Чтение онлайн

Даже если в последний момент передумал, разве это что-то меняет?

Чёрт…

Я утыкаюсь лбом в ладони. Голова раскалывается. Как же сложно... С одной стороны, скучаю по нему так, что сердце выворачивается. Хочется просто уткнуться парню в грудь, почувствовать знакомый запах, забыть обо всех невзгодах, обо всём вообще. С другой — страшно до озноба. Если он предаст ещё раз… Я не выдержу. Не смогу снова пройти через это.

Чтобы выдохнуть, я натягиваю спортивную форму и выхожу из дома, на тренировку.

Физическая боль проще душевной, пусть тело возьмёт часть этого ада на себя.

В зале пахнет потом, тальком, железом. Всё привычно.

Лампы гудят над головой, музыка тихо бьёт ритм. Я переодеваюсь, завязываю волосы в тугой хвост, затягиваю перчатки.

Пальцы чуть дрожат, но я стараюсь не замечать.

Хочу отключиться. Бить в грушу до потери сознания, до того состояния, когда внутри ничего не остаётся: ни боли, ни мыслей, ни воспоминаний. Только звук удара и собственное дыхание.

Пока я готовлюсь, Михаил Витальевич, наш тренер, появляется из-за стойки с видом, будто замыслил что-то. Он подзывает меня к рингу, глаза при этом блестят странно, с лёгкой ухмылкой в уголке.

— Сегодня у тебя будет новый соперник, — произносит он небрежно, но голос выдает скрытый подтекст.

Я оборачиваюсь… и в тот же миг будто обожглась. Посреди ринга стоит Ярохин.

Без футболки, только в шортах и боксёрских перчатках. Капли пота на плечах блестят под светом ламп, мышцы напряжены.

Я будто в камень превращаюсь.

— Михаил Витальевич, вы издеваетесь?! — это выходит почти криком.

Вот, значит, как этот гад решил действовать… Хитро. Очень. Сначала довести до истерики словами, а теперь — поставить перед фактом, загнать на ринг.

Тренер усмехается, но говорит тихо, почти шёпотом, будто так, чтобы слышала только я:

— Дин, дай ему шанс… А если не сумеешь, то хотя бы надери ему зад так, чтобы навсегда запомнил.

На лице сама собой появляется искренняя усмешка.

— Хорошая идея, — отвечаю так же тихо.

И всё равно выхожу на ринг. Страх и гордость переплетаются, толкают вперёд.

Ярослав не отводит взгляд: смотрит прямо, будто хочет нырнуть внутрь. Под этой тишиной чувствуется электричество, воздух густой, словно перед бурей.

Я стараюсь не разглядывать его, но всё равно взгляд падает на идеальный пресс, на каменные мышцы живота, на тень от ключицы.

Судорога сжимает сердце. Сразу вспыхивает память: его руки на моей коже, дыхание у шеи, как он шептал тихо, дрожащим голосом… Как же больно вспоминать.

— Начинаем, — бросает Михаил Витальевич.

Я киваю. Первый удар — резкий, целенаправленный. Потом ещё. Второй, третий, уже почти машинально, по инерции, чтобы не думать.

Ярохин двигается легко, быстро, но не отвечает. Не парирует, не наносит ни одного удара. Он просто смотрит на меня… Всё время. Этот взгляд прожигает кожу.

Я злюсь. Должна сбить его настрой, заставить защищаться, хоть как-то отреагировать. Поэтому бью сильнее.

— Ты чего застыл?! — почти кричу. — Нарочно это делаешь?!

Он молчит, я слышу только звук собственного дыхания. Тяжелого, сбивчивого. Ярохин чуть улыбается, едва заметно, углом губ.

Мне физически становится дурно. От возбуждения, от ярости, от этого непонятного смешения чувств. Хочется убежать, но ноги не слушаются.

Бью ещё, снова, в плечо, потом в грудь. Он даже не старается уклониться. Ловит удары, будто принимает их как наказание. И вдруг до меня доходит... Ярослав не сопротивляется. Совсем.

Он просто стоит. Смотрит на меня, и в этих глазах столько чувств, что мои руки сами опускаются.

— Хватит… — шепчу, не узнавая свой голос.

Он тоже не двигается. Только выдыхает тяжело, будто каждый вдох даётся через боль.

— Если хочешь — бей дальше, — наконец начинает говорить. — Я заслужил.

Мир будто глохнет вокруг. Все звуки отдалённые, как под водой. Только сердце бьётся: бум, бум, бум… слишком громко.

Я стою напротив него, и борьба внутри достигает пика. Поверить — нельзя.

Но как же страшно не поверить. Как будто меня рвут пополам.

В груди снова вспыхивает желание… неприличное. Хочется дотронуться до него, почувствовать, что он настоящий, а не призрак из прошлого.

Я делаю шаг вперёд, потом отступаю.

Делюсь пополам: между разумом и сердцем.

Михаил Витальевич что-то говорит с края ринга, но я не слышу. Для меня сейчас нет зала, нет тренировки, нет ничего. Только он и я.

Ярохин снимает перчатки, бросает их в угол. Стоит, смотрит, молчит... В его глазах нет той самоуверенности, что была раньше. Там только усталость и… что-то похожее на сожаление.

Я чувствую, как ноги подкашиваются, сердце бьётся слишком сильно.

Нельзя ему верить. Нельзя! Но ведь хочется, до боли хочется…

Перевожу дух, поворачиваюсь, делаю шаг в сторону выхода. Он почти шепчет за спиной:

— Я не хочу тебя потерять, Дин…

Ничего не отвечаю. Кажется, что если сейчас обернусь, всё закончится.

Не найдя другого выхода, я просто ухожу, точнее сбегаю, как трусливая девчонка, чувствуя, как внутри всё рушится…

Как после удара, нанесённого слишком точно.

Дина

В груди тяжело. Воздух будто застрял где-то между рёбрами, а сердце колотится, словно пытается вырваться наружу. Бросаю перчатки в сторону, руки дрожат. Честно, сил нет даже на то, чтобы выругаться матом.

Раздевалка встречает тишиной. Хорошо, что здесь никого нет. Опускаюсь на скамейку, прикрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание.

Черт. Как же сложно…

Тренировка сорвалась. Не потому, что устала или просто не хочу, нет. В физическом плане я редко когда даю себе спуску, да и вообще никогда не позволяла себе вот так поступить.Все это вышло, потому что он здесь… Ярохин.

Он мой личный яд. Отравляет даже своим присутствием. Стоит ему появиться, и всё внутри будто взрывается. Драться невозможно: рефлексы путаются, тело реагирует неправильно. А ведь изначально я думала, что смогу отстраниться, быть спокойной, просто тренироваться и плевать, кто мой соперник.