Чтение онлайн

12 ноября

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Вчера мы обыграли баскетбольную команду первокурсниц. Конечно, мы довольны, но, боже мой, если бы мы могли выиграть у третьего курса! Я бы согласилась пролежать в постели, с ног до головы в синяках, покрытая компрессами из листьев ведьминого орешника.

Салли пригласила меня на рождественские каникулы к себе. Она живет в Вустере, штат Массачусетс. Как мило с ее стороны, не правда ли? Я с радостью приму ее приглашение. Я в жизни не была в семье, кроме как в «Кудрявой Иве», но Семплы не в счет, поскольку они взрослые и старые.

А у Мак-Брайдов – полный дом детей (во всяком случае, двое-трое), и мать, и отец, и дедушка, и ангорская кошка. Это абсолютно полноценная семья! Упаковать вещи и отправиться в путешествие – намного веселее, чем остаться в колледже. Я ужасно взволнована предстоящим событием.

Седьмой час – я должна бежать на репетицию. Я буду участвовать в театральной постановке в честь Дня благодарения. В роли принца из башни, в бархатной тунике и с желтыми локонами. Повезло, правда?

Ваша

Суббота

Хотите знать, как я выгляжу? Вот фотография всей троицы, сделанная Леонорой Фентон.

Светленькая девушка, которая смеется, – это Салли, высокая, с высокомерно задранным носом, – Джулия, ну, а маленькая, у которой волосы растрепались по всему лицу, – это Джуди; в жизни она намного красивее, просто солнце светит ей в глаза.

«КАМЕННЫЕ ВОРОТА»,

ВУСТЕР, штат МАСС.,

31 декабря

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Я хотела написать Вам раньше и поблагодарить за рождественский чек, но в доме Мак-Брайдов такая захватывающая жизнь, что я, кажется, не могу найти и двух минут, чтобы провести их за столом.

Я купила новое платье, в котором я не нуждаюсь, но которое мне захотелось иметь. В этом году я получила подарок на рождество от Длинноногого Дядюшки; моя семья просто прислала заверения в любви.

Я провожу чудеснейшие каникулы в гостях у Салли. Она живет в большом, старинном, кирпичном доме с белым орнаментом, расположенном в стороне от улицы – как раз в таком доме, на который я с любопытством взирала в свою бытность в приюте Джона Грайера и размышляла, что же там внутри. Я и не предполагала увидеть его собственными глазами, однако вот я здесь! Все в нем такое уютное, мирное и домашнее; я перехожу из комнаты в комнату и упиваюсь его убранством.

Это совершенно подходящий дом, чтобы растить детей, в котором имеются тенистые укромные уголки для игры в прятки, и открытый очаг для попкорна, и чердак, где можно шуметь и возиться в дождливые дни, и скользкие перила, заканчивающиеся внизу удобным плоским набалдашником; и огромных размеров, солнечная кухня, и симпатичный, толстый, жизнерадостный повар, который прожил в семье тринадцать лет и всегда оставляет для детей кусочек теста, чтобы они могли испечь пончик. Один вид такого дома вызывает в тебе желание снова побыть ребенком.

Что же до членов семьи! Я не представляла, что они могут быть такими милыми. У Салли есть отец, мать, бабушка, милейшая трехлетняя сестренка в кудряшках, средних размеров брат, вечно забывающий вытирать ноги, и старший красавчик-брат по имени Джимми, который учится на третьем курсе Принстонского университета.

За столом у нас очень весело: все одновременно смеются, шутят и разговаривают, и нам не нужно произносить краткой молитвы перед трапезой. Какое облегчение, когда не приходится благодарить Кого-то за каждый съеденный кусок. (Осмелюсь сказать, что я богохульствую, однако, если бы Вам было предложено столько обязательных благодарностей, сколько мне, то Вы тоже стали бы богохульствовать).

У нас столько всего произошло, я не знаю, с чего начать. Мистер Мак-Брайд – владелец фабрики, и накануне рождества он устроил праздник с елкой для детей своих сотрудников. Вечер состоялся в длинном упаковочном зале, украшенном вечнозелеными растениями и ветками остролиста. Джимми Мак-Брайд нарядился Санта-Клаусом, а мы с Салли помогали раздавать подарки.

