Чтение онлайн

Надводнюк сделал несколько шагов вперед. Гайдамак двинулся вслед, волоча за собой винтовку. Он был из разговорчивых.

— Я г-говорю, м-может, ты п-партизан? T-ты к нашей, — он сделал ударение на слове «нашей» — земле п-протягивал р-руки? М-может, ты из т-тех, что в-в отряды с-собираются за С-семеновкой… Идут с-слухи: б-б-большевики т-там… Чего же ты м-молчишь? В ш-штабе з-заговоришь, когда ш-шомполы п-покажут.

«О большевиках говорит этот пьяный дурак! Семеновка недалеко…» — у Надводнюка от радости запрыгало сердце. Он всмотрелся в темноту и заметил под забором поломанную скамейку.

— Пан часовой, отдохнем немножко и покурим. Табачок у нас сеют неплохой.

Не ожидая согласия часового, Надводнюк первым присел. Гайдамак что-то пробормотал себе под нос и свалился на скамью рядом с Дмитром. Надводнюк долго искал махорку. Рука все время, как назло, натыкалась на рукоятку револьвера. Дмитро даже вытащил было его из кармана, но снова сунул обратно и подал гайдамаку кисет.

— Большевистского духа нигде и не слышно, а вы, пан, все о них вспоминаете. Такое множество войска повсюду, а вы о большевиках…

— Этт-о не т-твое д-дело! T-ты не с-слышал, а я с-слышал. Они и под С-сосницей н-недавно были. Н-намяли им н-немцы б-бока!

Дмитро от радости чуть не подскочил. «Свои вот тут, где-то близко! Связаться бы с ними, и тогда вы, пан, увидите, как мы намнем вам бока!» — и сжал кулаки.

— И много их было?

— К-кто т-ты т-такой, ч-что испрашиваешь? — удивился гайдамак, заклеивая слюной самокрутку. — Я т-тебя имею п-право с-спрашивать! П-подавай д-документ!

— Вот мой документ! — Надводнюк приставил к его виску револьвер.

Гайдамак выпустил из рук цыгарку и с перепугу смешно, по-жабьи, вытаращил глаза. Дмитро быстро отбросил ногой винтовку.

— Говорите, пан, тихо, чтобы нас не слышали. Какое количество людей было в большевистском отряде и куда он направился?

— М-м… н-н-не знаю…

— Жить хочешь?

— Х-хочу! Сто п-пятьдесят ч-человек… П-подались они на Семеновку!

— Почему его не преследовали?

— С-сгврятался в л-лесу, н-на границе с Р-россией.

— Сколько немцев в Соснице?

— П-п-полная р-рота.

— Гайдамаков?

— П-походная сотня…

— Где ближайший часовой?

— В-возле з-земской уп-правы.

— Ну с меня довольно! Теперь — руки назад, я их свяжу, и ты будешь лежать здесь до утра.

Гайдамак послушно заложил руки за спину. Надводнюк сорвал у него с плеч ремешок, на котором висела сабля, туго скрутил ему локти, заткнул рот кисетом, затем открыл калитку, втолкнул гайдамака во двор, винтовку бросил в колодец и вышел на улицу.

Дождь не утихал. Под ногами хлюпало. Далеко впереди мигал одинокий фонарик. До домика Михайла Воробьева было уже недалеко — минут пять ходьбы. Дмитро крался вдоль заборов, оглядываясь, ловя малейшие шорохи. Каждый домик, мимо которого он проходил, казался ему подозрительным и настороженным. Дмитро думал, что на перекрестке встретится с разъездом гайдамаков, но все обошлось благополучно. Дождь и густая темень были надежными помощниками. Возле квартиры Воробьева Дмитро еще раз посмотрел вокруг, перелез через забор, обошел сарай, прислушался и хотел уже было постучать в окно, но вдруг пришла в голову мысль: что будет, если тут на постое немцы или гайдамаки. Это возможно, ведь домик близко от центра. Тогда дело провалится. Рисковать тут нельзя было. Надводнюк вошел в сарай, нащупал над собой потолок чердака и полез наверх. На чердаке лежала прошлогодняя солома. Дмитро выгреб в соломе яму, залез в нее и прикрыл себя соломой. Здесь он быстро согрелся. Веки устало сомкнулись, задремал. Во сне видел Ульяну. Она стояла у него в ногах в подвенечном платье. На голове сиял венок из белых и розовых цветов. Она, счастливо улыбаясь, срывала лепестки и разбрасывала их над ним. Лепестки, словно снежинки, долго кружились в воздухе и падали ему на грудь, на лицо. Чувствуя их прикосновение, он шептал Ульяне: «Иди, ну, иди же!» Ее глаза звали. Дмитро поднялся и протянул к ней руки. Ульяна отошла и погрозила ему пальцем. Дмитро рванулся к ней. Искал руками вокруг себя, шуршал соломой, беззвучно звал Ульяну. Жены не было. Только тогда он понял, что это сон. Дмитро снова лег в солому, но заснуть уже не мог. Перед глазами всплыли дорогие лица родителей, замученных немцами, лицо Мишки, Ульяны, всегда приветливой и любящей. Думал о ней. Вспомнились ее всегда горячие ласки. Где она теперь?.. Пустили ли ее соседи в свою хату? Сразу в памяти возник Шульц — прилизанный, с сигарой и окровавленным шомполом. Дмитро, сцепив зубы, застонал. «Подожди! Мы, все покалеченные тобой, скоро объединимся и так ударим, что тебе места на земле не будет! Только бы узнать у Воробьева, где наши собираются»…

