Чтение онлайн

— А что это за шум? — прислушавшись, спросил Вульт.

Ветер донес отголоски смутного металлического лязга.

— Не забыли, куда едем? — откликнулся возница.

Прежде, чем они хорошенько рассмотрели город, взору их предстала мутная пелена, которую подпитывали горны и плавильные печи. Дым рваными полосами уносило к югу, но от этого облако не худело.

Шахты, питавшие железом весь север, располагались у предгорий, отбрасывающих поутру на тракт длинные тени. Будто следы исполина, к ним вели большие заброшенные карьеры, где руда выходила наружу. На куцых островках почвы чернели ряды пней — когда-то здесь росли деревья, пошедшие в топку углежогов. Вскоре показались темные зевы разверстых пещер и само селение, примыкавшее к скальным основаниям.

Сердце Старкальда упало, когда он увидел стены — высоченные, с парапетами, бойницами и переходами. Каменная кладка, судя по всему, была выложена давным-давно. За долгие годы она кое-где пообвалилась, однако крепость все равно выглядела внушительно. Стену окружал темнеющий ров. Позже они рассмотрели, что вода в нем высохла, но со дна торчали острые колья. Над воротами высились две дозорные башни, также возведенные из камня. Дюжина лучников, засевших наверху, могла бы сколько угодно обороняться от целой армии и не дать ей подступить по мосту к обитым железом воротам. Или не выпустить безумца, поверившего, что отсюда можно сбежать.

— Как же они тут живут? Речки никакой нет. Где воду берут? — недоумевал Торн.

— Под землей течет, — ответил возница, подкручивая усы.

— Надеюсь, хоть кормят здесь получше.

— Ну да, шлаком и скальным камнем.

Дорога к твердыне была хорошо наезжена. Навстречу им до сумерек попались две вереницы повозок с большим отрядом охранения. Никого не обрадовала весть о лесном чудище — теперь придется ехать кружным путем.

Караваны везли в Седой Загривок целый арсенал вооружения — заготовки для будущих мечей и топоров, огромные мотки толстой проволоки для сцепки кольчуг, железные пластины на ламеллярный доспех и многое другое, предназначение которого Старкальд на глаз не определил. В здешних рудниках, плавильнях и кузницах крутилось огромное богатство и ковалась реальная власть.

Рябого в городе знали. Ворота со скрипом и грохотом растворили, за ними поднялись еще одни — решетчатые, и хлипкая телега, кажущаяся на их фоне божьей коровкой, въехала внутрь под многошумный гвалт, от которого с непривычки у пленников вмиг заложило уши.

Работа здесь днем не прекращалась: по правую руку махали кузнечными молотами и с шипением остужали раскаленную сталь, чуть поодаль, высекая снопы искр, скрежетал точильный круг, слева разгружали уголь невольники в замызганных робах, закопченые с головы до ног, — только глаза отличали их от бурого камня. Рядом с бедолагами прогуливалось с полдюжины надзирателей, державших в руках кнут или длинную палку. В редкие мгновения тишины слышалось кудахтанье и крики гусей.

— Смотри-ка, тут и бабы есть! — кивнул Торн на тонкую фигуру перед одним из домов.

— А как же? — отозвался бывалый Ядди. — дружина что ли будет тебе портки стирать и варить рагу на обед?

— Эх, я бы ее сейчас…

К Рябому вышел какой-то рыхлый мужик с двумя подбородками и недобрым взглядом из-под кустистых бровей. Волосы его были черны, как сажа, которой тут не занимать. Он бегло осмотрел пленников, назвал цену, и после короткого торга они с Рябым ударили по рукам.

С новоиспеченных рабов наконец-то сняли общее ярмо и кандалы, затем выдали жалкое одеяние, наверняка пережившее с десяток владельцев. Немедля нашли дело: таскать какие-то доски и инструмент в покосившийся, черный от въевшегося дыма сарай. Высокий, как копье, стражник тут же наградил плетью по спине зазевавшегося Ядди и объяснил, что работать надо быстро.