Ну и ну, Дядюшка, это было забавное ощущение! Я чувствовала себя такой же благосклонной, как попечитель приюта Джона Грайера. Я поцеловала одного милого, несносного мальчишку, но, кажется, я никого из них не погладила по голове!

А спустя два дня после рождества они устроили в собственном доме танцы для МЕНЯ.

Это был первый настоящий бал в моей жизни – колледж, где мы танцуем с девочками, не в счет. На мне было новое белое вечернее платье (Ваш рождественский подарок – большое за него спасибо), длинные белые перчатки и белые же атласные туфельки. Единственным недостатком в моем совершенном, крайнем, абсолютном счастье было то, что миссис Липпет не могла видеть, как я веду в котильоне с Джимми Мак-Брайдом. Расскажите ей об этом, пожалуйста, когда в следующий раз посетите П. Д. Г.

Всегда Ваша,

PS. Дядюшка, Вы не очень расстроитесь, если из меня все-таки не получится Великой Писательницы, а выйдет всего лишь Обыкновенная Девушка?

Суббота, 6.30

Дорогой Дядюшка,

Мы собрались сегодня на прогулку в город, но, боже милостивый, на улице лило как из ведра! Я люблю, чтобы зима была зимой – со снегом, а не с дождем.

Сегодня днем опять заходил очаровательный дядя Джулии; он принес коробку шоколадных конфет по цене пять фунтов. Как видите, есть свои преимущества в совместном проживании с Джулией.

Наш невинный лепет, очевидно, позабавил его, и он остался на следующий поезд, чтобы выпить чаю в кабинете. Нам пришлось изрядно повозиться, пока нам это разрешили. Довольно проблематично принимать у себя отцов и дедушек, с дядьями же еще сложнее; а что касается родных и двоюродных братьев, то это практически невыполнимо. Джулии пришлось присягнуть перед государственным нотариусом, что это ее дядя, а после подкрепить свою клятву письменным свидетельством секретаря округа. (Как много я знаю о законодательстве, а?) И даже в этом случае я сомневаюсь, что нам удалось бы попить чаю, если бы декан случайно увидел, какой Дядя Джервис моложавый и привлекательный.

Как бы там ни было, чай мы попили, да еще с бутербродами из ржаного хлеба и швейцарского сыра. Он помог их сделать, а потом съел целых четыре. Я поведала ему о том, что провела прошлое лето в «Кудрявой Иве», и мы очень мило посплетничали о семействе Семпл, о лошадях, коровах и цыплятах. Все лошади, которых он знавал, умерли, кроме Гровера, который во время его последнего посещения был жеребенком; бедняга Гров теперь так стар, что может только хромать по пастбищу.

Он спросил, по-прежнему ли пончики хранятся в желтом котелке, накрытом голубой тарелочкой, на нижней полке в чулане, – и они действительно там хранятся! Он захотел узнать, сохранилась ли сурочья нора под грудой камней на ночном выпасе, – и она там есть! Амасай поймал этим летом большого, жирного, серого сурка, двадцать пятого правнука того сурка, которого в детстве изловил мастер Джервис.

Я называла его «мастер Джерви» в глаза, но он, кажется, не обиделся. Джулия говорит, что никогда не видела его таким дружелюбным; обычно он довольно неприступен. Но у Джулии нет ни капли такта, а в отношении мужчин, как мне кажется, требуется изрядная его доля. Они мурлычут, если гладить их по шерсти, и шипят, если наоборот. (Не слишком изящная метафора. Я имею в виду, в переносном смысле.)

Мы читаем дневник Марии Башкирцевой. [27] Ну, чем не забава? Вот послушайте: «Вчера вечером мной завладел приступ отчаяния, который нашел выход в стенаниях и, в конце концов, сподвигнул меня выкинуть часы из столовой в море».

Это почти дает мне основание надеяться, что я не гений; должно быть, они весьма утомительны для окружающих и ужасно безжалостны к мебели.

Боже правый! Какой жуткий ливень. Придется нам вечером плыть, чтобы попасть на службу.

Всегда Ваша,

20 января

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

У Вас случайно не было очаровательной маленькой девочки, которую в детстве выкрали из колыбели? Может, это я. Если бы мы были героями романа, это могло бы послужить в качестве развязки, верно?