Приглушенные осторожные шаги в саду прервали мысли Дмитра. Он прислушался. Кто-то, крадучись, прошел во двор и там затих. Потом Дмитро услышал тихий стук в окно; три с долгими интервалами удара в окно. Заскрипела дверь, и (во дворе все стихло. У Дмитра от радости крепче застучало сердце. Кому б это быть, как не Воробьеву?.. Дмитро спустился с чердака и хотел было пройти в дом, но сразу же передумал и решил обождать в сарае. Воробьев не мог долго оставаться в доме, кругом враги. Может, и он давно не видел жены. Надводнюк выглянул во двор. Все так же шел дождь. Ночь выдалась темная. Было уже, наверно, далеко за полночь. Дмитро сел в угол. Ему захотелось курить. Он засунул руку в карман и вспомнил, что его кисет остался во рту гайдамака. Вспомнил встречу с часовым, и ему стало весело.

Вскоре скрипнули двери. Дмитро припал к щели. Из сеней вышли двое, обнявшись. Когда они подошли ближе, Надводнюк узнал Воробьева и его жену. Он высунул голову в двери сарая:

— Михайло, это я, Надводнюк! — Воробьев вздрогнул. В вытянутой вперед руке чернел револьвер. Воробьев подошел к сараю.

— Кто? — спросил он шепотом.

— Надводнюк. Я к тебе…

Воробьев положил револьвер в карман и подошел еще ближе.

— Хоть я и не из пугливых, но ты меня напугал. Здравствуй!.. Ты нам нужен дозарезу. Раиска, иди домой, мы тут поговорим, — он поцеловал жену. — Иди! — Раиса медленно направилась к двери. Мужчины вошли в сарай.

— Где твои партизаны?

— Недалеко, в лесу. А ты откуда знаешь о нас? — удивился Дмитро.

— Я все знаю, что делается в уезде. Знаю, что натворили немцы в Боровичах. Ты вовремя пришел! Рассказывай.

Надводнюк рассказал о совещании со своими партизанами.

— Решил ты правильно, хоть это надо было сделать раньше. Партизаны собираются в Семеновке и Унече О Щорсе слыхал?

— Щорс? Нет. Кто такой?

— Коммунист. Еще молодой, но настойчивый. Ему Ленин поручил сформировать украинский советский полк. И он формирует его в Унече. Ему нужны такие люди, как твои хлопцы. Скоро мы начнем наступление на немцев. Большой отряд партизан под командой Черняка расположился в Новгород-Северском.

— Это для борьбы с ним, верно, немцы перебрасывали по Десне отряд, вооруженный пулеметами и пушкой?

— Где этот отряд? — насторожился Воробьев.

— Не волнуйся, его уже нет!

— А где ж он?

— Мы его потопили.

Надводнюк рассказал о последнем бое на Десне.

— За это тебе спасибо! — Михайло разыскал в темноте руку Дмитра и пожал ее. — Слетаются хлопцы-соколы к Щорсу в Унечу! Он их обучает, как надо воевать в регулярной воинской части. Вставай, Дмитро, пойдем к твоим партизанам, а потом я отведу вас к Щорсу.

Они осторожно вышли из сарая и по огородам, в темноте, под дождем выбрались из местечка.

Три ночи отряд провел в пути и теперь усталым шагом вступал в Унечу. Впереди, подтянувшись по-военному, шли Воробьев и Надводнюк. Позади отряда скрипел воз, на котором рядом с пулеметом сидели Мирон и Марьянка. Из домиков выбегала детвора, выходили почтенные старики, молодые женщины. На их лицах — ласковые улыбки:

— Давай, давай, хлопцы, наших больше будет! — кричали они и приветливо махали руками.