Чтение онлайн

– Граф сказал мне буквально следующее: вам следует почитать "Макбета". Сходить в кирху. И ещё про дьявола - мол, он вас искушает. И зря вы в него не верите, - отчитался Жанно.

– Кто сказал Карлу, что я не верю в дьявола?
– краем рта усмехнулся Ливен.
– Впрочем, от него я ничего другого не ожидал.

– Он мне всё рассказал, - продолжил Лёвенштерн, отставив от себя тарелку с супом, - Это... это поразительно. Я даже не знаю, что с этим делать.

– Просто жить. Ждать момента, - Кристоф по-деревенски собрал ломтиком хлеба остатки супа с тарелки.

– Извините, - улыбнулся он, заметив, что допустил вопиющее нарушение застольного этикета, - Привычка из полуголодного детства.

– У вас было голодное детство?
– с удивлением спросил Жанно.

– Полуголодное. И в большой семье. А как там русская пословица - я не помню, скажу по-немецки: "In die grosse Familie клювом nicht клац-клац"? Не доешь всё сам до конца - доест кто-то другой. И еды у нас особо много не было. По крайней мере, явно недостаточно для четырёх прожорливых мальчишек. Это длилось три года, пока мать не отправили в Петербург, и мы за ней не поехали. Но я - да и все мы - хорошо это время помним.

– У меня было голодное студенчество. Тоже в течение трёх лет, - Жанно понимающе улыбнулся.
– Да и учиться в казённых заведениях - не то, что дома.

– Это всё лирика, - оборвал сентиментальные воспоминания Кристоф, заметивший свою склонность к ним и приписавший это началу старения.
– Перейдёмте к новостям. Для вас. Думаю, вас эта весть обрадует. Завтра будет приказ о повышении вас до штабс-ротмистра.

Лёвенштерн не смог скрыть довольную улыбку. Он пошутил:

– Ох, боюсь, мой кузен меня сгрызет, когда я сообщу ему об этом.

– А что, вы с ним на ножах?

– Не совсем. Но он не упустит случая подтрунить над тем, что мы с вами служим вместе. Похоже, он вас не любит, - осторожно добавил он.

– Это он, конечно, зря, - сказал Ливен, не возмутившись бестактностью собеседника.
– Но здесь я ничего не могу поделать. Я бы тоже хотел его привлечь, правда. Он мне всё же родня.

– Почему вы не расскажете об этом жене?
– перевел разговор Жанно.

– Что это даст? Я не хочу её тревожить лишний раз, - Кристоф тщательно вытер пальцы и губы салфеткой.
– И с её нравом она не преминет поделиться со всеми, кого знает, что в скором будущем сделается королевой Ливонии.

– Вы думаете, что Доротея глупа, - горячо начал его переубеждать Лёвенштерн.
– Но я уверен - о таком она болтать не будет.

– Не знаю. Мне сложно доверять другим то, в чём сам не уверен, - пожал плечами граф.

– Так вы думаете - ничего не получится?
– Жанно оглядел его испытующе.

– Насчет моей коронации - вряд ли при моей жизни, - проговорил не спеша Кристоф.
– Я думаю - может быть, королём станет Поль. Или Андрис - мой крестник, старший сын Карла. Может быть, мой младший брат на склоне лет. Но не я.

– Почему же?

– Потому что не доживу, - граф проговорил это спокойно.

– Послушайте, - конфиденциальным тоном обратился к нему Лёвенштерн.
– Вы чем-то больны?

– Кроме бессонницы и периодически мигрени - ничем, - вздохнул Кристоф.
– Но я умру не от естественных причин.

Лёвенштерн понял, о ком говорит его начальник. Но на всякий случай уточнил:

– Вам угрожали?

– Да. Карл наверняка говорил, кто именно, - Кристоф налил в бокал вина, чуть отпил.

– Что-то припоминаю... Поляки. Паписты.

Кристоф молча кивнул. А потом, ещё отпив вина, уже ополовинивая свой бокал, добавил:

– Они не остановятся ни перед чем.

