Чтение онлайн

Все вещи, казалось, взбунтовались и решили вывернуть себя наизнанку.

Шкафы выбросили наружу свое содержимое; немногочисленные книги были сметены с полки и валялись, раскрытые веером; ящики письменного стола оказались поставленными на попа, а то, что хранилось внутри них теперь было рассыпанным по всей квартире.

Посреди этого хаоса я увидел труп мужчины, возлежавший на куче скомканных рубашек.

Человек средних лет, довольно невзрачной наружности лежал на спине, уставя остекленевший взгляд в обшарпанный потолок.

В середине его нахмуренного лба зияло неровное пулевое отверстие.

– Это и есть ваш сосед Соломатин?
– кивнул я на покойника.

– Да-да, - подтвердила взволнованная старушка.
– Как они его отделали, однако... Бедная Сонечка, то-то она станет убиваться! Хотя траур, наверняка, будет ей очень к лицу. Такая черная вуалька...

– Кто это - Сонечка?

– Супружница его, - пояснила бабушка.
– Разведенные они были, а все равно встречались. Наверное, сердечное влечение. Третьего дня вот заходила. Теперь переживать, наверное, будет...

– Третьего дня, говорите?
– заинтересовался я.
– Так-так, очень интересно. А как она выглядит, эта Сонечка, можете описать?

Старушка задумалась.

– Н-ну, она такая... вроде Флорентины будет, - изрекла она наконец.

Я недовольно поджал губы.

– Какой-такой Флорентины?

На этот вопрос соседка Соломатина окинула меня взглядом, в котором сквозило сочувствие, смешанное с легкой долей презрения.

– Дочери Октавио, жены Мигеля и матери Серафиты и Константэна, само собой.

До меня дошло.

– Сериал, что ли? Как называется?
– нетерпеливо спросил я.

– «Облетевшая роза», - произнесла старушка, мечтательно вздохнув.

– По какой идет программе эта самая «роза»?
– продолжал я уточнять.

– По второй шла.

– Что значит «шла»?

– Неделю назад последнюю трехсот шестьдесят пятую серию показали, - с сожалением поведала мне старушка.
– Знаете, так как-то теперь пусто, будто с родными людьми распрощалась...

– Ч-черт...

– Но благодаря письмам телезрителей режиссер решил снять продолжение, «Новая роза», - обнадежила бабушка.
– Обещали к следующей зиме.

– А до следующей зимы нам с вами еще надо дожить, - философски пробормотал я, непроизвольно взглянув на труп Соломатина.

– Это точно, - согласилась со мной старушка.
– Но фильм того стоит. Обязательно доживу. И вы не пожалейте времени, посмотрите обязательно. Флорентина - такая душечка! Да вот, сами можете убедиться.

И старушка изо всех сил вытаращила глаза, глядя куда-то в пол.

– Не понял, - вопросительно посмотрел я на ее мимические упражнения.

– Вы же сами сказали: «ничего не трогать», - ответила старушка.
– А как раз у вас под левым каблучком фотография ихняя семейная придавлена. На ней Сонечка вылитая Флорентина, ей-Богу.

Я осторожно шагнул в сторону и нагнулся над измятым фотоснимком.

С пожелтевшей глянцевой бумаги тринадцать на восемнадцать на меня смотрел Сергей Соломатин, обнимающий за плечо русоволосую красавицу с широким ртом и близко посаженными глазами.

Женщина улыбалась как-то смущенно, что вовсе не делало ее краше.

Пожалуй, Флорентина все же была не в моем вкусе. Так что сериал можно не смотреть.

– Хорошо, - быстро поднялся я на ноги.
– Значит, так, матушка...

Я вытащил свой широкий лопатник и, запустив туда руку, проговорил: - Вот вам тысяча новыми. Через десять минут позвоните в милицию. Скажете, как все было на самом деле, только меня не упоминайте. Увидели открытую дверь, зашли, обнаружили труп, позвонили куда следует. Все.

Старушка приняла от меня две бумажки с изображением Петра и с готовностью кивнула.

– А где эта Сонечка живет, не в курсе?
– спросил я напоследок.

– Вроде, где-то в Гагаринском районе возле рынка, - неуверенно произнесла старушка.
– То ли покупает что-то, то ли продает...

– Как и все мы, грешные, - непроизвольно добавил я, печально улыбнувшись.

...Офис детективного агентства «Ястреб» располагался на последнем этаже здания бывшего отделения Академии наук на центральной улице города.

Обитавших здесь ученых не так давно перевели в новострой с евроремонтом, а старинное здание о пяти этажах объявили памятником архитектуры и сдали в аренду нескольким фирмам.

Судя по составу арендующих помещения контор, тут были широко представлены так называемые льготники - организации, свободные от налогообложения.

Центральный вход украшали вывески объединений инвалидов (числом две, конторы были конкурирующими), спортсменов и картинная галерея.

А уже внутри помещения я заметил еще какую-то протестантскую фирму с зарегистрированным товарным знаком, которая именовала себя новой церковью.

«Хорошие новости! Твои грехи прощены!» - прочитал я на их рекламном плакате.

– Как удобно, черт побери!
– бормотал я себе под нос, плутая по коридорам.
– Главное - не побояться принять на себя ответственность... А там - можно и грехи отпускать. И себе и другим.

Сотрудники этих почтенных организаций, как трудолюбивые муравьи, сновавшие среди офисов друг от друга ничем не отличались.

Любой из них имел строгий дорогой костюм, непременное золото на шее или на пальцах, и тщательно уложенную прическу с обязательным прямым пробором. Эта деталь меня особенно умилила.

Я даже сделал про себя заключение о том, что существует некий стиль «льготников», который требует неукоснительного соблюдения, дабы не спутать их с простыми смертными бандитами.

Здесь же, на четвертом этаже и свил себе гнездо «Ястреб».

Как детективная контора вписывалась в эти райские кущи, я пока что не понимал.

Но, остановившись возле двери в отсек, ведущей к «ястребам», я немного пораскинул мозгами и все оказалось просто, как яичница.

На плотной двери из красного дерева красовалась большая табличка с золотыми буквами, извещающая посетителей о том, что Виктор Фомич Кривоносов принимает по будням от сих до сих.