Чтение онлайн

Годы избороздили лицо Раткара морщинами, однако это был все тот же надменный мальчишка, всегда второй, всю жизнь проживший в тени своего брата и оттого преисполненный обиды и жгучей злобы, которую вымещал на каждом, кто приходился под руку. Холодные, изумрудные глаза, резко очерченные скулы, тонкие брови, щетинистый подбородок — все в нем напоминало о Хавероне. Он не сошел с коня, приветствуя княжну — пока еще собственную правительницу, тем самым уязвив ее на глазах у всех.

— Да рассеется тьма, дядя. Прошу, прости меня. Случилось какое-то недоразумение.

Благочинный и светлейший облик Аммии мигом потерялся за словами извинений.

Вдвоем с Феором они обошли Данни и встали перед ним.

— Ты с ума сошел? Что на тебя нашло?! — шикнул Феор.

Рыжий сотник обдал его взором, полным мрачной, холодной решимости. По одному только выражению лица сварта первый советник понял — ничто и никто его не удержит.

— В другой день я уже не отомщу, а пока еще этот хмырь не регент. Пусть ответит за свои деяния, коли кровь не жидка, — сказал он тихо, а после уставился на неприятеля и грянул так, чтобы все слышали, Феор не успел его остановить: — Я, Данни, сын Тартальма, требую кровной мести от Раткара, сына Урдара! По воле этого человека при Могилах злодейски убили моего родича и многих других славных воинов, наших братьев! Я ручаюсь, что это правда, и готов за нее биться насмерть. Вызываю тебя на бой, Раткар! Пусть Шульд рассудит нас!

— Прекрати! Верни меч в ножны и забери свои слова! — пыталась перебить его Аммия, но тоненький ее голосок потонул в грозном кличе Данни.

Поздно, страшный вызов прогремел.

Собравшаяся толчея роптала. Заслышав перебранку, отовсюду, прежде всего со стороны гридницы, сбегались дружинники, но и они не знали, как поступить, и ожидали указаний командиров. Феор рявкнул им, чтобы отогнали зевак и закрыли ворота.

Его бросало то в жар, то в холод. По закону низовец, коим являлся Данни, не имел права требовать алой виры у человека княжеских кровей. Он мог бы просить домстолля только при наличии серьезных доказательств и по слову Преследователя. Об этом, конечно, знал и Данни, но месть затмила его разум. Ужели, он надеялся, что Раткар самолично выйдет против него драться?

— Принимай вызов! — крикнул сотник, подняв руку с мечом высоко над собой.

Аммия дергала воина за рукав и что-то лепетала, но тот словно не слышал.

— Уведите его! Он сам не свой! — повелел Феор сопровождающим Аммию дружинникам.

Власти над ними он никакой не имел, но те и сами понимали — затевается что-то жуткое. Воины было обступили Данни и потянули его прочь из круга, но тут раздался голос, которому они давно привыкли подчиняться:

— Оставьте! — громко произнес Астли.

Грузная фигура воеводы выступила на шаг из толпы. Он отнюдь не казался удивленным выходке Данни. Феор двинулся к нему.

— Что ты творишь?! Прикажи ему убрать меч!

Астли покачал головой.

— Так ты знал?! Хочешь, чтобы случилась резня в первый же час?

— Рыжий все равно никого бы не послушался.

— Так тому и быть! — возвысился над толпой голос Раткара.

Феор оглянулся и понял, что все напрасно — теперь предстоящую схватку не удержать ни уговорами, ни увещеваниями.

Раткар соскочил с коня и кивнул кому-то из своих. Плечистый бородатый воин мощного телосложения вышел вперед и встал подле господина – свирепый, пышущий звериной силой. На его фоне подтянутый, но тощеватый Данни смотрелся едва ли не мальчишкой.

— Ты оскорбил меня и моих свартов. Я так не могу этого оставить. Я принимаю твой вызов, но за меня будет биться Хедвиг, сын Хервина. И пусть звездный свет укажет нам лжеца! — провозгласил Раткар.

— Бейся сам! — выкрикнул Данни.

— Не ровня ты мне ни по чину, ни по крови, ни по умению! Побей сперва Хедвига!

— Трус! — проскрежетал в ответ на этот рыжий сотник.

Побледневшую от ужаса княжну утянули из круга. Кто-то подал Данни пару щитов, раскрашенных в бело-голубые цвета: один он взял на запястье, второй бросил неподалеку.

Хедвиг скинул плащ, затем кольчугу и поддоспешник, оставшись в одной просторной полотняной рубахе, перевязанной шнуром. Ему тоже протянули щит. Воин размял руки, взмахнул длинным клинком и продемонстрировал толпе хищный оскал, после чего та раздалась в стороны, уступив воинам больше пространства — никто не хотел случайно заполучить ошметок деревянной щепы в глаз.

Солнце совсем скрылось за лесом, и темнота напустилась страшная, да и сам воздух загустел от напряжения, будто напитанный ненавистью. Подпалили факелы, заигравшие красными отсветами на лицах перепуганных дружинников.

Соперники подали знак готовности и сошлись. Сталь врезалась в укрепленное дерево щита, клинки скрестились, взметнув сноп искр. Мужики по обычаю заухали и затопали.

С первых же мгновений преисполненный лютой злобы Данни стал напирать, издавая звериный рык с каждым ударом, но Хедвиг оказался проворен для своих габаритов и легко парировал всякий выпад, лишь иногда делая шаг в сторону, чтобы уклониться.

Феор, мельком бросая взгляды на сражающихся, протиснулся к княжне, что безуспешно пыталась вырваться от обступивших ее защитников.

Данни тем временем все наступал и сумел ранить врага в плечо из-за того, что щит Хедвига совсем разбился. Тому пришлось просить новый — последний, ибо по давним традициям в поединке дозволялось только раз сменить щит.

— Ты наверняка был там, у Могил! Признайся! — крикнул рыжий так, чтоб все слышали.

Раткаров сварт что-то буркнул ему в ответ и осклабился, но Феор не разобрал слов.

— Ублюдок! Кто убил Думни?! Ты бы принял меня за него, ибо мы близнецы! Скажи! — допытывался Данни, но Хедвиг лишь смеялся в ответ. Выучив норов противника, он сам осмелел и изредка находил момент, чтоб нанести резкий рубящий взмах, вспарывая воздух совсем рядом от цели.

Мечники сшибались бешено, наполняя стылую ночь песнью стали. Раткар же буднично расчесывал волосы гребешком и глядел на бой без особого интереса, словно и не сомневался в его исходе.

Наконец, Хедвиг выждал удобный момент и обманным выпадом вынудил Данни поднять щит чересчур высоко, после чего резко крутнул меч и полоснул того по плечу. Сотник зашипел от боли, но первая рана только распалила его, добавила сил и гнева.

— Говори, кто убил его!

Данни наскакивал на неприятеля, стремясь вымотать или заставить ошибиться, но теперь стало очевидно, что за ним лишь молодецкая удаль — богатырь из Загривка превосходил его силой, опытом и мастерством. Раз и другой он цеплял Данни острием клинка, а затем злой рок сделался его союзником — рыжий искровец запнулся о кочку, и Хедвиг не замедлил этим воспользоваться, поразив врага в бедро.

Сотник взревел и будто обезумел. С растрепанными, бордовыми от собственной и чужой крови волосами, запыхавшийся и раздувающий ноздри, он походил на зверя. Скорое поражение его стало явным, и теперь весь вопрос состоял в том, сохранит ли Хедвиг ему жизнь. Он и сам сознавал это.