Чтение онлайн

В Александрии все неевреи платят 13 дукатов за право войти в город, и они не могут выйти из него, не заплатив; евреи же не платят ничего, но каждый еврей, собирающийся ехать за границу, должен получить разрешение у эмира. Все они ездят в составе больших караванов.

Сегодня, во вторник 12 июня, я и мой спутник Рафаил покинули Александрию вместе со свитой монсеньора Антонио. Мы получили разрешение у Великого магистра и королевы Кипра посетить Миср. Мы ехали на ослах в обществе мамелюка, пообещавшего защищать нас по пути в Розетту, которая стоит на берегу Нила. Но когда мы отъехали около 3 миль от Александрии, означенный мамелюк пригрозил, что зарежет нас, если мы ему не заплатим. У него были лук и стрелы и меч, а мы были совершенно безоружны. Он заставил нас отдать ему 8 дукатов: три из них заплатили мы с моим спутником, а остальные пять – монсеньор Антонио и три его спутника. Кроме того, с нашим верблюдом, который тащил наши вещи, случилось мокро. Он, как и означенный мамелюк, обманул наше доверие.

В среду, 13 июня, мы добрались до Розетты. Это – красивый город. Мы оставили ослов, на которых ехали, на большой дороге за пределами города, ибо у исмаилитов в обычае не пускать мулов и ослов в город, но, когда ты доберешься до нужного места, ты должен отдать их специально назначенному исмаилиту, который тут же подходит к тебе. Мы сошли со своих ослов за воротами города, потому что ни еврею, ни язычнику не позволяется ездить по его улицам даже на ослах. Во всех провинциях султанова царства евреи носят на голове желтый тюрбан. В Розетте мы наняли лодку, чтобы добраться до Фохра, который находится в 60 милях от Розетты, и поплыли на ней по Нилу. На реке дул хороший сильный ветер, и, хотя мы плыли против течения, мы смогли поднять парус. Пробыв в пути 23 часа, мы проехали мимо всех городов, расположенных между Розеттой и Фуа; их названия я вам сообщу. Все они стоят на берегу реки, справа и слева от нее. У них нет стен, но все они больше города Фрати в Тоскане; кроме того, мы увидели на берегах Нила много деревень. От Александрии до Мисра – сорок деревень.

По берегам реки в больших количествах выращивают сахар и рис. Примерно в миле от Розетты растет большая пальма; между ней и Фуа стоят следующие города: [далее следует список из 23 названий, включая Сайдете, Кельооб и Булак].

Проплывая по Нилу, мы видели дельфинов, преследовавших мавани (летучих рыб), которые, спасаясь от них, выскакивали из воды. Сорок таких рыбок выпрыгнули из воды и попали в нашу лодку; ночью в Фуа мы поджарили их и съели. На многих нильских островах я видел крупных змей величиной с человека, с очень короткими ногами и очень твердой чешуей, похожей на кожу. Нет такого оружия, которым можно было бы убить такую змею; только зимой, когда она спит на острове, перевернувшись на спину, люди подплывают на лодке и убивают ее, послав стрелу в живот. Только так ее и можно убить.

Исмаилиты отрубают этим змеям голову и хвост, хотя он очень короткий. Они выбрасывают нижнюю челюсть и едят мясо, которое, как утверждают, довольно вкусное. Исмаилиты называют этих змей альтамса. Они питаются одной рыбой. На нашем языке их зовут крокодилами, и Плиний пишет, что они могут достигать в длину 18 футов (5,24 метра), но я видел одну змею 5 футов длиной (1,5 метра); это превышает не только мой рост, но и рост моего спутника, Рафаила. У этих змей нет заднего прохода, и они не могут испражняться, но Господь создал для этого специальную птицу. Эта птица очень похожа на гуся; она белого цвета, голова и клюв у нее длинные и острые, на голове длинный мягкий рог и складка кожи, которую она может поднимать или опускать по своей воле. Когда змея хочет освободиться от отходов, она открывает рот. Ее зубы остры, как у собаки, но стоит ей только открыть рот, как туда залетают несколько сотен таких птичек. Птичка кладет свою кожную складку в рот змеи и поднимает рог, чтобы змея не могла ее укусить, и съедает отходы, а когда птичка наедается, а змея хочет избавиться от остатков пищи, ей в рот забираются другие птички и выклевывают эти остатки, полностью удаляя их из горла. Змея не может жить без этих птиц, а они не едят ничего другого, кроме того, что скапливается у нее во рту. Имя этой птички на языке исмаилитов – апис, а мы называем ее plinio tirkilo. Я знаю, что люди, прочитав об этих змеях, мне не поверят, но я не могу умолчать об этом, и клянусь Всемогущим Богом, что видел более сотни подобных змей и более тысячи таких птичек. А теперь вернемся к нашему путешествию. Мы добрались до Фуа и наняли здесь лодку, чтобы плыть в Миср, а поскольку эта лодка принадлежала одному из местных владельцев, то они сами решали, кто кого повезет. И чем богаче был владелец, тем больше он имел прав. Он силой сажал пассажиров в свою лодку вместе с их багажом, и путешественники вынуждены были ехать с ним, хотели они того или нет. Так случилось и с нами, когда мы наняли лодку до Мисра, и наше соглашение было записано исмаилитским писцом, ибо если этого не сделать, то по прибытии на место с вас сдерут двойную плату, отказавшись от предыдущей договоренности. После того как мы подписали контракт и он перешел в наши руки, владелец лодки отнес туда все наши вещи и сказал: «Вы поедете со мной». Он тут же попросил заплатить ему 10 дукатов, но мы не хотели платить больше 10 миджори и решили взять другую лодку. Тогда владелец отвел нас к кади этого места и к эмиру и сказал ему по-арабски, что он – слуга, нанятый казначеем царицы, но эмир знал, что царица по просьбе царя уехала в Миср, поэтому он приказал владельцу лодки вернуть нам деньги или согласиться на 10 маджори. Однако нас заставили дать ему еще 10 маджори, и мы отправились в Миср и добрались до него в воскресенье, 14 июня 1481 года.

