы даже не возьмем в толк, с чего начать. Да и до того ли нам?

— Пошлем гонцов, соберем всех — Башни, Тучи, Сорн, Приречье, Камыши — и будем держать совет! Заставим их объединиться!

Феор покачал головой, представив, как их поднимут на смех.

— У людей свои заботы, едва ли кто-то откликнется. Для таких целей существуют Ордена, но и они борются лишь с проявлениями скитальцевой заразы, а не с ее сутью. Кроме того, большинство Орденов рассеяны или упразднены, а с другими потеряна связь. Где бродят их…

— Значит нужно искать эту связь заново! — вспыхнула Аммия и сердито топнула ногой, повернулась к мишени, прицелилась и отпустила тетиву. Стрела угодила далеко от центра деревянного щита, и девушка раздраженно фыркнула.

День ото дня она все больше удивляла Феора смелостью идей и ходом мысли, напоминая этим Хаверона в годы его славы. Тогда дух князя был непреклонен, а глаза метали молнии, и каждый при дворе заражался его уверенностью. Сам же Феор давно перестал верить, будто что-то в этом мире можно поменять. Слишком постарел и Нидьёр и он сам.