Чтение онлайн

Среди евреев много уважаемых людей, особенно тех, о которых я уже упоминал. Советников, служащих у нагида, зовут: р. Самуил Рабах и р. Иаков, его сын, и р. Иисус Альхамар, р. Зедака б. Обри, р. Авраам по прозвищу Ученик, ибо, по его словам, он был учеником р. Моисея Фиси, р. Иакова аль-Фабуи, р. Сулеймана Инсо и особенно р. Самуила Рабаха и его сына. Он – великий человек, очень милосердный, и его очень любит царь. Он врач царя или султана, а р. Иаков, его сын, пошел по стопам отца. Ему 35 лет, он боится Бога и не знает греха; лучше их в Мисре нет никого. Они несколько раз, с разрешения нагида, с большим почетом принимали меня у себя в доме; здесь мой спутник Рафаил сильно напился. От р. Рабаха я получил список всех товаров, которые поступают в Египет дважды в год и которые неевреи развозят по христианским странам. Среди них 3300 различных товаров, в основном специи и лекарства. Мусульмане – плохие люди, которые грешат против Бога. Им можно доверять только потому, что они боятся правительства. Ни один еврей или нееврей не должен показывать на мусульманина указательным пальцем, иначе тот отрубит ему палец или вообще убьет того, кто показывал, прости господи. Не имеют они права посещать и мечети. Перед тем как зайти в мечеть, мусульманин должен помыться, и перед каждой мечетью имеется фонтан, где они пять раз в день совершают омовение; они соблюдают свою субботу в пятницу, но только в течение тех двух часов, когда молятся в своих молельных домах. У них в году два праздника, а постятся они тридцать дней один раз в году. Их пост похож на еврейский, и это о них писал автор молитвы «Алейну Лешабеа»: «Они тешат свое тщеславие, моясь пять раз в день, празднуя два раза в год и тридцать дней постясь».

Мы уехали из Мисра 4 июля 1481 года, пусть будет воля Всемогущего, чтобы я достиг Иерусалима и выполнил свои обеты, и пусть Он позволит мне вернуться домой живым, веселым и спокойным. В тот же самый день, находясь в 5 милях от Мисра, мы увидели слева от дороги небольшую пирамиду, высеченную из одного камня, а напротив нее – сад, где выращивают специи. Я увидел в этом саду более сотни крошечных деревьев с тонкими ветками; их листья были столь же малы, как и листья эвкалипта, только зеленее и тоньше; в саду был фонтан с проточной водой, и этой водой каждый день опрыскивают эти деревья, а также землю под ними. Деревья, которые я видел, растут только в этом саду. Мусульмане уже пытались унести несколько деревьев вместе с землей и посадить их в другом месте, но они оставались живыми и полными соков только до тех пор, пока их поливали водой из этого сада, хотя бальзама почти не давали. Если же их опрыскивали другой водой, то они тут же засыхали. Бальзам изготавливают таким образом: снимают с дерева кору и срезают мелкие веточки, после чего бальзам стекает в небольшие сосуды, подставленные снизу. Сад огражден стеной, но каждое дерево охраняют пять человек, чтобы никто к нему не прикасался. Весь собранный сок раз в году доставляют к султану, и он раздает небольшие порции этого бальзама самым высшим сановникам государства; и, клянусь своей жизнью, я видел в доме драгомана небольшую часть, которую подарил ему султан. У драгомана был друг по имени Мухаммед, который работал дровосеком. Как-то раз он уронил на ногу топор и чуть было не отрубил себе большой палец левой ноги. Он помазал рану этим бальзамом, и через три дня она зажила, не оставив никаких следов. За всю свою жизнь я не видал ничего чудеснее этого бальзама. Он густой, как касторовое масло; и если кто-нибудь вам скажет, что привез этот бальзам в Тоскану, не верьте ему, потому что владеть им имеют право только самые высшие сановники, да и то не все.