На самом деле, ужасно странно не знать, кто ты – немного волнующее и романтическое ощущение. Существует так много возможностей. Может быть, я не американка; множество людей – не американцы. Я могу быть прямым потомком древних римлян или дочерью викинга, а, возможно, я ребенок русского ссыльного и мое место по праву в сибирской тюрьме; или, может, я цыганка. Наверное, так и есть, – во мне очень силен дух СТРАНСТВИЙ, хотя шансов развить его у меня пока было немного.

Вам известно о том позорном пятне в моей карьере, когда я сбежала из приюта, потому что была наказана за воровство печенья? Любой попечитель может беспрепятственно ознакомится с записью об этом в книге учета. И то правда, Дядюшка, что еще можно ожидать? Если поместить в чулан голодную, маленькую, девятилетнюю девочку, чтобы она чистила ножи, а подле ее локтя положить форму для пирога и уйти, оставив ее одну; а затем вдруг снова заглянуть, то будет ли сюрпризом обнаружить, что она слегка располнела? А потом, встряхнув ее за локоть и надрав ей уши, заставить выйти из-за стола, когда принесли пудинг, и сказать остальным детям, что это делается потому, что она воровка, разве будет неожиданностью, если она сбежит?

Я прошла всего четыре мили. Меня поймали и привели обратно; и каждый день в течение недели меня привязывали, словно непослушного щенка, к столбу на заднем дворе, пока другие дети гуляли на перемене.

Господи! Звонят к службе, а потом у меня заседание комитета. Простите, я собиралась написать Вам очень интересное письмо в этот раз.

Auf wiedersehen [28]

Cher [29] Дядюшка,

Pax tibi! [30]

PS. В чем я действительно совершенно уверена, так это в том, что я не китаец.

4 февраля

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Джимми Мак-Брайд прислал мне флаг во всю длину комнаты; я очень признательна за то, что он обо мне помнит, однако не знаю, черт возьми, что мне с ним делать. Салли и Джулия не разрешают его повесить; в этом году наша комната отделана красным, и Вы можете вообразить, что бы получилось, если бы я добавила оранжевое с черным. Но он сделан из такого приятного, теплого, плотного фетра, что мне неловко его выкинуть. Не слишком будет неуместно превратить его в банный халат? Мой старый сел после стирки.

В последнее время я совершенно избегаю рассказывать о своих уроках, но, хотя Вы можете неправильно истолковать мои письма, мое время всецело посвящено учебе. Обучение в пяти областях одновременно приводит в несказанное замешательство.

«Настоящий ученый, – говорит профессор химии, – проверяется в кропотливой страсти к деталям».

«Старайтесь не зацикливаться на деталях, – говорит профессор истории. – Будьте на достаточном расстоянии, чтобы увидеть всю картину в целом».

Вы можете понять, с какой деликатностью нам приходится балансировать между химией и историей. Исторический метод мне больше по душе. Если я скажу, что Вильгельм Завоеватель прибыл в 1492 году, а Колумб открыл Америку в 1100-ом или в 1066 году, или еще когда, то это будет не более чем подробность, которую игнорирует профессор. Это придает историческому повествованию ощущение стабильности и безмятежности, что полностью отсутствует в химии.

Прозвонили шесть часов – я должна идти в лабораторию и учить такую мелочь, как кислоты, соли и щелочи. Я прожгла соляной кислотой дыру размером с тарелку на своем фартуке для химических опытов. Если бы теория была верна, у меня должно было получиться нейтрализовать эту дыру с помощью свежего раствора крепкого аммиака, не так ли?

На следующей неделе экзамены, но не все ли равно?

Всегда Ваша,

5 марта

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Дует мартовский ветер и небо обложено тяжелыми, черными, подвижными тучами. Вороны на соснах галдят так громко! Это какой-то одурманивающий, бодрящий, ЗОВУЩИЙ шум. Так и хочется закрыть свои книги и уйти в самоволку, чтобы побегать наперегонки с ветром.