Скотовод пробурчал в ответ дерзость и получил еще удар.

— Запомни свой первый шрам! У тебя их будет много, если не поумнеешь.

Старкальд угрюмо вздохнул. В этих стенах, напитанных пылью, потом и кровью, он проведет остаток своей никчемной жизни. Каменное ложе станет ему постелью, а кирка родным братом. Так ему, безголовому глупцу, и надо.

Площадь под свинцовым небом набилась еще до обеда. Вчера на ней потеснили торговые лотки, установили возвышение и укрыли его от дождя. Раткар, Хатт, Феор и уйма слуг были заняты приготовлениями к предстоящей церемонии.

Множество людей съехалось со всех концов Дома, да и столичных жителей собралось немало ради того, чтобы взглянуть на нового регента и, быть может, выпросить для себя каких-нибудь милостей. Тут бы вспомнить бы о предостережениях Тимпая, но куда там. Люди сейчас просто не поймут, чего от них хотят. Иные даже оскорбятся, заставь их с порога идти в мыльню.

В течения дня прибывали обозы и фургоны с Седого Загривка, и Аммия сбилась со счету, пытаясь за ними уследить из окошка. Казалось, Раткар хочет перевезти сюда весь свой двор вместе с мебелью, а уж только потом семью.

С беспокойством Аммия наблюдала за тем, как в город въезжает большой воинский отряд. Немалая часть дружинников столицы постоянно находилась в разъездах и патрулях, и теперь на каждого местного бойца приходился по крайней мере один раткаров сварт — те носили бордовые плащи и особые шлемы с нащечниками. Феор и Астли несколько дней хлопотали над тем, как бы их всех разместить подальше от столичных гридней, ведь после поединка в городе то и дело вспыхивали стычки, проливалась кровь. До смертоубийства не доходило, но разгоравшиеся страсти надо было как-то усмирять.

Аммия плохо спала. Опять жизнь ее полетела кувырком. Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что дяди больше нет, а соседние комнаты теперь обживает чужой ей человек, хоть кровь его тоже принадлежала роду Эффорд. То и дело она вздрагивала, заслышав шаги или голоса из покоев, где полмесяца стояла гробовая тишина.

В первые дни, шумные и суматошные, Аммия заперлась и не желала лишний раз даже высовывать нос из своей норки. Она пропустила несколько советов, сказавшись хворой, и погрузилась в чтение трактатов, что принес Феор.

Ей хотелось побыть одной. Хотелось, чтоб вернулись Харси, рыжие близнецы и все те, кого позвал мрачный Мана. Хотелось снова услышать отцовский смех, увидеть лицо матери, хотелось, чтоб все стало, как раньше. Однако, мечты пусты и несбыточны, а распускать нюни не по чести будущей правительнице Дома. Этим утром Аммия сбросила с себя серую хмарь и решила развеяться.

Белесое пятно городских стен давно исчезло в туманном мороке. Холодный ветер тормошил и вспенивал речную гладь, наполнял силой парус. Острый форштевень шнеки взрезал стремительные воды, несшиеся на север, чтобы слиться с бескрайним морем там, где прозябает вечная ночь. Старики говорят, что, следуя дорогой лебедя и вслушиваясь в чарующие переливы Песни, можно отыскать Хатран, ибо реки полны знаний — им ведомо, где упрятан ее священный чертог.

Лишенные работы весельные возились с сетью у кормы, где у правила восседал востроглазый мужичок, у которого не доставало трех пальцев на левой руке. Аммия, укрывшись от брызг кожаным плащом, сидела на скамье перед Натаном и слушала его нескончаемую болтовню, стараясь кивать в нужный момент и делать вид, что рассказы эти не навевают желание броситься за борт. Сегодня ей выпала роль малолетней дурочки.

— Кто знает, какие испытания готовит нам грядущее! Нужно держаться крепче за семью, не ходить порознь, — крутя на пальце серебряную цепочку, твердил он, в десятый раз за утро пытаясь навести ее на мысли о браке.