В тот же самый день мы с моим драгоманом по имени Бехар Иосиф бар Хезекия отправились в большой город, окруженный стеной. Название этого города – Альханика, или Рефидим. Он лежит в 2 милях от Мисра, и там проживает двадцать еврейских семей. Здесь нас ждал караван исламского драгомана, чтобы поторопить с началом путешествия. Мы выехали из Альханики в пятницу, 12 июля, на рассвете. В нашем караване было сто двадцать исмаилитов и турок с верблюдами. Здесь начинается пустыня, и, когда мы отъехали на расстояние примерно 6 миль, неподалеку от места под названием Баро нам встретился верховой араб, но, увидев, что нас много и мы сильны, что мы вооружены луками и едем на конях, он ускакал прочь. В тот же день мы добрались до города, похожего на Альханику, под названием Билибис, или Гошен. Здесь проживают три еврейских семьи – это рабочие люди, пользующиеся всеобщим уважением. Они приготовили для нас постель, стол, стул и свечу в домике у синагоги. Один уважаемый еврей по имени р. Меламмед Кохен и р. Давид, его сын, в субботу пригласили меня и моего друга отобедать у них; пусть же Господь наградит р. Кохена за его доброту. Когда мы еще были в Мисре некоторое время назад, мы своими собственными глазами видели, как султан приговорил к смерти человека по имени Орбано, потому что он был предводителем разбойников. С него содрали кожу, начав с лодыжек. И его брат решил отомстить за него; он ушел в пустыню с пятьюстами всадниками, вооруженными луками, и они стали грабить всех проезжающих. Опасаясь нападения, мы остановились в Билибусе, и наш караван двинулся в путь только утром после субботы, когда в Билибус прибыл караван, в котором было около четырех сотен турецких всадников, вооруженных луками и двигавшихся в Ламин. Мы выехали из Билибуса в воскресенье, 13-го, в составе двух упомянутых караванов и через два дня добрались до небольшой деревни под названием Хатара, где совсем не было евреев. Мы ехали по пустыне, надев на головы, с разрешения главы каравана, белые тюрбаны, словно исмаилиты или турки. Он разрешил нам носить тюрбаны, хотя прекрасно знал, что мы евреи, чтобы мы не платили большой налог, который обязаны платить все евреи и иностранцы. Люди в Хатаре пытались заговорить со мной, но я не понимал их, и они решили, что я из Турции, потому что выглядел совсем как турок. Турки и исмаилиты исповедуют одну веру, но говорят на разных языках и не понимают друг друга. Мы покинули Хатару в понедельник, 14 июля 1481 года, и приехали в место под названием Салахия, небольшую деревню вроде Хатары, здесь мы заплатили такой же налог, какой платят турки, ибо жители, по приказу султана, должны охранять дороги и всадников и им разрешается брать с каждой лошади половину маджори, называемую брикс, вроде нашего динара. С евреев же и иностранцев они берут гораздо больше, по примеру разбойников, и, после того как мы уплатили налог, один исмаилит заявил, что наш драгоман еврей, и они вернули нас. Все мужчины деревни накинулись на нас и потребовали, чтобы мы заплатили 2 дуката, но турецкий господин, предводитель каравана, выступил вперед и гневно произнес: «Да, это правда, что он еврей, но я его купил, и он мой раб». Этим он спас нас, и, несмотря на их вопли, мы, слава богу, остались свободными.