В прошлую субботу мы проводили бумажные догонялки на пятимильную дистанцию по пересеченной топкой местности. «Лис» (в составе трех девочек и примерно одного бушеля с конфетти) стартовал за полчаса до отправки двадцати семи «охотников». Я была одной из этих двадцати семи; восемь человек вышли из строя на полдороги, дошли девятнадцать. След тянулся через холм, сквозь кукурузное поле и привел в болото, где нам пришлось немного попрыгать с кочки на кочку. Естественно, половина из нас промочила ноги по самые лодыжки. Мы уверенно теряли след, напрасно потратив на этом болоте двадцать пять минут. Затем, взобравшись на холм, мы прошли какие-то заросли и оказались у амбарного окна! Двери амбара были наглухо заперты, а окно располагалось слишком высоко и было довольно маленькое. Я считаю, что так не честно, а Вы?

Но мы не сдались; мы обошли амбар кругом и выбрали след, ведший по невысокой скатной крыше на вершину забора. «Лис» думал, что задал нам задачку, но мы его одурачили. Мы тотчас двинулись по холмистой пойме протяженностью более двух миль, по которой ужасно трудно было идти, так как конфетти попадались все реже. По правилам, они должны быть разбросаны не далее, чем в шести футах друг от друга, однако это были самые длинные шесть футов, которые я когда-либо видела. Наконец, через два часа спокойного, ровного бега, мы выследили «Мсье Лиса» на кухне «Кристального родника» (фермы, куда девочки ездят на салазках и повозках для сена, чтобы есть на ужин цыплят и блины) и обнаружили трех «лисичек», безмятежно поедавших молоко с медом и печеньем. Они не подумали, что мы заберемся так далеко, надеялись, что мы застрянем в окне амбара.

Обе стороны настаивают на своей победе. Я считаю, выиграли мы, а Вы как думаете? По той причине, что мы поймали их прежде, чем они вернулись в кампус. В любом случае, все девятнадцать девчонок, как саранча, расселись на мебели и потребовали меда. На всех не хватило, и миссис Кристальный родник (мы дали ей такое прозвище; ее настоящее имя – Джонсон) принесла банку клубничного варенья, бидон с кленовым сиропом, сваренным только на прошлой неделе, и три буханки ржаного хлеба.

Вернулись мы в колледж не раньше половины седьмого, на полчаса опоздав к ужину, и с абсолютно неиспорченным аппетитом, не переодевшись, прямиком пошли в столовую! Потом все мы пропустили вечернюю службу, а достаточным основанием послужило состояние, в котором пребывали наши ботинки.

Я не рассказывала Вам про экзамены. Я сдала все с предельной непринужденностью – теперь я знаю секрет и больше не собираюсь проваливаться. Тем не менее, мне не удастся окончить с отличием из-за этой противной латинской прозы и геометрии за первый курс. Но мне все равно. Какие могут быть сложности, пока ты счастлив? (Это цитата. Я читаю английскую классику.)

Кстати о классике, Вы читали когда-нибудь «Гамлета»? Если нет, то прочтите немедленно. Это СОВЕРШЕННО ИЗУМИТЕЛЬНО. Я всю жизнь слышала про Шекспира, но и подумать не могла, что он действительно так хорошо писал; я всегда подозревала, что широкую известность он приобрел благодаря своей репутации.

У меня есть чудесная игра, которую я придумала давным-давно, когда прочла свою первую книгу. Каждый вечер я ложусь спать, представляя себя персонажем (самым главным персонажем) той книги, которую я читаю в данный момент.

Теперь я Офелия, и очень благоразумная Офелия! Я все время смешу Гамлета, ласкаю и браню его, и заставляю кутать горло, когда он простужен. Я полностью излечила его от меланхолии. Король с королевой скончались – несчастный случай на море и похорон не нужно – поэтому мы с Гамлетом беззаботно правим в Дании. У нас королевство, в котором все великолепно устроено. Он занимается управлением, а я забочусь о благотворительности. Я только что основала несколько первоклассных сиротских приютов. Если Вы, или другие попечители, пожелаете посетить их, я буду рада все Вам показать. Думаю, Вы можете обнаружить великое множество полезных предложений.

Сэр, остаюсь

Ваша всемилостивейшая,

24 марта,

или 25-ое

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Я не верю, что попаду в рай, ибо получаю так много хороших вещей на земле; будет несправедливо получать их и в загробном мире. Послушайте, что произошло.