Я видел Миср (Каир) и расспрашивал о его жителях, чтобы узнать, как они живут, и если бы я взялся описывать славу и богатство этого города и обитающих в нем людей, то мне не хватило бы этой книги. Клянусь, что если бы было возможно поместить в одно место Рим, Милан, Падую и Флоренцию и еще четыре города, то в них во всех мы не нашли бы и половины тех богатств и людей, которые имеются в Мисре, и это истинная правда. Миср делится на двадцать четыре квартала, вместе со старым Мисром, который местные жители называют Бабозиния, Фостат и который находится в полумиле от нового Мисра, именуемого Каиром. В этом квартале имеется 30 тысяч домов; а в одном доме обитает три-четыре семьи. Окружность Мисра – более 80 миль, и, если бы мне не поверили и спросили, сам ли я изучил Миср или подсчитал, сколько в нем домов и людей, я бы ответил, клянусь Небесами, что главный переводчик царя, которого зовут Сагри Вади, сообщил мне об этом лично. Он сказал мне, что каждую ночь начальники приносят ему списки родившихся и умерших по всему городу, и я могу предоставить надежных свидетелей, которые были при мне, когда он мне все это рассказывал, а именно р. Рафаил, мой спутник, и р. Иосиф бен Хезекия Ашкенази, присутствовавший во время нашей беседы. Если вы спросите, как я общался с этим переводчиком, – друзья мои, я посетил его по приказу Нагида, потому что этот переводчик по происхождению еврей и приехал в Миср, чтобы вернуться в иудаизм, а родился он в Испании. Прегадино ограбил все земли Испании, и все евреи, жившие там, были схвачены, а этот человек, чтобы остаться на свободе, переменил религию и стал моро (мусульманином). Он знает семь языков: иврит, итальянский, турецкий, греческий, арабский, немецкий и французский. При дворе султана говорят на турецком. Он осыпал меня многочисленными милостями и привилегиями. Я был освобожден от уплаты налога на драгоценные камни, которые купил в Мисре, а все люди платят за них 10 процентов стоимости; он также отправил письмо переводчику, живущему в Иерусалиме, с приказанием, чтобы с меня ничего не брали, хотя евреи там платят по 3 дуката с человека.