Мы уехали из Салахии во вторник, 15 июля, и добрались до города Ривайрар, и здесь заплатили такой же налог, как и турки. Этот городок похож на Хатару. «Ривайрар» означает «колодец». Мы покинули его в среду, 16-го числа, и приехали в Кастайю, прекрасный город, весь утопавший в пальмах, которые невозможно было сосчитать. Он не имеет стены. Здесь живет адмирал, называемый эмиром. В этом городе нам всем пришлось заплатить налог, не важно, евреям или туркам. Взяли налог и со всех наших верблюдов, потому что эмир этого города обязан выплачивать султану за пользование расположенным здесь проходом, а также за пальмы и их плоды тысячу золотых дукатов в год. Нам пришлось бы заплатить более 2 дукатов, но, слава Провидению, мой драгоман оказался большим другом эмира, и мы заплатили всего лишь по 1 маджори. В четверг мы покинули свой караван и прожили в Кастайе до субботы, поскольку не хотели останавливаться в пустыне и проводить субботу там. К счастью, ближе к 24 часам в пятницу прибыл караван турок, вооруженных луками, которые переночевали в Кастайе. Хвала Господу за то, что Он послал нам удачу, позволил добраться до Иерусалима и вернуться домой живыми и здоровыми! Я уже говорил, что местный эмир был другом р. Иосифа, нашего переводчика, поэтому он послал двух мамелюков, чтобы те попросили руководителя каравана разрешить нам дойти с ними до Газы, и вверили нас его заботам. Благородный господин, глава каравана, ответил, что мы должны опоясаться белыми кушаками, вроде турок и мусульман, и ничего не бояться, ибо он позаботится, чтобы мы благополучно добрались до места своего назначения. Мы покинули Кастайю в воскресенье, 18 июля 1481 года, с означенным караваном турок, и в тот же самый день прибыли в местечко под названием Бир-Дебур, что в переводе означает Колодец Эбера. Это маленькая деревушка, вода здесь солоноватая. Затем мы прибыли в местечко под названием Сабри, пробыли здесь до полудня, а утром добрались до селенья под названием Арари. Во всех этих селениях есть караван-сараи, где мы отдыхали до наступления ночи, когда спадала невыносимая жара. В полночь ко мне подошел хозяин караван-сарая и спросил меня по-арабски, и я не знал, что ему ответить, но руководитель каравана быстро сказал: «Не разговаривай с ним; он не понимает твоего языка, поскольку он турок», так что мусульмане не узнали, что я еврей. Мы уехали отсюда 19-го, в понедельник, и прибыли в селение под названием Малхасин. Это тоже маленькая деревушка; в ней мы пробыли весь день, до 21 часа. Здесь платят большой налог; в тот же самый день мы отправились дальше и прибыли в местечко под названием Хариш, то есть Суккот, ибо арабское слово «хариш» означает «хижина». Это деревня, основанная нашим отцом Иаковом, мир его праху, и здесь есть только один разрушенный дом и колодец с солоноватой водой; и представьте себе, ночью на нас напал рой насекомых, которые водятся в песках пустыни. По величине они превосходят двух мух и имеют красноватый цвет. Говорят, что это те самые вши, которые терзали фараона, и они свирепо искусали меня, но, к счастью, у нас были лимоны, которые мы захватили в Мисре, потому что нас предупредили об этих вшах и сообщили, что самое лучшее лекарство от их укусов – это лимонный сок, ибо он не дает их личинкам размножаться в коже человека. Клянусь, что ни разу в жизни не испытывал такой боли, как в ту ночь, и мой спутник Рафаил страдал не менее меня. Вши искусали также некоторых турок из нашего каравана. Мы уехали отсюда во вторник, 20-го числа, и прибыли в Асику, которая по-арабски называется Азан, и здесь мы нашли немного сладкой воды. Это местечко не больше Суккота, и здесь мы остановились утром, чтобы перекусить, и наши души возрадовались этой воде, ибо на всем нашем пути мы пили только солоноватую воду. Здесь мы пробыли до вечера и заплатили пошлину, как и во всех других местах. Асика находится в 4 милях от моря, и мусульмане держат здесь стражу, которая охраняет побережье от морских корсаров. Это в основном корсары с Родоса, которые грабят путешественников, проезжающих в этих местах. С наступлением ночи мы покинули это место и в полночь прибыли в селение под названием Аль-Хан. Это большой фондак. Но в нем не было ни мужчин, ни женщин, потому что предыдущей ночью с Родоса пришли четыре рыбачьи лодки и захватили шестьдесят человек, которые большими группами проезжали через это место. А те, которые остановились в Аль-Хане, убежали, услышав шум. Они бросили все свои вещи и ушли в Газу. Корсаров было около четырех сотен, они хотели захватить людей, находившихся в фондаке, но нашли только их инструменты и одежду. Они забрали все, что там было, и ушли. Слава богу, мы не приехали сюда раньше и не попали в плен; Господь не позволил этому свершиться, и мы воздали Гму хвалу.