Джеруша Эббот победила на конкурсе коротких рассказов (приз – двадцать пять долларов), который «Ежемесячник» проводит каждый год. А она всего-то второкурсница! Тогда как конкурсанты по большей части – студентки старшего курса. Увидев напечатанной свою фамилию, я едва поверила, что это правда. Возможно, я буду-таки писательницей. Жаль, что миссис Липпет наградила меня таким глупым именем, – оно как-то не созвучно с писательским, не так ли?

Кроме того, меня отобрали для участия в весеннем спектакле «Как вам это понравится», на открытом воздухе. Я буду играть Селию, родную кузину Розалинды.

И наконец, мы с Джулией и Салли едем в Нью-Йорк в будущую пятницу, где мы устроим весенний шопинг, переночуем и на следующий день пойдем в театр с «мастером Джерви». Он пригласил нас. Джулия будет жить дома со своей семьей, а мы с Салли остановимся в отеле «Марта Вашингтон». Можете представить себе нечто более волнительное? Я ни разу в жизни не была ни в отеле, ни в театре; только однажды, когда католическая церковь устроила фестиваль и пригласила сирот, однако то был не настоящий спектакль и поэтому не считается.

И что, по-Вашему, мы будем смотреть? «Гамлета». Подумать только! Мы учили его четыре недели на уроках, посвященных Шекспиру, и я знаю его наизусть.

Я так взволнована предстоящими событиями, что едва могу уснуть.

До свидания, Дядюшка.

В этом мире столько интересного.

Всегда Ваша,

PS. Только что я заглянула в календарь. Сегодня 28-ое.

Еще один постскриптум.

Я видела сегодня на улице водителя автомобиля, у которого один глаз коричневый, а другой – голубой.

Может, он послужит симпатичным злодеем для детективной истории?

7 апреля

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

Боже правый! Нью-Йорк – такой большой город, не правда ли? Вустер не идет ни в какое сравнение. Вы хотите сказать, что Вы и в самом деле живете в такой неразберихе? Думаю, что и за несколько месяцев я не оправлюсь от того замешательства, в которое меня поверг город за эти два дня. Я затрудняюсь, с чего мне начать рассказывать обо всех удивительных вещах, что я повидала; хотя, полагаю, Вам о них известно, поскольку Вы сами там живете.

Ну, до чего интересно на улицах! А люди? А магазины? Мне не приходилось еще видеть таких восхитительных штучек, как те, что были в витринах. Так и хочется посвятить свою жизнь ношению вещей.

В субботу утром мы с Салли и Джулией отправились вместе по магазинам. Джулия пошла в самое великолепное место, какое я когда-либо видела, там были белые с золотом стены, голубые ковры, голубые шелковые занавеси и позолоченные стулья. Совершенно очаровательная дама с желтыми волосами, в длинном, черном, шелковом платье со шлейфом вышла нас встречать, доброжелательно улыбаясь. Я думала, что мы наносим официальный визит, и начала пожимать ей руку, но, как оказалось, мы всего лишь покупаем шляпы, во всяком случае, Джулия их покупала. Она уселась перед зеркалом, примерила дюжину шляп, одну прелестнее другой, и купила две самые прелестные.

Не могу вообразить большей радости, чем сидеть перед зеркалом и покупать понравившуюся шляпу, не думая, прежде всего, о цене! В этом нет сомнений, Дядюшка; Нью-Йорк быстро подтачивает тот прекрасный стоический характер, столь терпеливо созданный приютом Джона Грайера.

А после похода по магазинам мы встретились с мастером Джерви в «Шерри». Полагаю, Вы бывали в «Шерри»? Представьте себе это место, а теперь представьте столовую в приюте Джона Грайера, где столы покрыты промасленными скатертями, где белая глиняная посуда, которую НЕВОЗМОЖНО разбить, где ножи и вилки с деревянными черенками; и вообразите, как я себя чувствовала!

Я ела рыбу неправильной вилкой, но официант так любезно подал мне другую, что никто этого не заметил.

После завтрака мы отправились в театр. Это было ослепительно, изумительно, невероятно: он мне снится каждую ночь.

Шекспир просто удивителен, не правда ли?

Гамлет намного лучше на сцене, чем когда мы анализируем его в классе; я понимала это и раньше, но теперь, боже мой!