Возвращаясь к своему рассказу, замечу, что старый Миср, именуемый Бабозинией, лежит в развалинах и там почти никто не живет. В нем есть синагога пророка Илии, похожая на синагогу Александрии, а на другом берегу Нила – три большие сокровищницы, похожие на город из алмазов. Это пирамиды, и я никогда не видел таких больших сооружений, даже в Риме. Они гораздо выше основания, и если человек, стоящий на вершине пирамиды в центре, бросит камень, то он не долетит до ее края. Они построены из камней, превышающих все меры. Рядом с ними стоит синагога нашего патриарха Моисея, в которой он сидел и молился, прежде чем отправиться на беседу с фараоном, а река между сокровищницами и Каиром и этим местом называется Рамес, и многие евреи говорили мне, что здесь ежедневно происходят чудеса. Богатства Иосифа тоже находятся рядом. Окружность Нового Каира также равна примерно 80 милям, и в нем нет ни одного разрушенного дома, а улочки города короче и уже, чем в Венеции, и вершины домов почти касаются друг друга, и в некоторых местах дороги затенены пальмами, поскольку жара здесь сильная и ужасная. Без пальм здесь было бы невозможно жить. В Мисре более 10 тысяч человек постоянно разбрызгивают воду, чтобы прибить пыль. Воду наливают в разные емкости, и в каждую минуту можно видеть более 4 тысяч человек, которые несут баки с водой, похожие на сосуд с полотняной трубкой, и продают воду по 1 филино, наливая ее в хорошие чаши, и каждый может пить, сколько пожелает. Если же этот человек собирается идти в другое место и покупать воду у иных продавцов после того, как отдал филино первому продавцу, он платит ему несколько сольди и забирает у него воду, и люди сразу же видят, что он уже заплатил свое филино. В любой час и в любую минуту здесь можно найти воду для питья. В Каире продают также ароматизированную воду, которую можно выпить, если вам захочется, и еще они пьют воду из Нила, набирая ее прямо из реки. Нет ничего лучше этой воды, и ее можно пить, пока не лопнешь, и никогда ничем не заболеешь, ибо она сладка как мед и течет прямо из Садов Эдема. Женщины здесь носят шаровары, а мужчины штанов не надевают, так же как и в Александрии. Завязки или кружева шаровар украшают драгоценными камнями и жемчугами, а в ушах прокалывают десять или восемь дырочек и вставляют туда драгоценные камни. Женщины-мавританки носят не золотые кольца, а серебряные с драгоценными камнями и жемчугами, вделанными в них. Они расписывают свою кожу красками, которые не смываются полгода, хотя они ежедневно ходят в баню. На свете нет ничего лучше египетских бань. Кроме того, в городе имеются отхожие места. Седла для верблюдов стоят очень дорого; мамелюки украшают седла, а также уздечки своих коней множеством драгоценных камней и жемчугов, красоту которых невозможно описать.

Жители Каира очень чистоплотны; мавританские всадники носят красивые белые рубахи, и мамелюки тоже носят чистую одежду, но едят они как свиньи. Они сидят на земле или ковре или в льняной коробке без верха. Они не кладут ни ткани, ни ножа, ни соли на стол, и все едят из одного блюда, слуги и хозяева вместе. Едят они пальцами, и большинство сидит на корточках; когда они хотят оказать кому-нибудь честь, то приносят вино из изюма, которое в тысячу раз крепче мальвазии. Вам приходится пить дважды, прежде чем принесут что-нибудь, кроме фруктов. Наконец вам приходится пить за всех, кто сидит с вами, и все пьющие говорят друг другу: «В вашу честь», потом берут плоды, кладут себе в руку и произносят: «За жизнь и здоровье», и все делают то же самое, и вам приходится ждать два часа, пока дело дойдет до еды. Я уже два раза пил, и они тоже все пили; а если ты не выпьешь, то оскорбишь хозяина. Со мной это случалось несколько раз, хотя я знал заранее, что так и будет, поэтому я сделал вот что: перед едой я сказал, что пить не могу, потому что страдаю от телесной болезни; так я уберег себя от выпивки. В тот раз мое место занял Рафаил, и он конечно же не мог отличить проклятого Хамана от благословенного Морд екая, но для меня пить было не обязательно.

Вернемся же к нашей прежней теме. В Мисре есть большие фондаки, которые разделяет улица, а в домах по этой улице располагаются лавки с двумя, тремя или четырьмя дверями, которые ночью закрыты. Здесь всегда дежурят стражники; в фондаках много всякого товару, и купцы и ремесленники сидят рядом со своими лавками, которые совсем крошечные, и показывают образцы своих товаров. Если вы захотите у них что-нибудь купить, что-нибудь большое и дорогое, то они отведут вас в свой склад и покажут замечательные вещи. Трудно поверить, что в каждом фондаке располагается больше тысячи складов; нет такой вещи на свете, которую нельзя было бы отыскать в здешних фондаках, вплоть до самой крошечной. Улицы в Мисре короткие и темные, но когда заходишь в дома, то видишь там прекрасные мозаики, а люди в большинстве своем живут в подвалах.

В пятницу, 22 июня 1481 года, я лицом к лицу видел султана. Ему уже 80 лет, но он прям, как тростник, высок и красив и носит белые одежды. Он ехал верхом, и его сопровождало более 2 тысяч мамелюков. Говорили, что в городе нашли клад, и царь ехал осмотреть его. Всякий, кто хочет увидеть султана, может легко это сделать. У него в городе есть большая красивая крепость, и по понедельникам и четвергам он совершенно открыто сидит у ее входа вместе с правителем города. Сбоку от царя сидят его драгоманы, а вокруг стоят мамелюки, более трех сотен, которые охраняют его. Если кто-нибудь хочет пожаловаться на насилие или грабеж со стороны сыновей султана или других господ, он может подойти к султану и рассказать ему об этом; вот почему благородные господа этой страны стараются не делать того, что не полагается.