Мы выехали из Аль-Хана в среду, 21-го числа, и отправились в Газу, но, находясь примерно в миле от нее, мы узнали, что рядом орудуют разбойники (последователи Орбано) и люди боятся покидать свои дома, ибо они зарезали трех человек из Газы и увели двух верблюдов с товарами, которые принадлежали убитым. Когда мы услышали об этом, страх наполнил наши сердца и сердца всех, кто был в караване, [и мы тряслись,] пока не приехали в селение, где наш отец Авраам сказал своему слуге: «Жди меня здесь с ослом»; вскоре мы узнали, что дорога до Газы безопасна, но мы не должны были покидать Газу, пока не подойдет караван из четырех или пяти сотен людей. Слава богу, мы добрались до Газы безо всяких приключений, а когда подъехали к этому городу, то увидели фондак под названием Аль-Хан; это место, где останавливаются войска или караваны. В нем есть большие дворы, позади них живут люди, укрывшись за занавесками. Мы видели, что во всех помещениях полно людей, ибо все караваны, пришедшие в Газу, остановились здесь из-за того, что дорога была опасна. Здесь собралось более 7 тысяч человек и 10 тысяч верблюдов, которые следовали в Дамаск; около Джаруки мы обогнали одного из ханов и, добравшись до города, узнали, что весь город беспокоился о судьбе ньепо [65] , то есть властителя этого города, который отправился в погоню за означенным Орбано. Он бросился на помощь ньепо из города Рамле или Гата, поскольку люди Орбано напали на Гат и предали его огню; в ту пору еще никто не знал, чем кончится эта погоня, поэтому все караваны остановились в Газе.

Газой мусульмане именуют нашу Газзу. Это красивый и знаменитый город, и его плоды тоже знамениты и вкусны. Здесь можно купить хлеб и вино, но вино делают только евреи. Окружность Газы равна 4 милям; стен у нее нет. Она стоит примерно в 6 милях от моря и располагается в долине и на холме. Людей в Газе словно песчинок в море; здесь живет около пятидесяти (шестидесяти) еврейских семей, занимающихся ремеслом. У них есть маленькая, но красивая синагога, а также виноградники, поля и дома. Они уже начали делать молодое вино. Они приняли нас с большим почетом, особенно р. Моисей бар Иуда Сефарди, который слегка заикается, и р. Мейр Сефарди, меняла, тесть р. Моисея, живущего в Вилле Марина Риале. Евреи живут на вершине холма. Пусть Господь Бог возвеличит их. На склонах холма живут четыре самаритянских семьи. На вершине Юдекки (еврейского квартала) стоит дом Далилы, где жил могучий Самсон, а примерно в 1/8 мили позади него, на вершине холма, я увидел большую группу зданий, которые он повалил своей силой и упорством. Эти дома лежат в развалинах и заброшены, но и сейчас еще видно, что двор, [который они окружали,] был действительно очень большим. От Мисра до Газы 298 миль, и я хочу воздать хвалу Богу, который уберег нас от опасностей на нашем пути от Мисра до Газы.