Я думаю, если Вы не против, мне лучше стать актрисой, чем писательницей. Вы бы не хотели, чтобы я ушла из колледжа и поступила в театральную школу? И тогда я пришлю Вам на все свои спектакли накопленные мною деньги и буду улыбаться Вам поверх огней рампы. Только, пожалуйста, вденьте в петлицу красную розу, дабы я наверняка улыбалась тому, кому следует. Было бы ужасно неловко, если бы я выбрала не того мужчину.

Мы вернулись субботним вечером, поужинав в поезде, где были маленькие столики с розовыми лампами и чернокожие официанты. Я никогда раньше не слышала о том, что в поездах кормят, и неосторожно об этом обмолвилась.

«Где, скажи на милость, ты воспитывалась?» – сказала мне Джулия.

«В деревне», – отвечала я кротко Джулии.

«Но разве ты никогда не путешествовала?» – сказала она мне.

«Только когда приехала в колледж, и то, ехать пришлось всего сто шестьдесят миль, и нас не кормили», – сказала я ей.

Я становлюсь ей все более интересна, потому что говорю такие забавные вещи. Я очень стараюсь не делать этого, но они выскакивают из меня всякий раз, когда я удивляюсь, а удивляюсь я почти все время. Дядюшка, провести восемнадцать лет в приюте Джона Грайера, а затем внезапно окунуться в МИР – это головокружительное событие.

Но я приспосабливаюсь. Я не совершаю таких ужасных ошибок, как раньше; и я больше не чувствую себя не в своей тарелке среди других девочек. Обычно, когда люди смотрели на меня, я съеживалась. Мне казалось, что сквозь мою бутафорскую новую одежду им видны клетчатые ситцевые платья. Но я больше не позволяю платьям меня тревожить. Довлеет дневи злоба его, довольно для каждого дня своей заботы. [31]

Я забыла рассказать о наших цветах. Мастер Джерви вручил каждой из нас по букету фиалок и майских ландышей. Ну, разве не мило с его стороны? Никогда прежде я особо не беспокоилась о мужчинах – судя по попечителям – но я меняю свое мнение.

Одиннадцать страниц – вот так письмо! Крепитесь. Я останавливаюсь.

Всегда Ваша,

10 апреля

Уважаемый мистер Толстосум,

Вот Ваш чек на пятьдесят долларов. Большое спасибо, но мне не кажется, что я могу оставить его себе. Моего пособия мне вполне хватает, чтобы позволить себе все шляпы, какие бы я ни пожелала. Сожалею, что написала Вам всю ту чушь про магазин дамских шляп; это оттого, что я до сих пор не видела ничего подобного.

Тем не менее, я не попрошайничала! И, пожалуй, мне не стоит принимать пожертвований больше, чем положено.

Искренне Ваша,

11 апреля

Дражайший Дядюшка,

Простите меня, пожалуйста, за то письмо, что я написала Вам вчера! Отправив его, я пожалела об этом и попыталась вернуть назад, однако этот противный почтовый клерк не отдал мне его.

Сейчас полночь; я не сплю уже несколько часов, думая о том, какая я Глиста – Глиста-многоножка – хуже не скажешь! Я очень аккуратно прикрыла дверь в кабинет, чтобы не разбудить Джулию и Салли, и в данный момент сижу в кровати и пишу Вам на листке бумаги, вырванном из моей тетрадки по истории.

Я просто хочу сказать Вам, что я очень сожалею, что столь невежливо отозвалась о Вашем чеке. Я знаю, Вы желали мне добра, и мне кажется, Вы ужасно милый, если беспокоитесь о таком пустяке, как шляпа. Мне следовало вернуть его гораздо любезнее.

Но в любом случае, мне пришлось его вернуть. У меня все не так, как у других девочек. Они могут принимать от людей подарки естественным образом. У них есть отцы и братья, тети и дяди; я же ни с кем не могу состоять в подобных отношениях. Мне нравится делать вид, что Вы принадлежите мне, просто чтобы поиграть с этой идеей, но, разумеется, я знаю, что это не так. На самом деле я, спиной к стене, в одиночку сражаюсь с окружающим миром, и, думая об этом, мне становится трудно дышать. Я выкидываю эту мысль из головы и продолжаю играть роль; но разве Вы не понимаете, Дядюшка? Я не могу принять больше тех денег, что мне причитается, потому что однажды я захочу вернуть их назад, и какой бы великой писательницей я ни стала, я не в состоянии буду расплатиться с УЖАСАЮЩЕ ГРОМАДНЫМ долгом.