В Мисре никогда не бывает дождя, но роса замечательна. Она ежедневно падает на землю, на сады и огороды Мисра, а от Булака на Ниле сады орошаются с помощью каналов. В Булаке есть место, где вы поднимаетесь по ступенькам, и на земле есть отметки, от одной ступени до другой, и, когда вода в Ниле поднимается, она заливает эти ступени, и люди судят, обильным ли будет урожай в этом году, умеренным или скудным. Вот как это делается: если вода заливает шестнадцать ступеней и не больше, значит, страну ждет голод, если она покрывает восемнадцать ступеней – значит, урожай будет средним, если двадцать – то урожай будет богатым, а если двадцать две – то это будет год небывалого процветания и дешевизны. Эту отметку Нил никогда не превосходит. Каждый день в Мисре объявляют, что Нил поднялся на такую-то высоту, а когда он перестает подниматься, царь в сопровождении большой толпы приходит сюда. Люди поют песни, бьют в бубны и играют на арфах, а султан начинает копать канаву, чтобы вода пошла в сады, и после этого его слуги тоже начинают копать, и вода разливается по всей стране и орошает весь Египет. Все это обычно происходит в конце августа.

В Мисре около восьмисот еврейских семей, примерно столько же караимских и пятьдесят самаритянских. Вы уже знаете, что караимы соблюдают письменный закон, а самаритяне – часть его, но все они – идолопоклонники. Самаритянский алфавит отличается от других; в нем нет букв , , или , ,, и если мы произносим Я’агоб, то они произносят Ягоб. Имя Исаак они произносят как Иссак и т. д., и их закон и все их книги написаны их собственными буквами. Три раза в год они поднимаются на гору Геризим, где расположен их алтарь. Они приносят с собой золотую голубку и кладут ее на алтарь. Паломничества в Иерусалим они не совершают, поскольку называют гору Геризим Иерусалимской горой, и на Пасху приносят в жертву овцу, не ломая ее костей. Они живут в особом квартале и имеют свою собственную синагогу; субботу они соблюдают только до полудня, а потом занимаются своими делами. У караимов есть две свои синагоги, и хорошие евреи (раввинисты), которые, подобно нам, соблюдают письменный и устный законы, тоже живут отдельно и имеют шесть синагог. Султан подчинил всех евреев, караимов и самаритян одному еврейскому раввину, богатому, ученому и очень уважаемому. Его имя р. Соломон бен Иосиф. Он родился в этой стране, и его отец тоже был нагидом (духовным лидером еврейской диаспоры) и врачом султана. Нагиду подчиняются евреи во всех владениях султана; в уголовных и гражданских делах никто не смеет противоречить ему. Он имеет четверых судей, которых зовут: р. Иаков бен р. Самуил Рабах, р. Иаков аль-Фабуя, р. Самуил бен Ахил и р. Аарон Меппи; и двух чиновников по имени р. Иуда Аруба и р. Давид Альхамар, который содержит тюрьму. На второй день после моего приезда в Миср меня и нагида пригласил к себе р. Парисила из Розетты, который принял меня с большим почетом, и все потому, что в Мисре живет один еврей, торговец драгоценными камнями, по имени р. Моисей де Вилла. Риала, представивший меня ему, двадцать два года назад был у нас дома во Флоренции, и мой отец, будь же благословенна его память, с большим почетом принимал его у себя, особенно в нашем поместье Полверозо. Он запомнил доброе отношение моего отца и сообщил нагиду, что мы с отцом были когда-то очень богаты и владели состоянием, превышающим 100 тысяч дукатов, и очень сильно восхвалял нас. И с того дня мне пришлось сидеть в синагоге рядом с нагидом, между ним и судьями, а также я был вынужден много раз обедать у него; видя, что он в присутствии всех евреев оказывает мне почести, они также стали воздавать мне почести. Многие благородные люди, особенно р. Иаков де Баро, самый богатый и уважаемый человек в городе, и его отец, стали относиться ко мне так, как будто я был царем, и они приглашали меня в свой дом пообедать и выпить вместе с ними, испросив предварительно разрешение у нагида. Все это потому, что ни один человек не может приглашать к себе еврея отобедать и выпить после того, как нагид оказал ему честь, пригласив к своему столу. Никто не хочет, чтобы люди подумали, что он желает стать нагидом. Кроме того, нагид помог мне обрести милость главного драгомана султана, которого зовут Тагри Варди. Он по происхождению еврей, как я уже говорил ранее, и, когда я отправился из Мисра в Святой город Иерусалим, драгоман написал письмо иерусалимскому драгоману, а нагид написал письмо вице-нагиду, благодаря чему я был принят там с большим почетом, о чем я расскажу, когда буду писать об Иерусалиме. Драгоман не взял с меня налога, который платят все евреи, а вице-нагид предоставил мне дом, полный разных хороших вещей, в котором я и жил в Иерусалиме.