Чтобы, мои друзья, вы знали, что мы делали и что надо делать по дороге из одного города в другой, я коротко расскажу вам об этом. От сада, где добывают целебный бальзам, до Газы и почти до самого Иерусалима тянется пустыня, и каждый человек должен иметь с собой два мешка: один – с печеньем, а другой – с соломой и кормом для коня, а также бурдюки с водой, ибо здесь нет сладкой воды, а только соленая. Вы должны также взять с собой лимоны, чтобы спастись от насекомых, о которых я рассказывал выше, и вы должны ехать в составе большого каравана, потому что в пустыне очень много разбойников. Вы должны передвигаться медленно по двум причинам: первая заключается в том, что в пустыне много песка и пыли и кони погружаются в них по колено, что очень затрудняет передвижение, а вторая – в том, что пыль поднимается в воздух и забивает рот; от нее пересыхает в горле, и человек умирает от жажды, а если он пьет горячую солоноватую воду, ему становится очень плохо. Более того, человек, который не говорит по-арабски, должен одеться как турок, чтобы его не приняли за еврея или франка. Если же его распознают, то даже праздник не спасет его от уплаты огромной суммы денег казначею, иными словами налога. Вы должны надеть на голову белую чалму, как это делают турки и мусульмане, и если, не дай бог, кто-нибудь из членов каравана проболтается, что вы еврей или франк, то вы окажетесь в большой опасности. Если вам удастся избежать ее, то на дороге вас всегда будут сторожить люди, закопавшись по горло в песок. Они сидят в песке два или три дня без пищи и воды, положив перед собой камень, чтобы никто их не заметил; увидев караван, который меньше и слабее их собственного, они зовут своих друзей и несутся на конях со скоростью леопарда, зажав в руке бамбуковое копье с железным наконечником, которое бьет очень сильно. Они могут быть вооружены пиратскими булавами и щитами из просмоленного пергамента, и они ездят голыми, в одной лишь рубахе, без штанов, сапог и шпор. Они нападают на караван совершенно неожиданно и забирают все, даже одежду и лошадей, а иногда убивают путешественников. Впрочем, они обычно только грабят, но не убивают путников, поэтому хорошо ехать в составе турецкого каравана, ибо турки – отличные лучники и разбойники их боятся, потому что сами нападают голыми и не могут стрелять, и два турка могут легко отогнать десять изсаилитов. Если же вам удастся избежать встречи с разбойниками, остаются еще корсары. Все они – иноземцы, которые приходят [к берегам Африки] на скьопеттах (шлюпах) и хорошо вооружены. Они хорошие стрелки и носят турецкую одежду. Если вы придете в таможню и сделаете что-нибудь не так, они сразу же поймут, что вы не турок и не мусульманин, поскольку они всегда начеку. Если вы меня спросите, как они себя ведут и как надо поступать, то я скажу вам, что, дойдя до нужного места, сразу же снимайте обувь и садитесь на землю, поджав под себя ноги, и никогда не показывайте своих ног и не стойте, но ешьте на земле, а если уроните крошку хлеба, то тут же поднимите ее, однако не начинайте есть хлеб, не положив его перед этим на голову. Вы должны угощать тем, что вы едите, всех людей, которые сидят рядом, даже если они в этот момент не едят; ни в коем случае нельзя снимать одежду, вы должны спать в ней ночью, а если вам передают какую-нибудь еду, вы должны вытянуть руку и принять угощение с поклоном. Когда вы собираетесь облегчиться, не поднимайте своих одежд и присаживайтесь над самой землей. Нельзя входить в дома не сняв обувь. Разговаривайте с людьми сидя, поджав под себя ноги, и, если у вас есть только один ломоть хлеба и одна чашка вина, а какой-нибудь человек отбирает у вас хлеб и выпивает вино, не противьтесь этому, потому что местные жители могут забрать еду и питье у самого царя и он им ничего не сделает. По обычаю они едят усевшись в круг, и все едят из одного блюда, рабы и хозяева вместе; еду берут руками и не кладут перед собой ни салфетки, ни ножа, ни соли. Они никогда не моют рук, разве что после еды, когда они ополаскивают руки до самого локтя. Некоторые очищают руки тонкой белой пудрой, слегка ароматизированной, которую по-арабски называют райхан. Также по обычаю они не дают своим ослам никакой пищи и воды, пока не придет время кормить весь караван, ибо по их закону считается большим грехом, если другие лошади или маленькие ослики вдруг увидят, что один из них ест, а они – нет. Животные могут обидеться из-за того, что их не покормили, а это жестоко по отношению к ним. Поэтому надо вести себя так, чтобы не нарушить обычаев мусульман, иначе, упаси господи, они догадаются, что вы еврей или франк, и вам придется туго.