Я бы с удовольствием носила красивые шляпки и вещи, однако я не должна закладывать свое будущее в счет оплаты долга за них.

Вы ведь простите меня за грубость? У меня есть отвратительная привычка написать письмо необдуманно, под влиянием нахлынувших эмоций, а потом опустить в почтовый ящик и больше о нем не вспоминать. Но, если я иногда кажусь легкомысленной и неблагодарной, то делаю это не нарочно. В глубине души я всегда благодарю Вас за жизнь, свободу и независимость, которые Вы мне дали. Мое детство было одной сплошной, зловещей полосой протеста, а теперь я так счастлива каждое мгновение своего существования, что не верю в реальность происходящего. Я чувствую себя придуманной героиней из детских сказок.

Пятнадцать минут третьего. Я собираюсь прокрасться наружу и отправить это письмо. Вы получите его со следующей почтой, так что у Вас будет не слишком много времени, чтобы думать обо мне плохо.

Спокойной ночи, Дядюшка,

С бесконечной к Вам любовью,

4 мая

Дорогой Длинноногий Дядюшка,

В прошлую субботу у нас был День спорта. Это весьма впечатляющее событие. Сначала прошел парад всех классов, где все были одеты в белые полотняные одежды, старшекурсницы несли синие и золотые японские зонтики, а третьекурсницы – белые и желтые флаги. Наш класс нес малиновые воздушные шары, – очень притягательные, особенно, если учесть, что они все время отвязывались и улетали, – первокурсницы же вырядились в зеленые шляпы из папиросной бумаги с длинными лентами.

Кроме этого, мы наняли из города оркестр в синих форменных костюмах. А также около дюжины комедиантов, которые, подобно клоунам в цирке, развлекали публику между этапами соревнований.

Джулия нарядилась толстым фермером в бакенбардах, с холщовой тряпкой для пыли и мешковатым зонтом. Пэтси Мориарти (вообще-то, Патриси. Вы слыхали когда-нибудь такое имя? Миссис Липпет не придумала бы лучше), высокая и худая, изображая жену Джулии, нахлобучила на одно ухо нелепый зеленый чепчик. На протяжении всего шествия их преследовали взрывы смеха. Джулия отыграла свою роль просто потрясающе. Я и вообразить не могла, что член семьи Пендлтон способен проявить такую сильную комическую индивидуальность – прошу прощения у мастера Джерви; хотя я не считаю его истинным Пендлтоном, не больше чем Вас – настоящим попечителем.

Мы с Салли не участвовали в параде, поскольку были заявлены на соревнования. И что бы Вы думали? Мы обе выиграли! Хоть в чем-то. Мы участвовали в прыжках в длину и проиграли; но Салли победила в прыжках с шестом (семь футов три дюйма), а я выиграла в спринтерском забеге на пятьдесят ярдов (за восемь секунд).

На последних ярдах я изрядно запыхалась, но было ужасно весело, все одноклассницы махали шариками, улюлюкали и вопили:

Что случилось с Джуди Эббот?

Она в полном порядке.

Кто в полном порядке?

Джуди Эб-бот!

Дядюшка, вот она – истинная слава. Потом я рысью вернулась в раздевалку, где меня так почистили спиртом, что пришлось потом сосать лимон. Мы настоящие профессионалы, знаете ли. Хорошо выиграть состязание за свой класс, так как классу, одержавшему наибольшее количество побед, присуждается годовой кубок по легкой атлетике. В этом году чемпионками стали старшекурсницы, записав в свой актив семь выигранных состязаний. Ассоциация по легкой атлетике организовала ужин для всех победителей в помещении гимнастического зала. Мы ели жареных слинявших крабов и шоколадное мороженое в формочках, в виде баскетбольных мячиков.

Вчера я просидела полночи, читая «Джен Эйр». Дядюшка, Ваш возраст позволяет помнить то, что было шестьдесят лет назад? Если да, то люди действительно так разговаривали?

