Чтение онлайн

Филеров шустро отконвоировали в обитый пробкой специальный кабинет, который не пропускал звуков ни внутрь, на наружу.

Там я и поджидал своих преследователей, готовясь к предстоящему разговору.

Я сидел на табуретке возле двери, а парней расположили у дальней стены.

Тот, которого шарахнуло током к этому времени уже почти очухался.

Он тяжело дышал, словно загнанный зверь и тупо мотал головой по сторонам, пытаясь понять, что с ним произошло и как он тут очутился.

Второй был поспокойнее.

Когда парень убедился, что его здесь не собираются убивать, по крайней мере, в ближайшее время, он быстро взял себя в руки и, как мне показалось, был вполне готов для разговора.

– Знаешь что, - остановил я Воронцова в дверях, когда Егор собирался оставить меня наедине с этой парочкой, - давай их рассредоточим.

Мне хотелось сопоставить их сведения, допросив обоих вразбивку.

А в том, что оба они будут говорить, я ничуть не сомневался.

– Оставь того, который не бросался на ворота, - приказал я.
– Второго в соседнее помещение. Кофе, что ли, ему сооруди... Мне этот кадр нужен нормальным и адекватным минут через пятнадцать - двадцать.

Высокого и прыщавого вывели, оставив меня с глазу на глаз с его напарником.

– Н-ну, что ж, давай знакомиться, - предложил я.
– Кто я такой, ты, вероятно, знаешь. А мне бы хотелось тоже узнать о тебе кое-что.

Тот вяло улыбнулся.

– Вы преувеличиваете, - сказал парень, с тоской поглядывая в окно, - я вас знать не знаю. Мне ваша персона как-то до лампочки.

– Зачем же ты тогда за мной хвостом бродил?
– задал я резонный вопрос.

– Так это моя работа, - хмыкнул парень.
– На кого покажут, за тем и ходим.

– Ага, - удовлетворенно заключил я, - выходит, ты меня не знаешь?

– Не-а, - мотнул он головой.
– Говорю же вам, что не подозревал о вашем существовании еще час назад. А зовут меня Шурик.

– Хорошо, Шурик, - похвалил его я.
– Это уже лучше. А меня зовут Сергей Паратов и я являюсь президентом «Ледокола». Ты где живешь?

– Так вы ж паспорт отобрали, там все написано, - огрызнулся он.

– Я еще не смотрел твой паспорт. А у тебя что, язык присох, что ответить лень?
– устало сказал я, поглядывая на часы.

– Да нет, - пожал тот плечами, - на Комсомольской живу, дом пятнадцать.

– Ага, - смекнул я.
– Значит, знаешь магазинчик «Колибри»?

– Ни фига себе магазинчик!
– присвистнул парень.
– Это ж целый город.

– Вот-вот, - кивнул я.
– Это мой. И охотничий через два дома, и музыкальный через дорогу, и «Дары моря» через квартал. Это все тоже мое.

– А мне, между прочим, в этих ваших самых «Дарах» недавно семгу предлагали просроченную, - вдруг оживился парень.

– Не может быть, - ласково отозвался я.
– Просроченную рыбу мы отдаем в кошачий питомник, что в детском парке. Мы у них спонсоры.

– Ну не просроченную... в том смысле, что срок годности кончался на другой день, - уточнил парень.
– Разве так можно?

– Очень даже можно, - заверил его я.
– Тебе ведь семгу за двадцать пять процентов от стоимости предлагали, так ведь?

– Так, - вынужден был признать Шурик.
– Но все равно ведь негодная.

– Почему же негодная!
– искренне возмутился я.
– Там что написано? Употребить до указанного срока. Срок - завтра. Купил за двадцатку вместо сотни и съел. Где ты еще найдешь семгу за двадцатку?!

Вопрос был принципиальный и я не мог оставить просто так обвинение к недобросовестной торговле даже от этого парня - каким бы он ни был прохвостом, но в частной жизни он был моим покупателем.

– Здесь все дело в терминах, - объяснил я.
– В советское время употреблялся термин страшный, пугающий: «продукт годен до...» Получается, что до девятого числа он годен, а после девятого отрава. Западные фирмы употребляли более мягкий вариант предупреждения. Вы английский знаете немножко?

Парень помотал головой.

– Я во французской школе три класса закончил, - смущенно произнес он.

– Ничего, я объясню. На Западе писали на товарах «best before» и указывали срок. «Best» - это превосходная степень. Значит, наиболее приемлемый срок употребления продукта, при котором он сохраняет все свои качества. Суть одна, а подход разный.

– Усек.

– Вот и славно. Так что мою семгу вы вполне могли бы есть и, скажем, день пять - семь после указанного срока годности и ничего бы с вами не случилось, - заверил я мальчишку.

– В-возможно, - вынужден был согласиться мой юный оппонент.

– Но реализовывать подобный товар запрещено, - продолжал я.
– Мы, конечно, могли бы сменить ценники, указав другой срок. Но наша реализационная структура на это не идет, в отличие от других фирм, которые, кстати сказать, запросто переходят ту «нейтральную полосу», которая отделяет срок окончания годности продукта от срока, в который он приходит в полную негодность. Бог им судья заодно с соответствующими инспекциями.

Шурик украдкой посмотрел на часы и от меня не укрылось направление его взгляда.

– Так вот, если говорить коротко, то мы могли бы продавать эту самую семгу до этого самого срока по той же самой цене. Но мы ее снижаем, и снижаем значительно. Покупатели, кстати, очень правильно реагируют. Бывают, конечно, исключения, вроде вас... А в день окончания срока рыба передается в кошачий питомник. Кстати, я вовсе не уверен, что вся рыба достается только кошкам, а не перепадает и обслуживающему питомник многочисленному персоналу. Ну что, я вас убедил или нет?

– Убедили, - быстро кивнул парень.
– Признаю, что в тот раз я был неправ. Как только выйду отсюда, пойду за семгой.

– Очень мудрое решение, - согласился я.
– Так давайте же ускорим этот момент.

Я встал со стула и прошелся по комнате, мерно чеканя свой шаг.

– Вы напрасно все время поглядываете на часы, - наконец остановился я.
– Срок вашей смены... Кстати, через какой промежуток времени меняется наружное наблюдение? Минут тридцать - сорок? Так вот, этот срок давно прошел и ваше начальство уже серьезно обеспокоено вашим - и моим - исчезновением.

– Сорок пять, - уточнил мое предположение сразу поскучневший Шурик.
– А откуда вам стало известно про эту фишку?