Но даже если вам удастся избежать всех этих опасностей, может случиться так, что ваш конь умрет или, добравшись до Иерусалима, вы сами окажетесь при смерти из-за солоноватой воды, сильной жары и пыли, забивающей рот, или из-за недостатка пищи и долгого пути. К тому же ваши колени будут сильно болеть из-за того, что вам приходилось постоянно опускаться на песок. Поэтому нужно быть очень осторожным и всячески стараться уберечь себя от этих зол, а также постоянно обращаться к Богу и молить Его спасти вас от них. Да будет так, аминь.

В этой пустыне постоянно встречаешь горы верблюжьих, лошадиных и ослиных костей; эти животные умерли от вышеперечисленных причин, а еще оттого, что здесь нет пастбищ. Кроме того, каждый путешественник должен запастись длинной железной палкой с заостренным концом, называемой кампанелли; ее втыкают в землю, чтобы привязать лошадь или осла; в пустыне их больше не к чему привязывать, ибо здесь нет ни кустика, ни деревца; при этом палка должна быть длинной, поскольку песок сможет удержать ее только в том случае, если воткнуть ее не менее чем на 2 локтя, а потом очень трудно вытащить ее оттуда.

Нам пришлось задержаться в Газе, потому что мы опасались разбойников, вышедших на большую дорогу после казни Орбано, которую мы видели своими собственными глазами в Египте. Султан приказал обезглавить Орбано, предводителя шайки разбойников, а потом набить снятую с него кожу соломой и возить это чучело по всему городу на верблюде. Брат Орбано решил отомстить за него; он сколотил шайку, которая появлялась то там, то тут и грабила проезжающих; царь послал войска, чтобы они поймали его, но им это не удалось. Шайка брата Орбано усилилась, особенно теперь, когда у султана осталось мало мамелюков, ибо царь Асамплика, по имени Узун Хасан, объявил ему войну и, захватив три города, убил 30 тысяч мамелюков, а также великого Рергрира, то есть царского помощника, управлявшего землей. Разбойники боялись его больше, чем самого султана, ибо он казнил их; так что теперь они грабят, где хотят и когда хотят. Однако, как я уже говорил, эмир Газы решил помочь эмиру Рамле и отправился с войсками на поиски шайки Орбано. Его выход я видел своими глазами. Однако в тот же самый день разбойники напали на него, убили всех его солдат и всех солдат ньепо Газы, числом 23 тысячи, и только ему удалось спастись с сотней воинов и несколькими лошадьми. И если бы другие последователи Орбано, настроенные враждебно по отношению к разбойникам, не пришли к нему на помощь, он тоже нашел бы свою смерть в пустыне. Он вернулся в Газу с покрытой головой, оплакивая своих солдат. Так что все дороги здесь очень, очень опасны, и мы не знаем, что нам делать, да поможет нам Господь.

В Газе мы пробыли до понедельника, 27 июля 1481 года; в тот день мы встретили ньепо, то есть главного начальника города Хеврона, которому надо было возвращаться в Хеврон. С ним было более двух сотен коней и всадников, и мы отправились с ним, уверенные в своей безопасности; теперь нам нечего было бояться разбойников, ибо они любят его, зная, что он хозяин пещеры Макфела. Последователи Орбано уважают это место гораздо сильнее, чем другие люди, и мы добрались до Хеврона безо всяких приключений.