Заносчивая леди Бланш говорит лакею: «Довольно разговоров, болван! Делайте, как я приказываю». Мистер Рочестер говорит о серебряном небосводе, подразумевая небо; что же касается сумасшедшей женщины, которая смеется, как гиена, поджигает полог над кроватью, разрывает на клочки свадебную вуаль и КУСАЕТСЯ, – это в чистом виде мелодрама, и все-таки ты читаешь, читаешь и читаешь. Я не понимаю, как девушка могла написать такую книгу, в особенности, девушка, выросшая на церковном подворье. Есть что-то в этих Бронте, что завораживает меня. Их книги, их жизнь, их дух. Откуда они это взяли? Когда я читала о бедах маленькой Джен в приюте, я так разозлилась, что мне пришлось выйти и пройтись немного пешком. Я в точности понимала, что она чувствует. Зная миссис Липпет, я могла представить себе мистера Брокльхерста.

Не возмущайтесь, Дядюшка. Я не намекаю, что приют Джона Грайера был похож на Ловуд. У нас было много еды и одежды, вдоволь воды для купания, имелась печь в подвале. Но было убийственное однообразие. Наша жизнь была абсолютно монотонной и лишенной всяких событий. Не происходило ничего приятного, кроме мороженого по воскресеньям, да и то было делом привычным. За все восемнадцать лет, что я там провела, со мной случилось лишь одно приключение – когда сгорел сарай для дров. Нам пришлось встать ночью и одеться, чтобы быть готовыми на случай, если займется здание. Но оно не занялось, и мы отправились обратно в постели.

Все любят иной раз удивляться; это совершенно естественное человеческое стремление. Со мной же ни разу не происходило ничего неожиданного, пока миссис Липпет не вызвала меня в кабинет и не сообщила, что мистер Джон Смит хочет отправить меня в колледж. А потом она преподнесла это неприятное известие столь осторожно, что оно едва меня шокировало.

Понимаете, Дядюшка, я считаю, что самое необходимое качество, которым должен обладать человек, это воображение. Оно дает людям возможность ставить себя на место других. Оно делает их добрыми, сострадающими и понимающими. Его следует взращивать в детях. А приют Джона Грайера неизменно уничтожал малейший появившийся проблеск. Долг – вот единственное качество, которое поощрялось. Не думаю, что дети должны знать значение этого слова; оно мерзко, отвратительно. Они должны все делать из любви.

Подождите, и Вы увидите сиротский приют, который буду возглавлять я! Это моя любимая вечерняя игра перед сном. Я планирую в нем все до мельчайших деталей: еду, одежду, занятия, развлечения и наказания; ибо даже мои лучшие сироты иногда шалят.

И, тем не менее, они будут счастливы. Мне кажется, что у каждого, независимо от того, сколько неприятностей у него будет во взрослой жизни, должно быть счастливое детство, которое можно вспомнить. И если у меня когда-нибудь будут свои дети, то не важно, буду я счастлива или нет, я не допущу, чтобы они о чем бы то ни было тревожились, пока не станут взрослыми.

(Колокол призывает на службу, когда-нибудь я закончу это письмо).

Четверг

Вернувшись сегодня днем из лаборатории, я обнаружила белочку, которая сидела на чайном столике и угощалась миндалем. Это своеобразные гости, которых мы принимаем, теперь, когда установилась теплая погода и окна остаются открытыми…

Суббота утром

Возможно, Вы полагаете, что вчера был вечер пятницы, а сегодня суббота без уроков, и что я провела тихий вечер за прочтением собрания сочинений Стивенсона, которое я приобрела на свои премиальные? Если так, то Вы никогда не ходили в колледж для девочек, милый Дядюшка. К нам заскочили шесть подруг, чтобы приготовить сливочную помадку, и одна из них уронила помадку – пока она еще была жидкой – прямо посередине нашего лучшего в мире коврика. Мы никогда не сможем привести его в порядок.

В последнее время я не вспоминала про уроки, однако они по-прежнему проводятся каждый день. Тем не менее, испытываешь нечто вроде облегчения, избегая этой темы и обсуждая жизнь в широком смысле, – хотя у нас с Вами получаются довольно односторонние беседы, но в этом исключительно Ваша вина. Вы можете ответить в любое удобное для Вас время.

Вот уже три дня я заканчиваю это письмо, потом продолжаю его, и я боюсь, что vous etes bien [32] наскучило!

До свидания, славный мистер Имярек,