Лёвенштерн вспомнил о Чарторыйском и спросил:

– Князь Адам знает то, что вам известно о его планах? И его измене?

– Думаю, да. И если даже он не знает, так догадывается, - граф помрачнел.
– Свита государя - очень тесное общество. Враждовать, состоя в ней, легко. И крайне опасно.

– Ужасно. Из того, что я знаю о поляках...
– пробормотал Жанно.
– Но стоит ли оно того? У вас семья...

– Довольно мне быть трусом!
– почти что в сердцах воскликнул Кристоф.
– Я приму этот бой. Либо он, либо я. Либо Польша, либо Ливония.

В его красивом лице Жанно разглядел нечто величественное, героическое, чего ранее не замечал. Неужели граф Ливен во всё это верит? Лёвенштерн на его месте сумел бы как-то договориться с противниками, обратить врагов в сторонников, а потом их обмануть - да, он всё-таки потомственный "купчишка", тогда как граф происходит из князей, племенных вождей и рыцарей. Это его "священная война", "джихад", как говорят магометяне. Это его Крестовый поход против тех, кого он считает "неверными". Здесь речь идёт не только о тщеславии и амбициях. Барон только мог восхититься этим качеством, которым сам не обладал. А Кристоф даже покраснел, почувствовав, что выражается неимоверно пафосно. И произнёс уже своим обычным тоном:

– Так вы со мной? Не страшно?

Жанно произнес:

– Конечно. Я ваш вассал. А вы мой сюзерен.

– Ненавижу пафос, но ценю ваше решение, - Ливен допил вино.
– Что, всё ещё желаете быть флигель-адъютантом?
– он прищурил свои и без того узковатые глаза, - Ваше дело, конечно, но не советую.

– Что-то не хочется. Лучше уж так.

Лёвенштерн понял, что мечтать о придворной карьере в таких обстоятельствах нельзя. Ибо тогда его повяжут по рукам и ногам, и выйти из воды сухим не удастся.

– А всё-таки я бы воспользовался помощью и советом вашей супруги, будь я на вашем месте, - задумчиво произнес он.

– Моим детям будет нужна мать, - покачал головой граф.
– И я не хочу тянуть её в опасность. Они способны на всё. Как и мы, - он холодно улыбнулся, сделавшись на мгновение совсем похожим на своего старшего брата. "Собака, похожая на волка, или волк, похожий на собаку", - внезапно вспомнилось Жанно.

Потом они перевели беседу на тему политики, заговорив о положении Пруссии, оказавшемся не лучшим. Скорее всего, прусский король будет вынужден выступить против Бонапарта, захватывающего немецкие княжества одно за другим. И себе на горе - ибо силы будут явно неравными. Тогда опять придётся вмешаться России.

– Осенью всё станет ясно, - многозначительно проговорил Кристоф.

Его подчинённый подумал: "Ну, если начнётся война, я попрошусь в действующую армию. Ничего другого мне не останется. Да и поляки меня там не достанут". Если всё равно помирать - какая разница, когда и как: красиво пасть под пулями или некрасиво загнуться от яда или удара кинжалом в бок? Но вслух этими соображениями не поделился.

Через некоторое время Жанно попрощался с Кристофом, а тот прошёл в кабинет - обдумывать свою "систему" далее. Усевшись в кресло и вытянув ноги, Кристоф повторил шёпотом слова брата, переданные ему адъютантом. "Дьявол". С дьяволом всё ясно. В облике Чарторыйского и в самом деле присутствует нечто демоническое. Кристоф бы мало удивился, увидев, что у того вместо ног - копыта, и почувствовав, что от министра иностранных дел исходит отнюдь не изысканный восточный аромат духов, а отвратительный запах серы. Но граф и сам не ощущал себя ангелом. Так что считать своего врага воплощением зла на Земле - значит, вдаваться в высокопарный мистицизм. А пафос лучше оставить на долю борцов за независимость Польши.